183 афоризмов Сергея Лукьяненко: жизненные цитаты

Подборка из 183 цитаты Сергея Лукьяненко: жизненные цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Наверное, это неизбежно. Того, кто любит тебя, обмануть очень просто. А того, кого любишь сам, — почти невозможно. Каждая улыбка, каждая уверенная фраза выйдут наигранными и ненастоящими. Словно ты, говоря вполголоса одно, выкрикиваешь при этом другое. Когда любишь, даришь частичку себя. А себя не обманешь.

   Наверное, это неизбежно. Того, кто любит тебя, обмануть очень просто. А того, кого любишь сам, — почти невозможно. Каждая улыбка, каждая уверенная фраза выйдут наигранными и ненастоящими. Словно ты, говоря вполголоса одно, выкрикиваешь при этом другое. Когда любишь, даришь частичку себя. А себя не обманешь.

   — Сергей Лукьяненко · книга
2. «

   Чужое предательство — не оправдание собственного.

   Чужое предательство — не оправдание собственного.

   — Сергей Лукьяненко · книга
3. «

   Это просто музей, юноша... Здесь можно прочитать стихи престарелого Пушкина и авантюрные романы Шекспира.

   Это просто музей, юноша... Здесь можно прочитать стихи престарелого Пушкина и авантюрные романы Шекспира.

   — Сергей Лукьяненко · книга
4. «

   Чем старше мы становимся, тем больше мелких дурных привычек приобретаем. Будто цепляемся за малейшие проявления своей природы — а нет якоря надёжнее, чем порок.

   Чем старше мы становимся, тем больше мелких дурных привычек приобретаем. Будто цепляемся за малейшие проявления своей природы — а нет якоря надёжнее, чем порок.

   — Сергей Лукьяненко · книга
5. «

   И не думать, никогда не думать, что победить невозможно. Стоит так подумать — и ты уже проиграл.

   И не думать, никогда не думать, что победить невозможно. Стоит так подумать — и ты уже проиграл.

   — Сергей Лукьяненко · книга
6. «

   Странное дело — вроде и не ждал никаких чудес, а всё равно расстроился.

   Странное дело — вроде и не ждал никаких чудес, а всё равно расстроился.

   — Сергей Лукьяненко · книга
7. «

   ...нет большей ловушки, чем свобода. Если мы признаём за человеком право самостоятельности вне зависимости от возраста, то оставлять какие-то рамки: в сексе, приобретении наркотиков, праве на риск и эвтаназию бессмысленно и несправедливо. Приходится идти до конца. Ты не увидишь ничего оскорбительного для своей морали в общественных местах — это было бы ущемлением твоей свободы. Но не требуй благопристойности за стенами чужих домов — лучше просто не заглядывай в окна.

   ...нет большей ловушки, чем свобода. Если мы признаём за человеком право самостоятельности вне зависимости от возраста, то оставлять какие-то рамки: в сексе, приобретении наркотиков, праве на риск и эвтаназию бессмысленно и несправедливо. Приходится идти до конца. Ты не увидишь ничего оскорбительного для своей морали в общественных местах — это было бы ущемлением твоей свободы. Но не требуй благопристойности за стенами чужих домов — лучше просто не заглядывай в окна.

   — Сергей Лукьяненко · книга
8. «

   …Иногда так хочется забыть о жестяном ящике, набитом микросхемами, не открывать волшебные ворота в огромный и пленительный мир. Побыть в обычной комнате, где отстают у потолка обои, где скрипит рассохшийся паркет, тянет холодком из форточки… где женщина, которую любишь, напевает на кухне, готовя завтрак для тебя, лоботряса...

   …Иногда так хочется забыть о жестяном ящике, набитом микросхемами, не открывать волшебные ворота в огромный и пленительный мир. Побыть в обычной комнате, где отстают у потолка обои, где скрипит рассохшийся паркет, тянет холодком из форточки… где женщина, которую любишь, напевает на кухне, готовя завтрак для тебя, лоботряса...

   — Сергей Лукьяненко · книга
9. «

   Ведь будет становиться всё хуже и хуже. Мы деградируем. Стремительно, бесповоротно. Превращаемся в расу идиотов.

   Ведь будет становиться всё хуже и хуже. Мы деградируем. Стремительно, бесповоротно. Превращаемся в расу идиотов.

