402 цитаты Сергея Довлатова о жизни и людях

Сергей Довлатов — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 402 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Я давно заметил — когда человек влюблен и у него долги, то предметом разговора становится его моральный облик.

   Я давно заметил — когда человек влюблен и у него долги, то предметом разговора становится его моральный облик.

   — Чемодан · книга
2. «

   – Дайте мне, гады, спортсменку разрядницу!.. Чурилин присмотрелся к нему и толкнул меня локтем: – Слушай, да какой он псих?! Нормальный человек. Сначала жрать хотел, а теперь ему бабу подавай. Да еще разрядницу… Мужик со вкусом… Я бы тоже не отказался…

   – Дайте мне, гады, спортсменку разрядницу!.. Чурилин присмотрелся к нему и толкнул меня локтем: – Слушай, да какой он псих?! Нормальный человек. Сначала жрать хотел, а теперь ему бабу подавай. Да еще разрядницу… Мужик со вкусом… Я бы тоже не отказался…

   — Зэк · книга
3. «

   Отдаться человеку, который путает Толстого с Достоевским!... Я лично этого не понимаю...

   Отдаться человеку, который путает Толстого с Достоевским!... Я лично этого не понимаю...

   — Иностранка · книга
4. «

   Что с дураком поделаешь? Дурак вездесущ и активен. Через ОВИР прорвался. Через океан перелетел. И давит почище Андропова.

   Что с дураком поделаешь? Дурак вездесущ и активен. Через ОВИР прорвался. Через океан перелетел. И давит почище Андропова.

   — Марш одиноких · книга
5. «

   Апломб и самоунижение постоянно в нем чередовались.

   Апломб и самоунижение постоянно в нем чередовались.

   — Рассказчик · книга
6. «

   Во что ты превратил свою жену? Она была простодушной, кокетливой, любила веселиться. Ты сделал ее ревнивой, подозрительной и нервной. Ее неизменная фраза: «Что ты хочешь этим сказать?» — памятник твоей изворотливости...

   Во что ты превратил свою жену? Она была простодушной, кокетливой, любила веселиться. Ты сделал ее ревнивой, подозрительной и нервной. Ее неизменная фраза: «Что ты хочешь этим сказать?» — памятник твоей изворотливости...

   — Заповедник · книга
7. «

   Одним из серьёзных ощущений, связанных с нашим временем, стало ощущение надвигающегося абсурда, когда безумие становится более или менее нормальным явлением.

   Одним из серьёзных ощущений, связанных с нашим временем, стало ощущение надвигающегося абсурда, когда безумие становится более или менее нормальным явлением.
8. «

   Разговаривать и одновременно есть — довольно сложная наука. Владеют ею, я заметил, только престарелые кавказцы.

   Разговаривать и одновременно есть — довольно сложная наука. Владеют ею, я заметил, только престарелые кавказцы.

   — Филиал · книга
9. «

   Я убедился, что глупо делить людей на плохих и хороших… На злодеев и праведников… Человек неузнаваемо меняется под воздействием обстоятельств. И в лагере — особенно.

   Я убедился, что глупо делить людей на плохих и хороших… На злодеев и праведников… Человек неузнаваемо меняется под воздействием обстоятельств. И в лагере — особенно.

   — Зона · книга
10. «

    В Америке нас поразило многое. Супермаркеты, негры, копировальные машины, улыбающиеся почтовые работники...

    В Америке нас поразило многое. Супермаркеты, негры, копировальные машины, улыбающиеся почтовые работники...

    — Марш одиноких · книга
11. «

    Семья — не ячейка государства. Семья — это государство и есть. Борьба за власть, экономические, творческие и культурные проблемы. Эксплуатация, мечты о свободе, революционные настроения... Всё это и есть семья.

    Семья — не ячейка государства. Семья — это государство и есть. Борьба за власть, экономические, творческие и культурные проблемы. Эксплуатация, мечты о свободе, революционные настроения... Всё это и есть семья.

    — Хочу быть сильным · книга
12. «

    Нас мало. Мы разобщены и одиноки. Мы должны объединиться на почве русской культуры.

