165 цитат Сергея Лукьяненко: жизненные цитаты для тех, кто любит думать

Подборка из 165 цитат Сергея Лукьяненко: жизненные цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мы слишком суетливы, чтобы ходить в халате летом, да и коротко оно, русское лето, коротко и дождливо. Зимой в наших домах либо так натоплено, что никакой халат не нужен, либо слишком выстужено — и халат не спасает. Вот и стали заменой халату линялые спортивные костюмы... а если дома «все свои» — то и просто вислые семейные трусы.

   Мы слишком суетливы, чтобы ходить в халате летом, да и коротко оно, русское лето, коротко и дождливо. Зимой в наших домах либо так натоплено, что никакой халат не нужен, либо слишком выстужено — и халат не спасает. Вот и стали заменой халату линялые спортивные костюмы... а если дома «все свои» — то и просто вислые семейные трусы.

   — Сергей Лукьяненко · книга
2. «

   Шляпа меня доконала. Не принято в Москве носить соломенные шляпы. Даже в жару. Даже старичкам, если они ещё не впали в маразм.

   Шляпа меня доконала. Не принято в Москве носить соломенные шляпы. Даже в жару. Даже старичкам, если они ещё не впали в маразм.

   — Сергей Лукьяненко · книга
3. «

   Слишком хорошо — это тоже плохо.

   Слишком хорошо — это тоже плохо.

   — Сергей Лукьяненко · книга
4. «

   Фантасты в чудеса верят ещё меньше, чем проститутки в любовь. Это я так подумал, когда пришли к Мельникову. Вот только проститутки — они в любовь верят. Тихонечко, никому не говоря, но верят. Мечтают, что есть что-то, кроме потных толстых мужиков, которым требуется секс за деньги. Мечтают и боятся в это поверить.

   Фантасты в чудеса верят ещё меньше, чем проститутки в любовь. Это я так подумал, когда пришли к Мельникову. Вот только проститутки — они в любовь верят. Тихонечко, никому не говоря, но верят. Мечтают, что есть что-то, кроме потных толстых мужиков, которым требуется секс за деньги. Мечтают и боятся в это поверить.

   — Сергей Лукьяненко · книга
5. «

   — Лучше уж «не трогай, пока работает», — поправил я. — Валентин, вся беда в том, что власть — отражение общества. Кривое, гротескное, но отражение. И пока большинство граждан в стране, доведись им попасть во власть, будут воровать и считать себя лучше других — никакая реморализация верхушки ничего не изменит. Политики, которые обретут совесть, уйдут. А на их место придут новые — без совести. Должны измениться люди, общество…

   — Лучше уж «не трогай, пока работает», — поправил я. — Валентин, вся беда в том, что власть — отражение общества. Кривое, гротескное, но отражение. И пока большинство граждан в стране, доведись им попасть во власть, будут воровать и считать себя лучше других — никакая реморализация верхушки ничего не изменит. Политики, которые обретут совесть, уйдут. А на их место придут новые — без совести. Должны измениться люди, общество…

   — Сергей Лукьяненко · книга
6. «

   Туристы – это самая ужасная порода людей. Иногда возникает смутное подозрение, что любой народ за пределы страны старается отправить самых неприятных своих представителей – самых шумных, самых невоспитанных, самых бестолковых. Но, наверное, все проще. Наверное, в голове у каждого человека срабатывает секретный переключатель «работа-отдых» и отключает процентов восемьдесят мозгов.

   Туристы – это самая ужасная порода людей. Иногда возникает смутное подозрение, что любой народ за пределы страны старается отправить самых неприятных своих представителей – самых шумных, самых невоспитанных, самых бестолковых. Но, наверное, все проще. Наверное, в голове у каждого человека срабатывает секретный переключатель «работа-отдых» и отключает процентов восемьдесят мозгов.

   — Сергей Лукьяненко · книга
7. «

   Странные встречи иногда происходят без всяких чудес.

   Странные встречи иногда происходят без всяких чудес.

   — Сергей Лукьяненко · книга
8. «

   — Спасибо, — только и прошептал я. — Юленька, спасибо. — Не пей так много, ты же не умеешь, — пробормотала девочка и засопела — ровно, будто переключилась мгновенно от работы на сон. Так умеют только дети и компьютеры.

   — Спасибо, — только и прошептал я. — Юленька, спасибо. — Не пей так много, ты же не умеешь, — пробормотала девочка и засопела — ровно, будто переключилась мгновенно от работы на сон. Так умеют только дети и компьютеры.

