45 цитат Сергея Лукьяненко: жизненные цитаты, ставших крылатыми

Подборка из 45 цитат Сергея Лукьяненко: жизненные цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   У каждого своя судьба. У кого-то — править чужие жизни или ломать империи. У кого-то — просто жить.

   У каждого своя судьба. У кого-то — править чужие жизни или ломать империи. У кого-то — просто жить.

   — Сергей Лукьяненко · книга
2. «

   На самом-то деле ничего даром не даётся. Ты накачал мышцы, но перегрузил организм, посадил сердце, потерял то время, которое мог потратить на образование, на чтение книг, на посещение музеев и путешествия. Ты стал великим ученым — но отъел пузо, заработал одышку, геморрой и близорукость.

   На самом-то деле ничего даром не даётся. Ты накачал мышцы, но перегрузил организм, посадил сердце, потерял то время, которое мог потратить на образование, на чтение книг, на посещение музеев и путешествия. Ты стал великим ученым — но отъел пузо, заработал одышку, геморрой и близорукость.

   — Сергей Лукьяненко · книга
3. «

   Тот, кто на самом деле хочет зла, о своих планах не информирует.

   Тот, кто на самом деле хочет зла, о своих планах не информирует.

   — Сергей Лукьяненко · книга
4. «

   — Есть вещи, которые исправить нельзя, — согласился я. А про себя добавил: «Но есть и те, которые исправить можно».

   — Есть вещи, которые исправить нельзя, — согласился я. А про себя добавил: «Но есть и те, которые исправить можно».

   — Сергей Лукьяненко · книга
5. «

   Не люблю осенний дождь и женские слезы. А еще – ненавижу, когда горло перехватывает бессильная обида на чужую подлость.

   Не люблю осенний дождь и женские слезы. А еще – ненавижу, когда горло перехватывает бессильная обида на чужую подлость.

   — Сергей Лукьяненко · книга
6. «

   А в детстве всё по-другому. И драки кончаются лишь слезами, и краски чище и ярче, и любовь может быть только одной и навсегда...

   А в детстве всё по-другому. И драки кончаются лишь слезами, и краски чище и ярче, и любовь может быть только одной и навсегда...

   — Сергей Лукьяненко · книга
7. «

   Когда мир переворачивается, друг мой, самое важное — первым стать на голову.

   Когда мир переворачивается, друг мой, самое важное — первым стать на голову.

   — Сергей Лукьяненко · книга
8. «

   Лучший способ вывести противника из равновесия — не реагировать на его оскорбления.

   Лучший способ вывести противника из равновесия — не реагировать на его оскорбления.

   — Сергей Лукьяненко · книга
9. «

   Мне хотелось захныкать. Не заплакать, а именно захныкать, словно маленькому ребёнку. Плачут от горя, а хнычут — от беспомощности.

   Мне хотелось захныкать. Не заплакать, а именно захныкать, словно маленькому ребёнку. Плачут от горя, а хнычут — от беспомощности.

   — Сергей Лукьяненко · книга
10. «

    На войне слишком остро чувствуешь вкус жизни.

    На войне слишком остро чувствуешь вкус жизни.

    — Сергей Лукьяненко · книга
11. «

    Это было правдой. Но именно потому, что мы не боялись об этом говорить, эта правда доживала последние дни.

    Это было правдой. Но именно потому, что мы не боялись об этом говорить, эта правда доживала последние дни.

    — Сергей Лукьяненко · книга
12. «

    Время убивает энтузиазм. Остаётся только холодное умение ставить цели и воля, необходимая, чтобы к ним идти.

    Время убивает энтузиазм. Остаётся только холодное умение ставить цели и воля, необходимая, чтобы к ним идти.

    — Сергей Лукьяненко · книга
13. «

    Правда может быть злой и лживой во многих случаях. Например, если сказать лишь половину правды. Сказать, что не хочешь разговаривать, и не объяснить — почему.

    Правда может быть злой и лживой во многих случаях. Например, если сказать лишь половину правды. Сказать, что не хочешь разговаривать, и не объяснить — почему.

    — Сергей Лукьяненко · книга
14. «

    А я пытаюсь понять <…> Понять и простить, или хотя бы понять, или хотя бы простить. Последнее — труднее всего. Иногда простить — вообще труднее всего на свете.

    А я пытаюсь понять <…> Понять и простить, или хотя бы понять, или хотя бы простить. Последнее — труднее всего. Иногда простить — вообще труднее всего на свете.

    — Сергей Лукьяненко · книга
15. «

    — Лучше уж «не трогай, пока работает», — поправил я. — Валентин, вся беда в том, что власть — отражение общества. Кривое, гротескное, но отражение. И пока большинство граждан в стране, доведись им попасть во власть, будут воровать и считать себя лучше других — никакая реморализация верхушки ничего не изменит. Политики, которые обретут совесть, уйдут. А на их место придут новые — без совести. Должны измениться люди, общество…

    — Лучше уж «не трогай, пока работает», — поправил я. — Валентин, вся беда в том, что власть — отражение общества. Кривое, гротескное, но отражение. И пока большинство граждан в стране, доведись им попасть во власть, будут воровать и считать себя лучше других — никакая реморализация верхушки ничего не изменит. Политики, которые обретут совесть, уйдут. А на их место придут новые — без совести. Должны измениться люди, общество…

    — Сергей Лукьяненко · книга
16. «

    Главный недостаток подсознательных поступков в том, что они непонятны себе самому.

    Главный недостаток подсознательных поступков в том, что они непонятны себе самому.

    — Сергей Лукьяненко · книга
17. «

    – С самого начала времен мальчики подходят к девочкам и говорят: «Я тебя люблю!», – сказала русалка. – Эти слова не просто стерлись, вместо них дырка должна была получиться! Но каждый раз у девочки начинает сильнее стучать сердце и вспыхивает волшебный пламень любви!

    – С самого начала времен мальчики подходят к девочкам и говорят: «Я тебя люблю!», – сказала русалка. – Эти слова не просто стерлись, вместо них дырка должна была получиться! Но каждый раз у девочки начинает сильнее стучать сердце и вспыхивает волшебный пламень любви!

    — Сергей Лукьяненко · книга
18. «

    В камуфляже мы все одинаковы. Бесполы, бесформенны, унифицированы. Куски мяса в военной форме несуществующей армии, добровольные волонтёры придуманной битвы, самоотверженные герои никому не нужных подвигов.

    В камуфляже мы все одинаковы. Бесполы, бесформенны, унифицированы. Куски мяса в военной форме несуществующей армии, добровольные волонтёры придуманной битвы, самоотверженные герои никому не нужных подвигов.

    — Сергей Лукьяненко · книга
19. «

    Собаки — они как люди, только еще лучше. Они, в отличие людей, не предают!

    Собаки — они как люди, только еще лучше. Они, в отличие людей, не предают!

    — Сергей Лукьяненко · книга
20. «

    Слухи ползут по «Лабиринту», пересекая уровни с легкостью, недоступной даже дайверам. Слухам не страшна глубина, их никогда и ничто не могло задержать.

    Слухи ползут по «Лабиринту», пересекая уровни с легкостью, недоступной даже дайверам. Слухам не страшна глубина, их никогда и ничто не могло задержать.

    — Сергей Лукьяненко · книга