107 известных цитат Сергея Лукьяненко: жизненные цитаты

Подборка из 107 цитат Сергея Лукьяненко: жизненные цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Настоящий страх рельефен, чёток и задействует тебя полностью. Ты его видишь, слышишь, обоняешь и осязаешь. Ты можешь его попробовать на вкус. Пистолетный ствол пахнет порохом и имеет вкус железа. Треснувшая доска воняет гнилью. Натянувшаяся от страха кожа на горле шуршит, когда её касается лезвие. Страху нужны все твои органы чувств до единого. Если у тебя есть шестое чувство — страх и его возьмёт в оборот.

   Настоящий страх рельефен, чёток и задействует тебя полностью. Ты его видишь, слышишь, обоняешь и осязаешь. Ты можешь его попробовать на вкус. Пистолетный ствол пахнет порохом и имеет вкус железа. Треснувшая доска воняет гнилью. Натянувшаяся от страха кожа на горле шуршит, когда её касается лезвие. Страху нужны все твои органы чувств до единого. Если у тебя есть шестое чувство — страх и его возьмёт в оборот.

   — Сергей Лукьяненко · книга
2. «

   Слухи ползут по «Лабиринту», пересекая уровни с легкостью, недоступной даже дайверам. Слухам не страшна глубина, их никогда и ничто не могло задержать.

   Слухи ползут по «Лабиринту», пересекая уровни с легкостью, недоступной даже дайверам. Слухам не страшна глубина, их никогда и ничто не могло задержать.

   — Сергей Лукьяненко · книга
3. «

   Опыт — это в первую очередь умение сдерживать мимолётные порывы.

   Опыт — это в первую очередь умение сдерживать мимолётные порывы.

   — Сергей Лукьяненко · книга
4. «

   Нашим бедным усталым мозгам выгодно верить, что мы любим и любимы. Мать любит сына, родина любит гражданина, подруга любит тебя. А на самом деле… – Данилов плюнул сквозь решетку, усмехнулся: – …это либо инстинкты, либо расчет. Обычно – смесь того и другого. Мы ведь понимаем на самом деле, что наша ценность определяется лишь способностью работать. Приносить пользу окружающим, обществу. И то, что вечно так продолжаться не может, тоже понимаем. Вот и страхуемся… любовью. От старости, от болезней, от тоски…

   Нашим бедным усталым мозгам выгодно верить, что мы любим и любимы. Мать любит сына, родина любит гражданина, подруга любит тебя. А на самом деле… – Данилов плюнул сквозь решетку, усмехнулся: – …это либо инстинкты, либо расчет. Обычно – смесь того и другого. Мы ведь понимаем на самом деле, что наша ценность определяется лишь способностью работать. Приносить пользу окружающим, обществу. И то, что вечно так продолжаться не может, тоже понимаем. Вот и страхуемся… любовью. От старости, от болезней, от тоски…

   — Сергей Лукьяненко · книга
5. «

   Чужое предательство — не оправдание собственного.

   Чужое предательство — не оправдание собственного.

   — Сергей Лукьяненко · книга
6. «

   Мне мама говорит, что в мужчинах самое главное – надёжность. Красивыми им быть не обязательно, а умными тем более.

   Мне мама говорит, что в мужчинах самое главное – надёжность. Красивыми им быть не обязательно, а умными тем более.

   — Сергей Лукьяненко · книга
7. «

   Да что же это такое, в конце концов! За что стоит драться, за что вправе я драться, когда стою на рубеже, посредине, между Светом и Тьмой? У меня соседи — вампиры! Они никогда — во всяком случае, Костя, — никогда не убивали. Они приличные люди с точки зрения людей. Если смотреть по их деяниям — они куда честнее шефа или Ольги. Где же грань? Где оправдание? Где прощение? Я не знаю ответа. Я ничего не в силах сказать, даже себе самому. Я уже плыву по инерции, на старых убеждениях и догмах. Как могут они сражаться постоянно, мои товарищи, оперативники Дозора? Какие объяснения дают своим поступкам? Тоже не знаю. Но их решения мне не помогут. Тут каждый сам за себя, как в громких лозунгах Темных. И самое неприятное: я чувствовал, что, если не пойму, не смогу нащупать этот рубеж, я обречен.

