170 цитат Сергея Лукьяненко: жизненные цитаты: от иронии до философии

Подборка из 170 цитат Сергея Лукьяненко: жизненные цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Говорил мне отец: «Когда женишься до двадцати, то женишься не на женщине, а на своих фантазиях».

   Говорил мне отец: «Когда женишься до двадцати, то женишься не на женщине, а на своих фантазиях».

   — Сергей Лукьяненко · книга
2. «

   Любовь и дружба – это то, ради чего приходится терпеть измены и предательство.

   Любовь и дружба – это то, ради чего приходится терпеть измены и предательство.

   — Сергей Лукьяненко · книга
3. «

   В камуфляже мы все одинаковы. Бесполы, бесформенны, унифицированы. Куски мяса в военной форме несуществующей армии, добровольные волонтёры придуманной битвы, самоотверженные герои никому не нужных подвигов.

   В камуфляже мы все одинаковы. Бесполы, бесформенны, унифицированы. Куски мяса в военной форме несуществующей армии, добровольные волонтёры придуманной битвы, самоотверженные герои никому не нужных подвигов.

   — Сергей Лукьяненко · книга
4. «

   — ... Я же в тебя не влюблюсь... — Мне нравятся сильные мужчины, — она тряхнула челкой. — Те кто сильнее меня. — Кто подавляет твою волю... Кому хочется подчиняться. Мне жаль тебя, Адка, — как в бреду прошептал я.

   — ... Я же в тебя не влюблюсь... — Мне нравятся сильные мужчины, — она тряхнула челкой. — Те кто сильнее меня. — Кто подавляет твою волю... Кому хочется подчиняться. Мне жаль тебя, Адка, — как в бреду прошептал я.

   — Сергей Лукьяненко · книга
5. «

   — Именно я могу прятаться вечно, — говорит Тёмный Дайвер. — В отличие от тебя. Улыбаюсь, глядя на него. Нечисть боится улыбки больше, чем креста и святой воды. Все подлости делаются с серьёзным лицом. Вся мерзость происходит от того, что кто-то испугался улыбки. Не важно, своей или чужой.

   — Именно я могу прятаться вечно, — говорит Тёмный Дайвер. — В отличие от тебя. Улыбаюсь, глядя на него. Нечисть боится улыбки больше, чем креста и святой воды. Все подлости делаются с серьёзным лицом. Вся мерзость происходит от того, что кто-то испугался улыбки. Не важно, своей или чужой.

   — Сергей Лукьяненко · книга
6. «

   Мы превратили виртуальный мир в пародию на реальную жизнь. А пародии не бывают лучше оригинала. У них иная задача — высмеять, показать нелепость и несуразность первоисточника. Но мы не можем изменить мир. И эта пародия лишена смысла. Она — не рывок вперед, а лишь шаг в сторону.

   Мы превратили виртуальный мир в пародию на реальную жизнь. А пародии не бывают лучше оригинала. У них иная задача — высмеять, показать нелепость и несуразность первоисточника. Но мы не можем изменить мир. И эта пародия лишена смысла. Она — не рывок вперед, а лишь шаг в сторону.

   — Сергей Лукьяненко · книга
7. «

   Решил идти до конца, так иди один. И никого не зови с собой.

   Решил идти до конца, так иди один. И никого не зови с собой.

   — Сергей Лукьяненко · книга
8. «

   Пожелание удачи от врага — это проклятие. Но ты враг самому себе.

   Пожелание удачи от врага — это проклятие. Но ты враг самому себе.

   — Сергей Лукьяненко · книга
9. «

   Обычная практика в споре. Вначале признать какую-нибудь общую вину. Потом — мягко упрекнуть собеседника в столь же общей небезгрешности. Пожурить и тут же отмахнуться — забудем.

   Обычная практика в споре. Вначале признать какую-нибудь общую вину. Потом — мягко упрекнуть собеседника в столь же общей небезгрешности. Пожурить и тут же отмахнуться — забудем.

   — Сергей Лукьяненко · книга
10. «

    Ты понимаешь, как все это устроено? Я — нет! А есть старый программистский закон: «Работает — не трогай!»

    Ты понимаешь, как все это устроено? Я — нет! А есть старый программистский закон: «Работает — не трогай!»

    — Сергей Лукьяненко · книга
11. «

    Природу мы привыкли считать покорённой, ничуть не интересуясь её мнением.

    Природу мы привыкли считать покорённой, ничуть не интересуясь её мнением.

    — Сергей Лукьяненко · книга
12. «

    В гору ведут разные пути, но вид с вершины одинаков.

    В гору ведут разные пути, но вид с вершины одинаков.

    — Сергей Лукьяненко · книга
13. «

    — Еще раз убеждаюсь, что ведьмы смотрят на мир под своеобразным углом, — сказал я. — Не ведьмы, а женщины, не на мир, а на мужчин.

    — Еще раз убеждаюсь, что ведьмы смотрят на мир под своеобразным углом, — сказал я. — Не ведьмы, а женщины, не на мир, а на мужчин.

    — Сергей Лукьяненко · книга
14. «

    Мне хотелось захныкать. Не заплакать, а именно захныкать, словно маленькому ребёнку. Плачут от горя, а хнычут — от беспомощности.

    Мне хотелось захныкать. Не заплакать, а именно захныкать, словно маленькому ребёнку. Плачут от горя, а хнычут — от беспомощности.

    — Сергей Лукьяненко · книга
15. «

    Когда взрослым людям нужен идиот, они берут первого попавшегося человека, и говорят ему чуть-чуть правды.

    Когда взрослым людям нужен идиот, они берут первого попавшегося человека, и говорят ему чуть-чуть правды.

    — Сергей Лукьяненко · книга
16. «

    Злу вовсе не обязательно уничтожать Добро своими руками. Куда как проще позволить Добру самому вцепиться в себя.

    Злу вовсе не обязательно уничтожать Добро своими руками. Куда как проще позволить Добру самому вцепиться в себя.

    — Сергей Лукьяненко · книга
17. «

    Собаки — они как люди, только еще лучше. Они, в отличие людей, не предают!

    Собаки — они как люди, только еще лучше. Они, в отличие людей, не предают!

    — Сергей Лукьяненко · книга
18. «

    Толпа всегда издевается над тем, кто идёт сквозь неё.

    Толпа всегда издевается над тем, кто идёт сквозь неё.

    — Сергей Лукьяненко · книга
19. «

    Мы всегда склонны недооценивать своих ровесников.

    Мы всегда склонны недооценивать своих ровесников.

    — Сергей Лукьяненко · книга
20. «

    Железнодорожный вокзал — место преображений. Мы входим в поезд и перестаём быть собой. Отныне мы обретаем другое прошлое и рассчитываем на другое будущее. Случайному попутчику мы готовы рассказать всё, что с нами было, а также то, чего с нами никогда не было. Если судить по разговорам в поезде, то в мире нет скучных людей с неинтересными биографиями.

    Железнодорожный вокзал — место преображений. Мы входим в поезд и перестаём быть собой. Отныне мы обретаем другое прошлое и рассчитываем на другое будущее. Случайному попутчику мы готовы рассказать всё, что с нами было, а также то, чего с нами никогда не было. Если судить по разговорам в поезде, то в мире нет скучных людей с неинтересными биографиями.

    — Сергей Лукьяненко · книга