   — Сергей Лукьяненко · книга
9. «

   Ведь давно известно, что, резко осуждая чужие недостатки, мы становимся сами к ним склонны, в то время как наивное удивление помогает сторониться порока.

   Ведь давно известно, что, резко осуждая чужие недостатки, мы становимся сами к ним склонны, в то время как наивное удивление помогает сторониться порока.

   — Сергей Лукьяненко · книга
10. «

    Иногда так бывает, что от нас уже ничего не зависит, — сказала Настя. — Но ты знаешь, в этот миг становится легко.

    Иногда так бывает, что от нас уже ничего не зависит, — сказала Настя. — Но ты знаешь, в этот миг становится легко.

    — Сергей Лукьяненко · книга
11. «

    Если будет беда – мой страх её не прогонит, если не будет беды – мой страх не нужен. Не жалею о том, что сделано, размышляю о том, что сделаю»… Простенькая молитва – это не прошение об исцелении и не покаяние в грехах, зато всегда помогает.

    Если будет беда – мой страх её не прогонит, если не будет беды – мой страх не нужен. Не жалею о том, что сделано, размышляю о том, что сделаю»… Простенькая молитва – это не прошение об исцелении и не покаяние в грехах, зато всегда помогает.

    — Сергей Лукьяненко · книга
12. «

    Мы устали верить в добро и любовь, мы написали на знамени слово «свобода» — в наивной вере, что свобода — выше любви.

    Мы устали верить в добро и любовь, мы написали на знамени слово «свобода» — в наивной вере, что свобода — выше любви.

    — Сергей Лукьяненко · книга
13. «

    Да не верю я в этих дурацких пришельцев, в этих богов и героев, в таинственные законы мироздания, страдания и прочую ерунду!... Все писатели-фантасты — очень здравомыслящие люди. Они просто развлекают людей. Ну... ещё немного экстраполируют реальные житейские проблемы на фантастическую ситуацию — чтобы читать было интереснее.

    Да не верю я в этих дурацких пришельцев, в этих богов и героев, в таинственные законы мироздания, страдания и прочую ерунду!... Все писатели-фантасты — очень здравомыслящие люди. Они просто развлекают людей. Ну... ещё немного экстраполируют реальные житейские проблемы на фантастическую ситуацию — чтобы читать было интереснее.

    — Сергей Лукьяненко · книга
14. «

    Можно сколько угодно сопротивляться, придумывать себе правила и запреты, но жизнь всегда берёт своё. Пока ты жив — жизнь сильнее тебя.

    Можно сколько угодно сопротивляться, придумывать себе правила и запреты, но жизнь всегда берёт своё. Пока ты жив — жизнь сильнее тебя.

    — Сергей Лукьяненко · книга
15. «

    Между прочим, каждый ошибается! А если никогда не давать возможности исправить ошибки, то они так и останутся неисправленными, и ошибшийся человек будет этими ошибками жить.

    Между прочим, каждый ошибается! А если никогда не давать возможности исправить ошибки, то они так и останутся неисправленными, и ошибшийся человек будет этими ошибками жить.

    — Сергей Лукьяненко · книга
16. «

    — Трудно уйти от романтизации войны, Пётр. — Достаточно на ней побывать.

    — Трудно уйти от романтизации войны, Пётр. — Достаточно на ней побывать.

    — Сергей Лукьяненко · книга
17. «

    Долго ли собираться, когда уходишь навсегда? <...> Когда уходишь на день и когда уходишь навсегда — имущество теряет смысл. Это не поездка на курорт.

    Долго ли собираться, когда уходишь навсегда? <...> Когда уходишь на день и когда уходишь навсегда — имущество теряет смысл. Это не поездка на курорт.

    — Сергей Лукьяненко · книга
18. «

    Чужое предательство — не оправдание собственного.

    Чужое предательство — не оправдание собственного.

    — Сергей Лукьяненко · книга
19. «

    У каждого своя судьба. У кого-то — править чужие жизни или ломать империи. У кого-то — просто жить.

    У каждого своя судьба. У кого-то — править чужие жизни или ломать империи. У кого-то — просто жить.

    — Сергей Лукьяненко · книга
20. «

    Я всегда воевал за человечество, пусть оно меня не слишком-то и любило.

    Я всегда воевал за человечество, пусть оно меня не слишком-то и любило.

    — Сергей Лукьяненко · книга