Сергей Лукьяненко: 669 высказываний о главном

Ниже 669 цитат Сергея Лукьяненко — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Слова — это капкан. Если ты неверно понял собеседника, то как ни дергайся ни рвись, все равно первый, неправильный смысл болтается в подсознании.

   Слова — это капкан. Если ты неверно понял собеседника, то как ни дергайся ни рвись, все равно первый, неправильный смысл болтается в подсознании.

   — Черновик · книга
2. «

   Психология, в общепринятом понимании, крайне простая наука. Люди, не способные самостоятельно вбить гвоздь или срифмовать пару строчек, ни капли не сомневаются в своей способности понимать и судить других. В крайних проявлениях это становится смыслом жизни и источником самоутверждения.

   Психология, в общепринятом понимании, крайне простая наука. Люди, не способные самостоятельно вбить гвоздь или срифмовать пару строчек, ни капли не сомневаются в своей способности понимать и судить других. В крайних проявлениях это становится смыслом жизни и источником самоутверждения.

   — Вика · книга
3. «

   Если слова становятся мертвыми, не надо ничего говорить.

   Если слова становятся мертвыми, не надо ничего говорить.

   — Мальчик и тьма · книга
4. «

   — Есть вещи, которые исправить нельзя, — согласился я. А про себя добавил: «Но есть и те, которые исправить можно».

   — Есть вещи, которые исправить нельзя, — согласился я. А про себя добавил: «Но есть и те, которые исправить можно».

   — Антон Городецкий · книга
5. «

   День — время уз и цепей, обязанностей и правил, а Ночь — время Свободы.

   День — время уз и цепей, обязанностей и правил, а Ночь — время Свободы.

   — Виталий Рогоза · книга
6. «

   Забавно, что дружба порой нуждается в оправданиях больше, чем предательство.

   Забавно, что дружба порой нуждается в оправданиях больше, чем предательство.

   — Мальчик и тьма · книга
7. «

   Человек, бросивший вызов судьбе, — любимое зрелище богов!

   Человек, бросивший вызов судьбе, — любимое зрелище богов!

   — Стеклянное море · книга
8. «

   Она любила меня в тот вечер, принцесса с далекой планеты, которую первый раз защищали не из-за того, что она принцесса. Позвав меня, она вспомнила тот миг. А я любил её всю жизнь.

   Она любила меня в тот вечер, принцесса с далекой планеты, которую первый раз защищали не из-за того, что она принцесса. Позвав меня, она вспомнила тот миг. А я любил её всю жизнь.

   — Серж · книга
9. «

   Мир и без того несовершенен, он полон конфликтов, его раздирают мелкие войны и глобальные кризисы. Да пусть даже на всей Земле установится мир и благополучие, человек — это такая скотина, которая всегда найдет повод страдать!

   Мир и без того несовершенен, он полон конфликтов, его раздирают мелкие войны и глобальные кризисы. Да пусть даже на всей Земле установится мир и благополучие, человек — это такая скотина, которая всегда найдет повод страдать!

   — Антон Городецкий · книга
10. «

    Я поднял голову к сумрачному небу, открыл рот, ловя холодные снежинки. Остыть бы. Остыть насовсем. Но только не так, как в сумраке. Стать льдом, но не туманом; снегом, но не слякотью; окаменеть, но не растечься...

    Я поднял голову к сумрачному небу, открыл рот, ловя холодные снежинки. Остыть бы. Остыть насовсем. Но только не так, как в сумраке. Стать льдом, но не туманом; снегом, но не слякотью; окаменеть, но не растечься...

    — Антон Городецкий · книга
11. «

    И все-таки это очень трудно — стать другом для бывшего врага. Еще труднее самому считать его другом.

    И все-таки это очень трудно — стать другом для бывшего врага. Еще труднее самому считать его другом.

    — Черновик · книга
12. «

    Если настало время злых чудес — надо найти в себе мужество остаться добрым.

    Если настало время злых чудес — надо найти в себе мужество остаться добрым.

    — Черновик · книга
13. «

    Это, наверное, глупое занятие — выдирать слова из контекста, придавать им отточенность, к которой и не стремился автор.

    Это, наверное, глупое занятие — выдирать слова из контекста, придавать им отточенность, к которой и не стремился автор.

    — Осенние визиты · книга
14. «

    И Ренада Солье уговаривала главаря разбойников три дня и три ночи, причем Триксу смутно казалось, что три ночи сыграли куда большую роль, чем три дня.

    И Ренада Солье уговаривала главаря разбойников три дня и три ночи, причем Триксу смутно казалось, что три ночи сыграли куда большую роль, чем три дня.

    — Недотёпа · книга
15. «

    Все пошли, а ты стой. Понял? Думай сам! Поступай по совести! Не предавай! Не трусь! Не будь толпой!

    Все пошли, а ты стой. Понял? Думай сам! Поступай по совести! Не предавай! Не трусь! Не будь толпой!

    — Танцы на снегу · книга
16. «

    … Мораль — хитрая штука, она никогда не даёт ответов, наоборот, мешает их найти.

    … Мораль — хитрая штука, она никогда не даёт ответов, наоборот, мешает их найти.

    — Леонид · книга
17. «

    Любовь и дружба – это то, ради чего приходится терпеть измены и предательство.

    Любовь и дружба – это то, ради чего приходится терпеть измены и предательство.

    — Черновик · книга
18. «

    Тот, с кем хоть раз вступил в схватку, — враг навсегда.

    Тот, с кем хоть раз вступил в схватку, — враг навсегда.

    — Дневной Дозор · книга
19. «

    Эти тупые, помешанные американцы... Дымят, жрут свои холестериновые гамбургеры, чавкая и давясь. Часами болтают по мобильнику. Задницы отрастили, каждый второй. Но за здоровье борются, будь здоров! Как раньше мы за мир боролись, когда у нас танков было больше, чем во всём мире... Что Земля круглая они, пожалуй, почти все знают, но вот что на ней, кроме Америки, ещё что-то есть, только догадываются. Достало...

    Эти тупые, помешанные американцы... Дымят, жрут свои холестериновые гамбургеры, чавкая и давясь. Часами болтают по мобильнику. Задницы отрастили, каждый второй. Но за здоровье борются, будь здоров! Как раньше мы за мир боролись, когда у нас танков было больше, чем во всём мире... Что Земля круглая они, пожалуй, почти все знают, но вот что на ней, кроме Америки, ещё что-то есть, только догадываются. Достало...

    — Фальшивые зеркала · книга
20. «

    Есть твоя правда? Ты в ней уверен? Тогда в неё и верь. Верь и борись. Если духа хватит. Если сердце не ёкнет. Тёмная свобода, она ведь не тем плоха, что свобода от других. Тёмная свобода — в первую очередь от себя свобода, от своей совести и души. Почувствуешь, что ничего в груди не болит, — тогда кричи караул. Правда, поздно уже будет.

    Есть твоя правда? Ты в ней уверен? Тогда в неё и верь. Верь и борись. Если духа хватит. Если сердце не ёкнет. Тёмная свобода, она ведь не тем плоха, что свобода от других. Тёмная свобода — в первую очередь от себя свобода, от своей совести и души. Почувствуешь, что ничего в груди не болит, — тогда кричи караул. Правда, поздно уже будет.

    — Семен · книга