    Нас мало. Мы разобщены и одиноки. Мы должны объединиться на почве русской культуры.

    — Издатель Друкер · книга
13. «

    Мировоззрение и обстоятельства жизни тесно связаны. Я не диссидент, не революционер, не инакомыслящий. Я старался быть вне политики.

    Мировоззрение и обстоятельства жизни тесно связаны. Я не диссидент, не революционер, не инакомыслящий. Я старался быть вне политики.

    — Донат Мечик · книга
14. «

    Режим: наелись и лежим.

    Режим: наелись и лежим.

    — Соло на ундервуде. Соло на IBM · книга
15. «

    Редактировал «Костер» детский писатель Сахарнов. Я прочитал его книги. Они мне понравились. Непритязательные морские истории. Он выпускал шесть-семь книжек за год. Недаром считают, что ресурсы океана безграничны.

    Редактировал «Костер» детский писатель Сахарнов. Я прочитал его книги. Они мне понравились. Непритязательные морские истории. Он выпускал шесть-семь книжек за год. Недаром считают, что ресурсы океана безграничны.

    — Ремесло · книга
16. «

    Какое это счастье — говорить что думаешь! Какая это мука — думать что говоришь! Говорить умеет всякий. (На Четырнадцатой улице есть попугай в зоомагазине. Говорит по-английски втрое лучше меня.) А думать — не каждый умеет. Слушать — и то разучились.

    Какое это счастье — говорить что думаешь! Какая это мука — думать что говоришь! Говорить умеет всякий. (На Четырнадцатой улице есть попугай в зоомагазине. Говорит по-английски втрое лучше меня.) А думать — не каждый умеет. Слушать — и то разучились.

    — Марш одиноких · книга
17. «

    Всех людей можно разделить на 2 категории. На две группы. Первая группа — это те, которые спрашивают. Вторая группа — те, что отвечают. Одни задают вопросы. А другие молчат и лишь раздраженно хмурятся в ответ.

    Всех людей можно разделить на 2 категории. На две группы. Первая группа — это те, которые спрашивают. Вторая группа — те, что отвечают. Одни задают вопросы. А другие молчат и лишь раздраженно хмурятся в ответ.

    — Филиал · книга
18. «

    Человек привык себя спрашивать: кто я? Там, учёный, американец, шофёр, еврей, иммигрант... А надо бы всё время себя спрашивать: не говно ли я?

    Человек привык себя спрашивать: кто я? Там, учёный, американец, шофёр, еврей, иммигрант... А надо бы всё время себя спрашивать: не говно ли я?

    — Ремесло · книга
19. «

    Я бы даже опечатки исправлял лишь с ведома автора. Не говоря о пунктуации. Пунктуацию каждый автор изобретает самостоятельно. Я думаю, тетка была хорошим редактором. Вернее, хорошим человеком, доброжелательным и умным. Лично я хороших редакторов не встречал. Хотя среди них было много прекрасных людей. Хорошего редактора я встретил лишь однажды. Кажется, на Ленфильме. Это была некая Хелли Руммо. Она была эстонка и едва говорила по-русски. Слабое знание языка придавало ее высказываниям особую четкость. Она говорила: – Сценарий хороший. Значит, его не примут...

    Я бы даже опечатки исправлял лишь с ведома автора. Не говоря о пунктуации. Пунктуацию каждый автор изобретает самостоятельно. Я думаю, тетка была хорошим редактором. Вернее, хорошим человеком, доброжелательным и умным. Лично я хороших редакторов не встречал. Хотя среди них было много прекрасных людей. Хорошего редактора я встретил лишь однажды. Кажется, на Ленфильме. Это была некая Хелли Руммо. Она была эстонка и едва говорила по-русски. Слабое знание языка придавало ее высказываниям особую четкость. Она говорила: – Сценарий хороший. Значит, его не примут...

    — Наши · книга
20. «

    Я давно заметил: когда от человека требуют идиотизма, его всегда называют профессионалом.

    Я давно заметил: когда от человека требуют идиотизма, его всегда называют профессионалом.

    — Филиал · книга