185 мудрых мыслей Сергея Довлатова

Сергей Довлатов — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 185 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Я не знаю, кто я такой. Пишу рассказы… Я – этнический писатель, живущий за 4000 километров от своей аудитории.

   Я не знаю, кто я такой. Пишу рассказы… Я – этнический писатель, живущий за 4000 километров от своей аудитории.
2. «

   Он пригласил ее на демонстрацию в защиту Сахарова. Маруся сказала: – С кем я оставлю ребенка? Караваев рассердился: – Если каждый будет заботиться только о своих детях, Россия погибнет. Маруся возразила: – Наоборот. Если каждый позаботится о своем ребенке, все будет хорошо.

   Он пригласил ее на демонстрацию в защиту Сахарова. Маруся сказала: – С кем я оставлю ребенка? Караваев рассердился: – Если каждый будет заботиться только о своих детях, Россия погибнет. Маруся возразила: – Наоборот. Если каждый позаботится о своем ребенке, все будет хорошо.

   — Иностранка · книга
3. «

   Речь его была сродни классической музыке, абстрактной живописи или пению щегла. Эмоции явно преобладали над смыслом.

   Речь его была сродни классической музыке, абстрактной живописи или пению щегла. Эмоции явно преобладали над смыслом.

   — Заповедник · книга
4. «

   В поразительную эпоху мы живем. «Хороший человек» для нас звучит как оскорбление. «Зато он человек хороший» – говорят про жениха, который выглядит явным ничтожеством…

   В поразительную эпоху мы живем. «Хороший человек» для нас звучит как оскорбление. «Зато он человек хороший» – говорят про жениха, который выглядит явным ничтожеством…

   — Заповедник · книга
5. «

   Режим: наелись и лежим.

   Режим: наелись и лежим.

   — Соло на ундервуде. Соло на IBM · книга
6. «

   Нас мало. Мы разобщены и одиноки. Мы должны объединиться на почве русской культуры.

   Нас мало. Мы разобщены и одиноки. Мы должны объединиться на почве русской культуры.

   — Издатель Друкер · книга
7. «

   Мне все заранее известно. Каждый прожитый день – ступенька в будущее. И все ступеньки одинаковые. Серые, вытоптанные и крутые… Я хочу прожить еще одну жизнь, мечтаю о какой-то неожиданности. Пусть это будет драма, трагедия… Это будет неожиданная драма…

   Мне все заранее известно. Каждый прожитый день – ступенька в будущее. И все ступеньки одинаковые. Серые, вытоптанные и крутые… Я хочу прожить еще одну жизнь, мечтаю о какой-то неожиданности. Пусть это будет драма, трагедия… Это будет неожиданная драма…

   — Таня · книга
8. «

   Есть такие молодые женщины, не то чтобы порочные, развратные, нет, а, как бы это лучше выразиться, — беспечные. Их жизнь — сплошное действие. За нагромождением поступков едва угадывается душа.

   Есть такие молодые женщины, не то чтобы порочные, развратные, нет, а, как бы это лучше выразиться, — беспечные. Их жизнь — сплошное действие. За нагромождением поступков едва угадывается душа.

   — Компромисс · книга
9. «

   По вечерам чуть ли не у каждого бунгало дымились жаровни. На полную мощность были включены транзисторы. Дачники ходили по территории с бутылками в руках. В траве белели пластиковые стаканы. Если шум становился невыносимым, писатель кричал из окна: — Тише! Тише! Вы разбудите комаров!..

   По вечерам чуть ли не у каждого бунгало дымились жаровни. На полную мощность были включены транзисторы. Дачники ходили по территории с бутылками в руках. В траве белели пластиковые стаканы. Если шум становился невыносимым, писатель кричал из окна: — Тише! Тише! Вы разбудите комаров!..

   — Ариэль · книга
10. «

    Митрофанов вырос фантастическим лентяем, если можно назвать лентяем человека, прочитавшего десять тысяч книг. Митрофанов не умывался, не брился, не посещал ленинских субботников. Не возвращал долгов и не зашнуровывал ботинок. Надевать кепку он ленился. Он просто клал ее на голову.

    Митрофанов вырос фантастическим лентяем, если можно назвать лентяем человека, прочитавшего десять тысяч книг. Митрофанов не умывался, не брился, не посещал ленинских субботников. Не возвращал долгов и не зашнуровывал ботинок. Надевать кепку он ленился. Он просто клал ее на голову.

    — Заповедник · книга
11. «

    В Америке нас поразило многое. Супермаркеты, негры, копировальные машины, улыбающиеся почтовые работники...

    В Америке нас поразило многое. Супермаркеты, негры, копировальные машины, улыбающиеся почтовые работники...

    — Марш одиноких · книга
12. «

    Посылаю портрет живописный, так как мне фотографироваться нельзя, от моей морды лопается эмульсия на фотоплёнке, не выдерживает.

    Посылаю портрет живописный, так как мне фотографироваться нельзя, от моей морды лопается эмульсия на фотоплёнке, не выдерживает.

    — Девять писем Тамаре Уржумовой · книга
13. «

    В любой работе есть место творчеству.

    В любой работе есть место творчеству.
14. «

    Кризис — лучшее время для перестройки.

    Кризис — лучшее время для перестройки.

    — Филиал · книга
15. «

    Я убедился, что глупо делить людей на плохих и хороших… На злодеев и праведников… Человек неузнаваемо меняется под воздействием обстоятельств. И в лагере — особенно.

    Я убедился, что глупо делить людей на плохих и хороших… На злодеев и праведников… Человек неузнаваемо меняется под воздействием обстоятельств. И в лагере — особенно.

    — Зона · книга
16. «

    Вышел я из больницы. Вроде бы поправился. Но врачи запретили мне пить и курить. А настоятельно рекомендовали ограничивать себя в пище. Я пожаловался на все это одному знакомому. В конце и говорю: – Что мне в жизни еще остается? Только книжки читать?! Знакомый отвечает: – Ну, это пока зрение хорошее…

    Вышел я из больницы. Вроде бы поправился. Но врачи запретили мне пить и курить. А настоятельно рекомендовали ограничивать себя в пище. Я пожаловался на все это одному знакомому. В конце и говорю: – Что мне в жизни еще остается? Только книжки читать?! Знакомый отвечает: – Ну, это пока зрение хорошее…

    — Соло на ундервуде. Соло на IBM · книга
17. «

    Так ведь я кушаю. Но и меня кушают...

    Так ведь я кушаю. Но и меня кушают...

    — таксист · книга
18. «

    Ирония — любимое, а главное, единственное оружие беззащитных.

    Ирония — любимое, а главное, единственное оружие беззащитных.
19. «

    Женщины не любят тех, кто просит. Унижают тех, кто спрашивает. Следовательно, не проси. И по возможности — не спрашивай. Бери, что можешь сам. А если нет, то притворяйся равнодушным.

    Женщины не любят тех, кто просит. Унижают тех, кто спрашивает. Следовательно, не проси. И по возможности — не спрашивай. Бери, что можешь сам. А если нет, то притворяйся равнодушным.

    — Филиал · книга
20. «

    Запомни, можно спастись от ножа. Можно блокировать топор. Можно отобрать пистолет. Можно все! Но если можно убежать — беги! Беги, сынок, и не оглядывайся...

    Запомни, можно спастись от ножа. Можно блокировать топор. Можно отобрать пистолет. Можно все! Но если можно убежать — беги! Беги, сынок, и не оглядывайся...

    — Зона · книга