579 цитат от Сергея Лукьяненко

Ниже 579 цитат Сергея Лукьяненко — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Катя осталась такой же, как раньше. Ну, может быть, что-то чуть-чуть изменилось. Невидимое для глаза, неощутимое для моего сверхобоняния. Что-то неуловимое, эфемерное... Один процент. Может быть, мы и любим как раз-то этот неуловимый процент, эту сотую долю, которую не в силах назвать? А может, никому не дано переделывать свою любовь...

   Катя осталась такой же, как раньше. Ну, может быть, что-то чуть-чуть изменилось. Невидимое для глаза, неощутимое для моего сверхобоняния. Что-то неуловимое, эфемерное... Один процент. Может быть, мы и любим как раз-то этот неуловимый процент, эту сотую долю, которую не в силах назвать? А может, никому не дано переделывать свою любовь...

   — "Л" - значит люди · книга
2. «

   Быть драконом — это способ выживания. Зло не может быть ошибкой, оно выше случайностей. Оно в основе человека, в его душе. И если признаешь это — то становишься драконом. А для дракона уже нет зла, нет... противоположного понятия. Дракон может поступать как угодно — он не становится ни злым, ни... другим.

   Быть драконом — это способ выживания. Зло не может быть ошибкой, оно выше случайностей. Оно в основе человека, в его душе. И если признаешь это — то становишься драконом. А для дракона уже нет зла, нет... противоположного понятия. Дракон может поступать как угодно — он не становится ни злым, ни... другим.

   — Драго · книга
3. «

   Танцы на снегу. Человечество пытается быть красивым и хорошим, хотя никаких оснований к этому нет. Понимаешь? Словно балерина в пачке и на пуантах пытается танцевать на снегу. А снег холодный. Кое-где твердый, кое-где мягкий, а кое-где проваливается и режет ноги. Только все равно надо пытаться танцевать. Надо стараться стать лучше. Наперекор природе, наперекор всему. Иначе останется только лечь в снег и замерзнуть навсегда.

   Танцы на снегу. Человечество пытается быть красивым и хорошим, хотя никаких оснований к этому нет. Понимаешь? Словно балерина в пачке и на пуантах пытается танцевать на снегу. А снег холодный. Кое-где твердый, кое-где мягкий, а кое-где проваливается и режет ноги. Только все равно надо пытаться танцевать. Надо стараться стать лучше. Наперекор природе, наперекор всему. Иначе останется только лечь в снег и замерзнуть навсегда.

   — Танцы на снегу · книга
4. «

   В каждом городе есть места, где постоянно бывают местные жители. И есть другие места — куда они водят туристов, а сами никогда не заглядывают — хоть и гордятся этим местом.

   В каждом городе есть места, где постоянно бывают местные жители. И есть другие места — куда они водят туристов, а сами никогда не заглядывают — хоть и гордятся этим местом.

   — Непоседа · книга
5. «

   — Чего-нибудь не хватает? — вежливо интересуется официант. — Души, — невольно отвечаю я. — Извините, нет в меню, — произносит официант невозмутимо.

   — Чего-нибудь не хватает? — вежливо интересуется официант. — Души, — невольно отвечаю я. — Извините, нет в меню, — произносит официант невозмутимо.

   — Прозрачные витражи · книга
6. «

   Я верил в любовь и дружбу, в бескорыстие и преданность. Любовь сменилась расчетом, дружба — деловыми отношениями, бескорыстие обернулось удачным вложением капитала, преданность — просто предательством.

   Я верил в любовь и дружбу, в бескорыстие и преданность. Любовь сменилась расчетом, дружба — деловыми отношениями, бескорыстие обернулось удачным вложением капитала, преданность — просто предательством.

   — Звёздная Тень · книга
7. «

   Должность меняет людей.

   Должность меняет людей.

   — Андрей Валентинович Хрумов · книга
8. «

   Союзники всегда приходят вовремя — к дележу территории противника.

   Союзники всегда приходят вовремя — к дележу территории противника.

   — Геном · книга
9. «

   Не я первый, чьи способности стали ненужными для общества. Где вы сейчас, виртуозы линотипов; где вы, шорники; где мастера-стеклодувы? Ушли в прошлое, в детские книжки с картинками, в исторические фильмы и строчки энциклопедий.

   Не я первый, чьи способности стали ненужными для общества. Где вы сейчас, виртуозы линотипов; где вы, шорники; где мастера-стеклодувы? Ушли в прошлое, в детские книжки с картинками, в исторические фильмы и строчки энциклопедий.

   — Леонид · книга
10. «

    Пошлость вообще бессмертна.

    Пошлость вообще бессмертна.