   Да что же это такое, в конце концов! За что стоит драться, за что вправе я драться, когда стою на рубеже, посредине, между Светом и Тьмой? У меня соседи — вампиры! Они никогда — во всяком случае, Костя, — никогда не убивали. Они приличные люди с точки зрения людей. Если смотреть по их деяниям — они куда честнее шефа или Ольги. Где же грань? Где оправдание? Где прощение? Я не знаю ответа. Я ничего не в силах сказать, даже себе самому. Я уже плыву по инерции, на старых убеждениях и догмах. Как могут они сражаться постоянно, мои товарищи, оперативники Дозора? Какие объяснения дают своим поступкам? Тоже не знаю. Но их решения мне не помогут. Тут каждый сам за себя, как в громких лозунгах Темных. И самое неприятное: я чувствовал, что, если не пойму, не смогу нащупать этот рубеж, я обречен.

   — Сергей Лукьяненко · книга
8. «

   Странное дело — вроде и не ждал никаких чудес, а всё равно расстроился.

   Странное дело — вроде и не ждал никаких чудес, а всё равно расстроился.

   — Сергей Лукьяненко · книга
9. «

   На войне слишком остро чувствуешь вкус жизни.

   На войне слишком остро чувствуешь вкус жизни.

   — Сергей Лукьяненко · книга
10. «

    — А приключения — это как раз то, что хорошо кончается. Если они кончаются плохо, то их называют неприятностями.

    — А приключения — это как раз то, что хорошо кончается. Если они кончаются плохо, то их называют неприятностями.

    — Сергей Лукьяненко · книга
11. «

    Любой поступок, безразлично, чем он был вызван, тянет за собой целую цепочку следствий. А вот каких, зависит совсем не от самого поступка, только от отношения к тебе.

    Любой поступок, безразлично, чем он был вызван, тянет за собой целую цепочку следствий. А вот каких, зависит совсем не от самого поступка, только от отношения к тебе.

    — Сергей Лукьяненко · книга
12. «

    Слишком хорошо — это тоже плохо.

    Слишком хорошо — это тоже плохо.

    — Сергей Лукьяненко · книга
13. «

    Тьма — это гидра, и чем больше голов отсечешь, тем больше их вырастет! Гидр голодом морят, понимаешь? Убьешь сотню Темных — на их место встанет тысяча.

    Тьма — это гидра, и чем больше голов отсечешь, тем больше их вырастет! Гидр голодом морят, понимаешь? Убьешь сотню Темных — на их место встанет тысяча.

    — Сергей Лукьяненко · книга
14. «

    В конце концов, в каждой женщине, даже самой взрослой, живёт маленькая испуганная девочка.

    В конце концов, в каждой женщине, даже самой взрослой, живёт маленькая испуганная девочка.

    — Сергей Лукьяненко · книга
15. «

    Да не верю я в этих дурацких пришельцев, в этих богов и героев, в таинственные законы мироздания, страдания и прочую ерунду!... Все писатели-фантасты — очень здравомыслящие люди. Они просто развлекают людей. Ну... ещё немного экстраполируют реальные житейские проблемы на фантастическую ситуацию — чтобы читать было интереснее.

    Да не верю я в этих дурацких пришельцев, в этих богов и героев, в таинственные законы мироздания, страдания и прочую ерунду!... Все писатели-фантасты — очень здравомыслящие люди. Они просто развлекают людей. Ну... ещё немного экстраполируют реальные житейские проблемы на фантастическую ситуацию — чтобы читать было интереснее.

    — Сергей Лукьяненко · книга
16. «

    Пожелание удачи от врага — это проклятие. Но ты враг самому себе.

    Пожелание удачи от врага — это проклятие. Но ты враг самому себе.

    — Сергей Лукьяненко · книга
17. «

    Патриотизм и консерватизм, как правило, неразделимы.

    Патриотизм и консерватизм, как правило, неразделимы.

    — Сергей Лукьяненко · книга
18. «

    — Ошибки надо исправлять, — сказал я. — Хотя бы те, которые можно исправить.

    — Ошибки надо исправлять, — сказал я. — Хотя бы те, которые можно исправить.

    — Сергей Лукьяненко · книга
19. «

    Когда мир переворачивается, друг мой, самое важное — первым стать на голову.

    Когда мир переворачивается, друг мой, самое важное — первым стать на голову.

    — Сергей Лукьяненко · книга
20. «

    Каждый охотник, будь он охотником на людей или охотником до жизненных удовольствий, твёрдо знает – нет ничего лучше дома, куда ты однажды обязательно вернёшься.

    Каждый охотник, будь он охотником на людей или охотником до жизненных удовольствий, твёрдо знает – нет ничего лучше дома, куда ты однажды обязательно вернёшься.

    — Сергей Лукьяненко · книга