72 цитаты, которые говорил Сергей Довлатов

Сергей Довлатов — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 72 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Наша память избирательна, как урна.

   Наша память избирательна, как урна.

   — Наши · книга
2. «

   Всех людей можно разделить на 2 категории. На две группы. Первая группа — это те, которые спрашивают. Вторая группа — те, что отвечают. Одни задают вопросы. А другие молчат и лишь раздраженно хмурятся в ответ.

   Всех людей можно разделить на 2 категории. На две группы. Первая группа — это те, которые спрашивают. Вторая группа — те, что отвечают. Одни задают вопросы. А другие молчат и лишь раздраженно хмурятся в ответ.

   — Филиал · книга
3. «

   — Мы ещё встретимся? — Да... Если ты нас любишь... Я даже не спросил — где мы встретимся? Это не имело значения. Может быть, в раю. Потому что рай — это и есть место встречи. И больше ничего. Камера общего типа, где можно встретить близкого человека...

   — Мы ещё встретимся? — Да... Если ты нас любишь... Я даже не спросил — где мы встретимся? Это не имело значения. Может быть, в раю. Потому что рай — это и есть место встречи. И больше ничего. Камера общего типа, где можно встретить близкого человека...

   — Заповедник · книга
4. «

   Речь его была сродни классической музыке, абстрактной живописи или пению щегла. Эмоции явно преобладали над смыслом.

   Речь его была сродни классической музыке, абстрактной живописи или пению щегла. Эмоции явно преобладали над смыслом.

   — Заповедник · книга
5. «

   Ирония — любимое, а главное, единственное оружие беззащитных.

   Ирония — любимое, а главное, единственное оружие беззащитных.
6. «

   На чужом языке мы теряем восемьдесят процентов своей личности. Мы утрачиваем способность шутить, иронизировать. Одно это меня в ужас приводит.

   На чужом языке мы теряем восемьдесят процентов своей личности. Мы утрачиваем способность шутить, иронизировать. Одно это меня в ужас приводит.

   — Заповедник · книга
7. «

   Утаить любовь ещё труднее, чем симулировать её.

   Утаить любовь ещё труднее, чем симулировать её.

   — Филиал · книга
8. «

   Женщины не любят тех, кто просит. Унижают тех, кто спрашивает. Следовательно, не проси. И по возможности — не спрашивай. Бери, что можешь сам. А если нет, то притворяйся равнодушным.

   Женщины не любят тех, кто просит. Унижают тех, кто спрашивает. Следовательно, не проси. И по возможности — не спрашивай. Бери, что можешь сам. А если нет, то притворяйся равнодушным.

   — Филиал · книга
9. «

   А шпионов я вообще не обожаю. И врагов народа тоже. — Ты их видел? — спрашиваю. — Тут попался мне один еврей, завбаней. Сидит за развращение малолетних. — Какой же это враг народа? — А что, по-твоему, — друг?

   А шпионов я вообще не обожаю. И врагов народа тоже. — Ты их видел? — спрашиваю. — Тут попался мне один еврей, завбаней. Сидит за развращение малолетних. — Какой же это враг народа? — А что, по-твоему, — друг?

   — Зона · книга
10. «

    — Неужели я вам понравился? — спросил Егоров. — Я впервые почувствовала себя маленькой и беспомощной. А значит, вы сильный.

    — Неужели я вам понравился? — спросил Егоров. — Я впервые почувствовала себя маленькой и беспомощной. А значит, вы сильный.

    — Зона · книга
11. «

    Собственнический инстинкт выражается по-разному. Это может быть любовь к собственному добру. А может быть и ненависть к чужому.

    Собственнический инстинкт выражается по-разному. Это может быть любовь к собственному добру. А может быть и ненависть к чужому.

    — Соло на ундервуде. Соло на IBM · книга
12. «

    Женщина как таковая является чудом.

    Женщина как таковая является чудом.

    — Зона · книга
13. «

    Хорошего человека любить неинтересно.

    Хорошего человека любить неинтересно.

    — Таня · книга
14. «

    Мы жаждем совершенства, а вокруг торжествует пошлость.

    Мы жаждем совершенства, а вокруг торжествует пошлость.

    — Зона · книга
15. «

    Человек привык себя спрашивать: кто я? Там, учёный, американец, шофёр, еврей, иммигрант... А надо бы всё время себя спрашивать: не говно ли я?

    Человек привык себя спрашивать: кто я? Там, учёный, американец, шофёр, еврей, иммигрант... А надо бы всё время себя спрашивать: не говно ли я?

    — Ремесло · книга
16. «

    Деньги, скажем, у меня быстро кончаются, одиночество — никогда.

    Деньги, скажем, у меня быстро кончаются, одиночество — никогда.

    — Ремесло · книга
17. «

    Желание командовать в посторонней для себя области есть тирания.

    Желание командовать в посторонней для себя области есть тирания.

    — Соло на ундервуде. Соло на IBM · книга
18. «

    — Наш мир абсурден, — говорю я своей жене, — и враги человека — домашние его! Моя жена сердится, хотя я произношу это в шутку. В ответ я слышу: — Твои враги — это дешевый портвейн и крашеные блондинки! — Значит, — говорю, — я истинный христьянин. Ибо Христос учил нас любить своих врагов.

    — Наш мир абсурден, — говорю я своей жене, — и враги человека — домашние его! Моя жена сердится, хотя я произношу это в шутку. В ответ я слышу: — Твои враги — это дешевый портвейн и крашеные блондинки! — Значит, — говорю, — я истинный христьянин. Ибо Христос учил нас любить своих врагов.

    — Наши · книга
19. «

    Единственная честная дорога — это путь ошибок, разочарований и надежд. Жизнь — есть выявление собственным опытом границ добра и зла... Других путей не существует...

    Единственная честная дорога — это путь ошибок, разочарований и надежд. Жизнь — есть выявление собственным опытом границ добра и зла... Других путей не существует...

    — Заповедник · книга
20. «

    Человек человеку… как бы это получше выразиться – табула раса. Иначе говоря – всё, что угодно. В зависимости от стечения обстоятельств. Человек способен на все – дурное и хорошее. Мне грустно, что это так. Поэтому дай нам Бог стойкости и мужества. А ещё лучше – обстоятельств времени и места, располагающих к добру…

    Человек человеку… как бы это получше выразиться – табула раса. Иначе говоря – всё, что угодно. В зависимости от стечения обстоятельств. Человек способен на все – дурное и хорошее. Мне грустно, что это так. Поэтому дай нам Бог стойкости и мужества. А ещё лучше – обстоятельств времени и места, располагающих к добру…

    — Зона · книга