606 цитат Сергея Лукьяненко, проверенных временем

Ниже 606 цитат Сергея Лукьяненко — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Демократия — это древняя форма политического правления, неразрывно связанная с рабовладением и уравнивающая в правах мудреца и идиота, бездельника и мастера, опытного старца и сопливого юнца. Ну и что хорошего в такой уравниловке?

   Демократия — это древняя форма политического правления, неразрывно связанная с рабовладением и уравнивающая в правах мудреца и идиота, бездельника и мастера, опытного старца и сопливого юнца. Ну и что хорошего в такой уравниловке?

   — часовщик Андрей · книга
2. «

   Страх бывает разный. Не верьте тем, кто говорит, что страшнее всего — неведомая, непонятная, таящаяся невесть где опасность. Страшнее всего вещи зримые и грубые — холодная сталь клинка у горла, бесконечная тьма внутри пистолетного ствола, тяжёлый запах навалившегося зверя, врывающаяся в горло солёная вода, отозвавшийся хрустом на шаг дощатый мостик через пропасть. И только потом будет место для слов «я не люблю тебя» и «надо оперировать», для чего-то сопящего и ворочающегося в темноте, для кладбища в грозовую ночь, для первого прыжка с парашютом, для угроз «мы тебя ещё найдём, да?».

   Страх бывает разный. Не верьте тем, кто говорит, что страшнее всего — неведомая, непонятная, таящаяся невесть где опасность. Страшнее всего вещи зримые и грубые — холодная сталь клинка у горла, бесконечная тьма внутри пистолетного ствола, тяжёлый запах навалившегося зверя, врывающаяся в горло солёная вода, отозвавшийся хрустом на шаг дощатый мостик через пропасть. И только потом будет место для слов «я не люблю тебя» и «надо оперировать», для чего-то сопящего и ворочающегося в темноте, для кладбища в грозовую ночь, для первого прыжка с парашютом, для угроз «мы тебя ещё найдём, да?».

   — Черновик · книга
3. «

   К вкусу бы ещё общую начитанность... Ну как можно упереть в одного автора и читать только его? Пусть даже меня!

   К вкусу бы ещё общую начитанность... Ну как можно упереть в одного автора и читать только его? Пусть даже меня!

   — писатель-фантаст Мельников · книга
4. «

   Прошлое может ударить — если мы сами этого хотим. И мы можем привыкнуть к боли, даже полюбить её.

   Прошлое может ударить — если мы сами этого хотим. И мы можем привыкнуть к боли, даже полюбить её.

   — Кей Дач · книга
5. «

   Говорят, что все люди делятся на два типа. Одни от волнения приобретают аппетит, другие, напротив, утрачивают.

   Говорят, что все люди делятся на два типа. Одни от волнения приобретают аппетит, другие, напротив, утрачивают.

   — Алекс · книга
6. «

   Вот уж чего не люблю – когда благодарят. Словно привязывают благодарностью – с одной стороны приятно, а с другой – и дальше выхода не будет, кроме как помогать.

   Вот уж чего не люблю – когда благодарят. Словно привязывают благодарностью – с одной стороны приятно, а с другой – и дальше выхода не будет, кроме как помогать.

   — Ильмар · книга
7. «

   Легко говорить о героизме, переворачивая хрупкие жёлтые страницы древних хроник. Куда сложнее, когда в инструментах палача зажаты твои собственные, хрупкие и белые от ужаса пальцы...

   Легко говорить о героизме, переворачивая хрупкие жёлтые страницы древних хроник. Куда сложнее, когда в инструментах палача зажаты твои собственные, хрупкие и белые от ужаса пальцы...

   — Недотёпа · книга
8. «

   — Законы природы не разумны, — ответил я. — Сила притяжения не разумна. Электричество не разумно. Дикарь, глядя в телевизор, может допустить, что это мудрое существо, но мы то... — Мудрое существо? Глядя в современный телевизор, можно допустить только, что это истеричный крикливый маньяк с прогрессирующей дебильностью, — насмешливо сказала Анна Тихоновна.

   — Законы природы не разумны, — ответил я. — Сила притяжения не разумна. Электричество не разумно. Дикарь, глядя в телевизор, может допустить, что это мудрое существо, но мы то... — Мудрое существо? Глядя в современный телевизор, можно допустить только, что это истеричный крикливый маньяк с прогрессирующей дебильностью, — насмешливо сказала Анна Тихоновна.