    — Кирилл Максимов · книга
11. «

    Если уж приходится избавляться от одной вредной привычки, то не следует заводить другую.

    Если уж приходится избавляться от одной вредной привычки, то не следует заводить другую.

    — Серж · книга
12. «

    Меняются люди. Империи вечны — даже рассыпаясь в прах они продолжают жить. Неизменными, победоносными — в кадрах хроники, в строках летописей. Меняются люди — им сложнее. Даже оставаясь бессмертными они умирают.

    Меняются люди. Империи вечны — даже рассыпаясь в прах они продолжают жить. Неизменными, победоносными — в кадрах хроники, в строках летописей. Меняются люди — им сложнее. Даже оставаясь бессмертными они умирают.

    — Кей Дач · книга
13. «

    – Мальчик, я хочу сказать тебе… страшную вещь, но её надо сказать. Не верь в добро. Даже ни словам не верь, поступкам не верь. Пока не поймёшь, к чему они приводят. Милосердие и прощение, любовь и дружба – всё может быть ложью. Шагни дальше, подумай, к чему приведет доброта – и тогда решай.

    – Мальчик, я хочу сказать тебе… страшную вещь, но её надо сказать. Не верь в добро. Даже ни словам не верь, поступкам не верь. Пока не поймёшь, к чему они приводят. Милосердие и прощение, любовь и дружба – всё может быть ложью. Шагни дальше, подумай, к чему приведет доброта – и тогда решай.

    — Аркадий Львович · книга
14. «

    — Лучше уж «не трогай, пока работает», — поправил я. — Валентин, вся беда в том, что власть — отражение общества. Кривое, гротескное, но отражение. И пока большинство граждан в стране, доведись им попасть во власть, будут воровать и считать себя лучше других — никакая реморализация верхушки ничего не изменит. Политики, которые обретут совесть, уйдут. А на их место придут новые — без совести. Должны измениться люди, общество…

    — Лучше уж «не трогай, пока работает», — поправил я. — Валентин, вся беда в том, что власть — отражение общества. Кривое, гротескное, но отражение. И пока большинство граждан в стране, доведись им попасть во власть, будут воровать и считать себя лучше других — никакая реморализация верхушки ничего не изменит. Политики, которые обретут совесть, уйдут. А на их место придут новые — без совести. Должны измениться люди, общество…

    — Антон Городецкий · книга
15. «

    Решил идти до конца, так иди один. И никого не зови с собой.

    Решил идти до конца, так иди один. И никого не зови с собой.

    — Антон Городецкий · книга
16. «

    История — дама ветреная и весёлая, пусть даже её юморок — большей частью чёрный.

    История — дама ветреная и весёлая, пусть даже её юморок — большей частью чёрный.

    — Чистовик · книга
17. «

    У всего должен быть финал. Нет ничего ужаснее, чем обнаружить – конец ещё вовсе не конец. Бегун, разорвавший грудью финишную ленточку и увидевший, как впереди натягивают новую; боец, подбивший танк и обнаруживший за ним ещё парочку; долгая тяжёлая беседа, закончившаяся словами «а теперь давай поговорим серьёзно»… Финал должен быть хотя бы для того, чтобы за ним последовало новое начало.

    У всего должен быть финал. Нет ничего ужаснее, чем обнаружить – конец ещё вовсе не конец. Бегун, разорвавший грудью финишную ленточку и увидевший, как впереди натягивают новую; боец, подбивший танк и обнаруживший за ним ещё парочку; долгая тяжёлая беседа, закончившаяся словами «а теперь давай поговорим серьёзно»… Финал должен быть хотя бы для того, чтобы за ним последовало новое начало.

    — Кирилл Максимов · книга
18. «

    А я пытаюсь понять <…> Понять и простить, или хотя бы понять, или хотя бы простить. Последнее — труднее всего. Иногда простить — вообще труднее всего на свете.

    А я пытаюсь понять <…> Понять и простить, или хотя бы понять, или хотя бы простить. Последнее — труднее всего. Иногда простить — вообще труднее всего на свете.

    — Последний Дозор · книга
19. «

    Я слишком любил тебя. Я боялся признаться. Это очень сложно, решиться на откровенность… особенно когда любишь. Какая разница, в конце концов, какая разница…

    Я слишком любил тебя. Я боялся признаться. Это очень сложно, решиться на откровенность… особенно когда любишь. Какая разница, в конце концов, какая разница…

    — Андрей Хрумов · книга
20. «

    Это очень трудно, — убеждаться в подлости недавних друзей. Никто не сможет искать им оправдания упорнее, чем мы.

    Это очень трудно, — убеждаться в подлости недавних друзей. Никто не сможет искать им оправдания упорнее, чем мы.

    — Рыцари сорока островов · книга