404 афоризмов Сергея Довлатова

Сергей Довлатов — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 404 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Семь часов над океаном показались мне вечностью. Слишком мало интересного в пространстве как таковом.

   Семь часов над океаном показались мне вечностью. Слишком мало интересного в пространстве как таковом.

   — Наши · книга
2. «

   Кто живет в мире слов, тот не ладит с вещами.

   Кто живет в мире слов, тот не ладит с вещами.

   — Заповедник · книга
3. «

   Я не коллекционировал марок. Не оперировал дождевых червей. Не строил авиамоделей. Более того, я даже не очень любил читать. Мне нравилось кино и безделье.

   Я не коллекционировал марок. Не оперировал дождевых червей. Не строил авиамоделей. Более того, я даже не очень любил читать. Мне нравилось кино и безделье.

   — Зона · книга
4. «

   Семья — не ячейка государства. Семья — это государство и есть. Борьба за власть, экономические, творческие и культурные проблемы. Эксплуатация, мечты о свободе, революционные настроения... Всё это и есть семья.

   Семья — не ячейка государства. Семья — это государство и есть. Борьба за власть, экономические, творческие и культурные проблемы. Эксплуатация, мечты о свободе, революционные настроения... Всё это и есть семья.

   — Хочу быть сильным · книга
5. «

   Я сел у двери. Через минуту появился официант с громадными войлочными бакенбардами. — Что вам угодно? — Мне угодно, — говорю, — чтобы все были доброжелательны, скромны и любезны.

   Я сел у двери. Через минуту появился официант с громадными войлочными бакенбардами. — Что вам угодно? — Мне угодно, — говорю, — чтобы все были доброжелательны, скромны и любезны.

   — Заповедник · книга
6. «

   Может быть отец и ненавидел тиранию. Но при этом чувствовал уважение к ее масштабам.

   Может быть отец и ненавидел тиранию. Но при этом чувствовал уважение к ее масштабам.

   — Наши · книга
7. «

   Бескорыстное враньё — это не ложь, это поэзия.

   Бескорыстное враньё — это не ложь, это поэзия.

   — Компромисс · книга
8. «

   — Мне в рай попасть охота. Я еще со Дня Конституции такую цель поставил. — Попадешь, — заверил его Алиханов, — в охране у тебя не много конкурентов. — Я и то думаю, — согласился Фидель, — публика у нас бесподобная. Ворюги да хулиганы... Какой уж там рай... Таких и в дисбат не примут... А я на этом фоне, может, и проскочу как беспартийный...

   — Мне в рай попасть охота. Я еще со Дня Конституции такую цель поставил. — Попадешь, — заверил его Алиханов, — в охране у тебя не много конкурентов. — Я и то думаю, — согласился Фидель, — публика у нас бесподобная. Ворюги да хулиганы... Какой уж там рай... Таких и в дисбат не примут... А я на этом фоне, может, и проскочу как беспартийный...

   — Алиханов · книга
9. «

   Уныние страшнее горя. Ибо горе есть разновидность созерцательного душевного опыта. Уныние же — сон души...

   Уныние страшнее горя. Ибо горе есть разновидность созерцательного душевного опыта. Уныние же — сон души...

   — Марш одиноких · книга
10. «

    Гений враждебен не толпе, а посредственности.

    Гений враждебен не толпе, а посредственности.

    — Соло на ундервуде. Соло на IBM · книга
11. «

    Я горжусь неотъемлемым правом смотреть тебе вслед. А улыбку твою я считаю удачей.

    Я горжусь неотъемлемым правом смотреть тебе вслед. А улыбку твою я считаю удачей.

    — Блюз для Натэллы · книга
12. «

    Память наша – как забор, что возле Щербаковских бань. Чуть ли не каждый старается похабную надпись оставить.

    Память наша – как забор, что возле Щербаковских бань. Чуть ли не каждый старается похабную надпись оставить.