   — Сергей Лукьяненко · книга
10. «

    Если будет беда – мой страх её не прогонит, если не будет беды – мой страх не нужен. Не жалею о том, что сделано, размышляю о том, что сделаю»… Простенькая молитва – это не прошение об исцелении и не покаяние в грехах, зато всегда помогает.

    Если будет беда – мой страх её не прогонит, если не будет беды – мой страх не нужен. Не жалею о том, что сделано, размышляю о том, что сделаю»… Простенькая молитва – это не прошение об исцелении и не покаяние в грехах, зато всегда помогает.

    — Сергей Лукьяненко · книга
11. «

    Я окончательно понял, что договориться с ними будет ох как непросто. Когда помимо двух сторон в переговорах незримо участвуют Бог и дьявол — это очень, очень трудные переговоры...

    Я окончательно понял, что договориться с ними будет ох как непросто. Когда помимо двух сторон в переговорах незримо участвуют Бог и дьявол — это очень, очень трудные переговоры...

    — Сергей Лукьяненко · книга
12. «

    Я верю ей, как верят все мужчины от начала времён. В этом мире лишь наша вера становится правдой.

    Я верю ей, как верят все мужчины от начала времён. В этом мире лишь наша вера становится правдой.

    — Сергей Лукьяненко · книга
13. «

    Признаваться в том, что любишь поспать, как-то даже не принято. Нашёл чем заняться — спать! Работать надо на благо себя и государства. Или книжки читать для ума и сердца... Сон — это же так, ерунда. Сплошная потеря времени.

    Признаваться в том, что любишь поспать, как-то даже не принято. Нашёл чем заняться — спать! Работать надо на благо себя и государства. Или книжки читать для ума и сердца... Сон — это же так, ерунда. Сплошная потеря времени.

    — Сергей Лукьяненко · книга
14. «

    Нет, что-то первобытное в отношениях мужчины и женщины осталось до сих пор. Стоит только подраться из-за женщины...

    Нет, что-то первобытное в отношениях мужчины и женщины осталось до сих пор. Стоит только подраться из-за женщины...

    — Сергей Лукьяненко · книга
15. «

    — Еще раз убеждаюсь, что ведьмы смотрят на мир под своеобразным углом, — сказал я. — Не ведьмы, а женщины, не на мир, а на мужчин.

    — Еще раз убеждаюсь, что ведьмы смотрят на мир под своеобразным углом, — сказал я. — Не ведьмы, а женщины, не на мир, а на мужчин.

    — Сергей Лукьяненко · книга
16. «

    Железнодорожный вокзал — место преображений. Мы входим в поезд и перестаём быть собой. Отныне мы обретаем другое прошлое и рассчитываем на другое будущее. Случайному попутчику мы готовы рассказать всё, что с нами было, а также то, чего с нами никогда не было. Если судить по разговорам в поезде, то в мире нет скучных людей с неинтересными биографиями.

    Железнодорожный вокзал — место преображений. Мы входим в поезд и перестаём быть собой. Отныне мы обретаем другое прошлое и рассчитываем на другое будущее. Случайному попутчику мы готовы рассказать всё, что с нами было, а также то, чего с нами никогда не было. Если судить по разговорам в поезде, то в мире нет скучных людей с неинтересными биографиями.

    — Сергей Лукьяненко · книга
17. «

    Чтобы не случилось в мире, но людей всегда будет интересовать, как лечить свои и чужие болячки. Причем о своих они будут спрашивать докторов, а чужие — порываться лечить сами.

    Чтобы не случилось в мире, но людей всегда будет интересовать, как лечить свои и чужие болячки. Причем о своих они будут спрашивать докторов, а чужие — порываться лечить сами.

    — Сергей Лукьяненко · книга
18. «

    А я пытаюсь понять <…> Понять и простить, или хотя бы понять, или хотя бы простить. Последнее — труднее всего. Иногда простить — вообще труднее всего на свете.

    А я пытаюсь понять <…> Понять и простить, или хотя бы понять, или хотя бы простить. Последнее — труднее всего. Иногда простить — вообще труднее всего на свете.

    — Сергей Лукьяненко · книга
19. «

    Все знают что-то, но никто — всё.

    Все знают что-то, но никто — всё.

    — Сергей Лукьяненко · книга
20. «

    Даже если любишь свою работу — последний день отпуска навевает тоску.

    Даже если любишь свою работу — последний день отпуска навевает тоску.

    — Сергей Лукьяненко · книга