551 цитата Сергея Лукьяненко, которые стоит перечитать

Ниже 551 цитата Сергея Лукьяненко — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Люблю искусство и ненавижу ремесленничество. Неважно, что делает человек — кладет кирпичи в стену дома или пишет музыку. Выбор между искусством и ремеслом всегда зависит от той степени души, непредсказуемости, интуиции, которую вкладываешь в свое дело.

   Люблю искусство и ненавижу ремесленничество. Неважно, что делает человек — кладет кирпичи в стену дома или пишет музыку. Выбор между искусством и ремеслом всегда зависит от той степени души, непредсказуемости, интуиции, которую вкладываешь в свое дело.

   — Сергей «Серж» · книга
2. «

   Прогулка по незнакомому городу, если вы не стёрли ноги, не валитесь от усталости, имеете в кармане хоть немного денег, а в запасе несколько дней, — это одно из самых приятных на свете занятий.

   Прогулка по незнакомому городу, если вы не стёрли ноги, не валитесь от усталости, имеете в кармане хоть немного денег, а в запасе несколько дней, — это одно из самых приятных на свете занятий.

   — Чистовик · книга
3. «

   В мире так много правды, что ложь просто не нужна.

   В мире так много правды, что ложь просто не нужна.

   — Лабиринт отражений · книга
4. «

   ...никто никогда ничего не решит за вас. Ни президент, ни начальник, ни добрый волшебник.

   ...никто никогда ничего не решит за вас. Ни президент, ни начальник, ни добрый волшебник.

   — Антон Городецкий · книга
5. «

   ... Если подумать, сколько несчастий и страданий любовь приносит людям, то это никакой не дар, а страшное проклятие! Любовь — просто попытка людей избавиться от страха перед жизнью!

   ... Если подумать, сколько несчастий и страданий любовь приносит людям, то это никакой не дар, а страшное проклятие! Любовь — просто попытка людей избавиться от страха перед жизнью!

   — Сфинкс · книга
6. «

   Нам было трудно в настоящем. Там, где не понимают азарта многодневного взлома чужой программы и многомесячного написания своей. Там, где говорят не о падающих ценах на мегабайт памяти, а о растущих ценах на хлеб. В мире, где убивают взаправду. В мире, где трудно и грешникам, и святым, и просто людям.

   Нам было трудно в настоящем. Там, где не понимают азарта многодневного взлома чужой программы и многомесячного написания своей. Там, где говорят не о падающих ценах на мегабайт памяти, а о растущих ценах на хлеб. В мире, где убивают взаправду. В мире, где трудно и грешникам, и святым, и просто людям.

   — Лабиринт отражений · книга
7. «

   — По крайней мере мы здесь не умрем, — храбро сказала Ирина. Павлик тихонько засмеялся: — Вы не умрете. К тому же вы разнополы и способны давать потомство. Хотите высадиться и колонизировать этот мир?

   — По крайней мере мы здесь не умрем, — храбро сказала Ирина. Павлик тихонько засмеялся: — Вы не умрете. К тому же вы разнополы и способны давать потомство. Хотите высадиться и колонизировать этот мир?

   — Амёба Павлик · книга
8. «

   Это, наверное, глупое занятие — выдирать слова из контекста, придавать им отточенность, к которой и не стремился автор.

   Это, наверное, глупое занятие — выдирать слова из контекста, придавать им отточенность, к которой и не стремился автор.

   — Осенние визиты · книга
9. «

   Поток событий, не увеличивающих своего масштаба, может сделаться однообразным. И если нет движения ко все более сложным играм, к увеличению ставок – сюжет блекнет. Совет Чёрной Королевы Алисе остаётся в силе: «…здесь, знаешь ли, приходится бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте».

   Поток событий, не увеличивающих своего масштаба, может сделаться однообразным. И если нет движения ко все более сложным играм, к увеличению ставок – сюжет блекнет. Совет Чёрной Королевы Алисе остаётся в силе: «…здесь, знаешь ли, приходится бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте».

   — Принцесса стоит смерти · книга
10. «

    — <...> Он сказал, что понял, в чём заключается настоящее русское пьянство. — И в чём же? — Это когда просыпаешься утром, и всё вокруг серое. Небо серое, солнце серое, город серый, люди серые, мысли серые. И единственный выход — снова выпить. Тогда легче. Тогда возвращаются краски.

    — <...> Он сказал, что понял, в чём заключается настоящее русское пьянство. — И в чём же? — Это когда просыпаешься утром, и всё вокруг серое. Небо серое, солнце серое, город серый, люди серые, мысли серые. И единственный выход — снова выпить. Тогда легче. Тогда возвращаются краски.

    — Семен · книга
11. «

    — Нет, я ни в кого влюбляться не буду. От этого одни неприятности. Доказывать что-то, переживать… — Правильно, — сказал я, — Я тоже так думал в твоем возрасте. Обидно, что с годами мы глупеем и забываем свои гениальные решения….

    — Нет, я ни в кого влюбляться не буду. От этого одни неприятности. Доказывать что-то, переживать… — Правильно, — сказал я, — Я тоже так думал в твоем возрасте. Обидно, что с годами мы глупеем и забываем свои гениальные решения….

    — Серж · книга
12. «

    Я использовал то, что было под рукой. Инквизиция вправе удивляться, почему я забиваю гвозди микроскопом, да… Но никак не обвинять меня в этом!