    — Старый петух, запеченный в глине · книга
13. «

    Собственно говоря, я даже не знаю, что такое любовь. Критерии отсутствуют полностью. Несчастная любовь — это я ещё понимаю. А если все нормально? Есть в ощущении нормы какой-то подвох. И всё-таки ещё страшнее — хаос...

    Собственно говоря, я даже не знаю, что такое любовь. Критерии отсутствуют полностью. Несчастная любовь — это я ещё понимаю. А если все нормально? Есть в ощущении нормы какой-то подвох. И всё-таки ещё страшнее — хаос...

    — Заповедник · книга
14. «

    Милиция затем приходила еще раза четыре. И я всегда узнавал об этом заранее. Меня предупреждал алкоголик Смирнов. Гена Смирнов был опустившимся журналистом. Он жил напротив моего дома. Целыми днями пил у окна шартрез. И с любопытством поглядывал на улицу. А я жил в глубине двора на пятом этаже без лифта. От ворот до нашего подъезда было метров сто. Если во двор заходил наряд милиции, Смирнов отодвигал бутылку. Он звонил мне по телефону и четко выговаривал единственную фразу: — Бляди идут!

    Милиция затем приходила еще раза четыре. И я всегда узнавал об этом заранее. Меня предупреждал алкоголик Смирнов. Гена Смирнов был опустившимся журналистом. Он жил напротив моего дома. Целыми днями пил у окна шартрез. И с любопытством поглядывал на улицу. А я жил в глубине двора на пятом этаже без лифта. От ворот до нашего подъезда было метров сто. Если во двор заходил наряд милиции, Смирнов отодвигал бутылку. Он звонил мне по телефону и четко выговаривал единственную фразу: — Бляди идут!

    — Заповедник · книга
15. «

    Мама говорит, что когда-то я просыпался с улыбкой на лице. Было это, надо полагать, году в сорок третьем. Представляете себе: кругом война, бомбардировщики, эвакуация, а я лежу и улыбаюсь. Сейчас всё по-другому. Вот уже лет двадцать я просыпаюсь с отвратительной гримасой на запущенной физиономии.

    Мама говорит, что когда-то я просыпался с улыбкой на лице. Было это, надо полагать, году в сорок третьем. Представляете себе: кругом война, бомбардировщики, эвакуация, а я лежу и улыбаюсь. Сейчас всё по-другому. Вот уже лет двадцать я просыпаюсь с отвратительной гримасой на запущенной физиономии.

    — Филиал · книга
16. «

    Наша память избирательна, как урна.

    Наша память избирательна, как урна.

    — Наши · книга
17. «

    — Генрих Францевич, что касается снимков… Учтите, новорожденные бывают так себе… — Выберите лучшего. Подождите, время есть. — Месяца четыре ждать придется. Раньше он вряд ли на человека будет похож. А кому и пятидесяти лет мало…

    — Генрих Францевич, что касается снимков… Учтите, новорожденные бывают так себе… — Выберите лучшего. Подождите, время есть. — Месяца четыре ждать придется. Раньше он вряд ли на человека будет похож. А кому и пятидесяти лет мало…

    — Компромисс · книга
18. «

    ... есть в шальных деньгах какая-то гнусная сила.

    ... есть в шальных деньгах какая-то гнусная сила.

    — Чемодан · книга
19. «

    — Это же метафора! — Метафора... У лжи десятки таких подпольных кличек!

    — Это же метафора! — Метафора... У лжи десятки таких подпольных кличек!

    — Компромисс · книга
20. «

    О его высокомерии ходили легенды. Так же, как и о его недоступности. Что, по существу, одно и то же. Знаменитому швейцарскому писателю, добивавшемуся встречи, Левицкий сказал по телефону: «Заходите после двух — лет через шесть...»

    О его высокомерии ходили легенды. Так же, как и о его недоступности. Что, по существу, одно и то же. Знаменитому швейцарскому писателю, добивавшемуся встречи, Левицкий сказал по телефону: «Заходите после двух — лет через шесть...»

    — Левицкий · книга