   — Антон Городецкий · книга
9. «

   Лики прошлого стёрты. Только во снах мы узнаём их сразу.

   Лики прошлого стёрты. Только во снах мы узнаём их сразу.

   — Императоры иллюзий · книга
10. «

    Все пошли, а ты стой. Понял? Думай сам! Поступай по совести! Не предавай! Не трусь! Не будь толпой!

    Все пошли, а ты стой. Понял? Думай сам! Поступай по совести! Не предавай! Не трусь! Не будь толпой!

    — Танцы на снегу · книга
11. «

    Корабль — это дом, это радость любимой работы, самый дорогой кусочек Вселенной. Но кто из людей не любит ходить в гости? Вот почему так дорожат космонавты пусть даже краткими часами увольнительных...

    Корабль — это дом, это радость любимой работы, самый дорогой кусочек Вселенной. Но кто из людей не любит ходить в гости? Вот почему так дорожат космонавты пусть даже краткими часами увольнительных...

    — Алекс · книга
12. «

    Все мы в детстве верим в свою неординарность. Именно нам предназначены удивительные приключения и древние клады, прекрасные принцессы и страшные чудовища. Может, это и к лучшему, что мы так быстро забываем детские мечты. Иначе не все нашли бы в себе силы жить.

    Все мы в детстве верим в свою неординарность. Именно нам предназначены удивительные приключения и древние клады, прекрасные принцессы и страшные чудовища. Может, это и к лучшему, что мы так быстро забываем детские мечты. Иначе не все нашли бы в себе силы жить.

    — Сергей · книга
13. «

    Есть такой тип людей — в сложной ситуации они начинают совершать множество мелких телодвижений. Меряют пульс пострадавшим, пристально проверяют документы у милиционеров, звонят по каким-то номерам и задают странные вопросы... Как правило, никакой реальной пользы их действия не оказывают. Но зато окружающие как-то успокаиваются, собираются и начинают предпринимать другие действия — не столь многочисленные и эффектные, но куда более полезные.

    Есть такой тип людей — в сложной ситуации они начинают совершать множество мелких телодвижений. Меряют пульс пострадавшим, пристально проверяют документы у милиционеров, звонят по каким-то номерам и задают странные вопросы... Как правило, никакой реальной пользы их действия не оказывают. Но зато окружающие как-то успокаиваются, собираются и начинают предпринимать другие действия — не столь многочисленные и эффектные, но куда более полезные.

    — Черновик · книга
14. «

    Нет Бога без человека.

    Нет Бога без человека.

    — Стеклянное море · книга
15. «

    А в детстве всё по-другому. И драки кончаются лишь слезами, и краски чище и ярче, и любовь может быть только одной и навсегда...

    А в детстве всё по-другому. И драки кончаются лишь слезами, и краски чище и ярче, и любовь может быть только одной и навсегда...

    — Фальшивые зеркала · книга
16. «

    Я не падаю. Я так летаю. Каждый летает, как умеет.

    Я не падаю. Я так летаю. Каждый летает, как умеет.

    — Фальшивые зеркала · книга
17. «

    Если я не стою ответов, то и ты не стоишь вопросов. В чём может быть вина, если всё дозволено.

    Если я не стою ответов, то и ты не стоишь вопросов. В чём может быть вина, если всё дозволено.

    — Императоры иллюзий · книга
18. «

    – Виз. Разве можно не думать о том, о чём думать нельзя? – Можно, – равнодушно сказал Визитер. – Я только этим и занимаюсь. – Чем? – Не думаю.

    – Виз. Разве можно не думать о том, о чём думать нельзя? – Можно, – равнодушно сказал Визитер. – Я только этим и занимаюсь. – Чем? – Не думаю.

    — Виз · книга
19. «

    Исключение из правил всегда красиво.

    Исключение из правил всегда красиво.

    — Стеклянное море · книга
20. «

    Сколько бы ни было отпущено сроку — пятнадцать минут на минет или несколько лет в роли эскорт-девушки, любовь гейши неподдельна.

    Сколько бы ни было отпущено сроку — пятнадцать минут на минет или несколько лет в роли эскорт-девушки, любовь гейши неподдельна.

    — Геном · книга