93 лучших фразы Сергея Довлатова

Сергей Довлатов — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 93 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Это же метафора! — Метафора... У лжи десятки таких подпольных кличек!

   — Это же метафора! — Метафора... У лжи десятки таких подпольных кличек!

   — Компромисс · книга
2. «

   Все мы знаем, что такое боль невысказанных слов.

   Все мы знаем, что такое боль невысказанных слов.

   — Филиал · книга
3. «

   Жизнь расстилалась вокруг необозримым минным полем.

   Жизнь расстилалась вокруг необозримым минным полем.

   — Заповедник · книга
4. «

   Они не пускают нас в литературу, мы бы их не пустили в трамвай.

   Они не пускают нас в литературу, мы бы их не пустили в трамвай.
5. «

   Уезжать всегда гораздо легче, чем оставаться.

   Уезжать всегда гораздо легче, чем оставаться.

   — Наши · книга
6. «

   Мне стало противно и я ушёл. Точнее, остался.

   Мне стало противно и я ушёл. Точнее, остался.

   — Компромисс · книга
7. «

   У меня возникла, как сказал бы Лев Толстой, дополнительная зона уязвимости.

   У меня возникла, как сказал бы Лев Толстой, дополнительная зона уязвимости.

   — Филиал · книга
8. «

   Известно, что порядочный человек тот, кто делает гадости без удовольствия...

   Известно, что порядочный человек тот, кто делает гадости без удовольствия...

   — Компромисс · книга
9. «

   В борьбе с абсурдом так и надо действовать. Реакция должна быть столь же абсурдной. А в идеале — тихое помешательство.

   В борьбе с абсурдом так и надо действовать. Реакция должна быть столь же абсурдной. А в идеале — тихое помешательство.

   — Филиал · книга
10. «

    Хорошо идти, когда зовут. Ужасно — когда не зовут. Однако лучше всего, когда зовут, а ты не идёшь.

    Хорошо идти, когда зовут. Ужасно — когда не зовут. Однако лучше всего, когда зовут, а ты не идёшь.

    — Заповедник · книга
11. «

    В Ленинграде к его сочинениям отнеслись прохладно. Стереотипы здесь были повыше. Полная бездарность не оплачивалась. Талант настораживал. Гениальность порождала ужас. Наиболее рентабельными казались — «явные литературные способности», У Потоцкого не было явных способностей. Что-то мерцало в его сочинениях, проскальзывало, брезжило. Какие-то случайные фразы, отдельные реплики... «Перламутровая головка чеснока...», «Парафиновые ноги стюардессы...». Однако явных способностей не было. Издавать его перестали. То, что прощалось захолустному новичку, раздражало в столичном литераторе.

    В Ленинграде к его сочинениям отнеслись прохладно. Стереотипы здесь были повыше. Полная бездарность не оплачивалась. Талант настораживал. Гениальность порождала ужас. Наиболее рентабельными казались — «явные литературные способности», У Потоцкого не было явных способностей. Что-то мерцало в его сочинениях, проскальзывало, брезжило. Какие-то случайные фразы, отдельные реплики... «Перламутровая головка чеснока...», «Парафиновые ноги стюардессы...». Однако явных способностей не было. Издавать его перестали. То, что прощалось захолустному новичку, раздражало в столичном литераторе.

    — Заповедник · книга
12. «

    Знаешь, что главное в жизни? Главное то, что жизнь одна. Прошла минута, и конец. Другой не будет…

    Знаешь, что главное в жизни? Главное то, что жизнь одна. Прошла минута, и конец. Другой не будет…

    — Филиал · книга
13. «

    Когда ты испытываешь смутные ощущения, писать рановато. А когда ты всё понял, единственное, что остаётся — молчать.

    Когда ты испытываешь смутные ощущения, писать рановато. А когда ты всё понял, единственное, что остаётся — молчать.

    — Филиал · книга
14. «

    Я в эту ночь расставлю часовыми Вдоль тихой улицы ночные фонари, И буду сам до утренней зари Бродить с дождем под окнами твоими.

    Я в эту ночь расставлю часовыми Вдоль тихой улицы ночные фонари, И буду сам до утренней зари Бродить с дождем под окнами твоими.

    — Жизнь и мнения. Избранная переписка · книга
15. «

    Бывает, ты разговариваешь с женщиной, приводишь ей красноречивые доводы и убедительные аргументы. А ей не до аргументов. Ей противен сам звук твоего голоса.

    Бывает, ты разговариваешь с женщиной, приводишь ей красноречивые доводы и убедительные аргументы. А ей не до аргументов. Ей противен сам звук твоего голоса.

    — Филиал · книга
16. «

    До этого были холмы, река, просторный горизонт с неровной кромкой леса. В общем, русский пейзаж без излишеств. Те обыденные его приметы, которые вызывают необъяснимо горькое чувство.

    До этого были холмы, река, просторный горизонт с неровной кромкой леса. В общем, русский пейзаж без излишеств. Те обыденные его приметы, которые вызывают необъяснимо горькое чувство.

    — Заповедник · книга
17. «

    Наша память избирательна, как урна.

    Наша память избирательна, как урна.

    — Наши · книга
18. «

    — Посторонним сюда нельзя! — А потусторонним, — говорю, — можно?

    — Посторонним сюда нельзя! — А потусторонним, — говорю, — можно?

    — Компромисс · книга
19. «

    Я не жалею о пережитой бедности. Если верить Хемингуэю, бедность — незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. И так далее. Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…

    Я не жалею о пережитой бедности. Если верить Хемингуэю, бедность — незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. И так далее. Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…

    — Чемодан · книга
20. «

    — Мы ещё встретимся? — Да... Если ты нас любишь... Я даже не спросил — где мы встретимся? Это не имело значения. Может быть, в раю. Потому что рай — это и есть место встречи. И больше ничего. Камера общего типа, где можно встретить близкого человека...

    — Мы ещё встретимся? — Да... Если ты нас любишь... Я даже не спросил — где мы встретимся? Это не имело значения. Может быть, в раю. Потому что рай — это и есть место встречи. И больше ничего. Камера общего типа, где можно встретить близкого человека...

    — Заповедник · книга