    Я использовал то, что было под рукой. Инквизиция вправе удивляться, почему я забиваю гвозди микроскопом, да… Но никак не обвинять меня в этом!

    — Гесер · книга
13. «

    Это нетерпение разума, эта великая и неутолимая жажда... Понять, объяснить, покорить! Чудо должно быть ручным и послушным. Мы даже Бога сделали человеком — и лишь после этого научились верить. Мы низводим чудеса до своего уровня. И это хорошо, наверное. Иначе мы до сих пор сидели бы в пещерах, подкармливая хворостом Красный Цветок, зажженный молнией.

    Это нетерпение разума, эта великая и неутолимая жажда... Понять, объяснить, покорить! Чудо должно быть ручным и послушным. Мы даже Бога сделали человеком — и лишь после этого научились верить. Мы низводим чудеса до своего уровня. И это хорошо, наверное. Иначе мы до сих пор сидели бы в пещерах, подкармливая хворостом Красный Цветок, зажженный молнией.

    — Лабиринт отражений · книга
14. «

    Некоторые полагают, что бельё может быть белым, но я считаю это недопустимой вольностью. Вначале начинают сморкаться в бумажные салфетки, потом не бреют волосы под мышками, заканчивают белым бельём под чёрное платье — и вот, полюбуйтесь, рушатся государства, падают нравы, сирот отдают на воспитание содомитам, а в церквах устраивают выставки.

    Некоторые полагают, что бельё может быть белым, но я считаю это недопустимой вольностью. Вначале начинают сморкаться в бумажные салфетки, потом не бреют волосы под мышками, заканчивают белым бельём под чёрное платье — и вот, полюбуйтесь, рушатся государства, падают нравы, сирот отдают на воспитание содомитам, а в церквах устраивают выставки.

    — Этта Сабина Вальдфогель · книга
15. «

    Катя осталась такой же, как раньше. Ну, может быть, что-то чуть-чуть изменилось. Невидимое для глаза, неощутимое для моего сверхобоняния. Что-то неуловимое, эфемерное... Один процент. Может быть, мы и любим как раз-то этот неуловимый процент, эту сотую долю, которую не в силах назвать? А может, никому не дано переделывать свою любовь...

    Катя осталась такой же, как раньше. Ну, может быть, что-то чуть-чуть изменилось. Невидимое для глаза, неощутимое для моего сверхобоняния. Что-то неуловимое, эфемерное... Один процент. Может быть, мы и любим как раз-то этот неуловимый процент, эту сотую долю, которую не в силах назвать? А может, никому не дано переделывать свою любовь...

    — "Л" - значит люди · книга
16. «

    — Ты любишь небо? — Да. Я люблю смотреть на звёзды. Только совершенно не знаю, как они называются... — А зачем им наши имена?

    — Ты любишь небо? — Да. Я люблю смотреть на звёзды. Только совершенно не знаю, как они называются... — А зачем им наши имена?

    — Лабиринт отражений · книга
17. «

    Такая странная вещь — речь, ведь если хочешь, ею можно выразить все, что угодно, хоть устно, хоть на бумаге... Есть только большая вероятность что тебя поймут неправильно.

    Такая странная вещь — речь, ведь если хочешь, ею можно выразить все, что угодно, хоть устно, хоть на бумаге... Есть только большая вероятность что тебя поймут неправильно.

    — Геном · книга
18. «

    Все знают что-то, но никто — всё.

    Все знают что-то, но никто — всё.

    — Нес · книга
19. «

    Ты, конечно, человек хороший. Душил меня с выражением искренней печали на лице.

    Ты, конечно, человек хороший. Душил меня с выражением искренней печали на лице.

    — Кирилл Максимов · книга
20. «

    Совсем другое дело, когда умираешь. Страшна не боль. Рано или поздно она уходит — либо ее убивают лекарства, либо для нее не остается больше места. Страшно остаться один на один с вечностью, с падением в темную пустоту. Мир то сжимается в точку, имя которой — ты, то взрывается бесконечным пространством, не безжалостным и не злым, но абсолютно равнодушным. Ты никто, и место твое — нигде. Ты можешь верить в Бога, можешь не бояться смерти, смеяться над ней и паясничать. Но когда дыханье вечного ничто касается твоих губ, ты замолкаешь. Смерть тоже не жестока и не страшна. Она лишь открывает двери, за которыми ничего нет. И ты делаешь этот шаг. В одиночестве. Всегда в одиночестве...

    Совсем другое дело, когда умираешь. Страшна не боль. Рано или поздно она уходит — либо ее убивают лекарства, либо для нее не остается больше места. Страшно остаться один на один с вечностью, с падением в темную пустоту. Мир то сжимается в точку, имя которой — ты, то взрывается бесконечным пространством, не безжалостным и не злым, но абсолютно равнодушным. Ты никто, и место твое — нигде. Ты можешь верить в Бога, можешь не бояться смерти, смеяться над ней и паясничать. Но когда дыханье вечного ничто касается твоих губ, ты замолкаешь. Смерть тоже не жестока и не страшна. Она лишь открывает двери, за которыми ничего нет. И ты делаешь этот шаг. В одиночестве. Всегда в одиночестве...

    — Черновик · книга