Вика

— Я тебя поздравляю: ты первая женщина, которая отказалась ехать со мной в Париж. В принципе, первая женщина, которая отказалась со мной ехать. — А Вы возьмите с собой Виктора Петровича. — Я не так глубоко в шоу-бизнесе, чтобы ехать в Париж со здоровенным усатым дядькой.

— Слушай, а Сергей Абрамов — это кто? — Вик, ты чего? Вот же — пароход.

— Это замечательные стихи, — вздохнула Искра. — Я думаю, нет, я даже уверена, что скоро их оценят и Сергею Есенину поставят памятник. — А какую надпись ты бы сделала на этом памятнике?... Они провели конкурс, и Вика тотчас признала, что Искра вышла победительницей, написав: «Спасибо тебе, сердце, которое билось для нас». Только слова «билось для» они дружно заменили на «болело за».

— Мне эти деньги не нужны. Я всё это делаю только ради тебя. Понимаешь, у меня же кроме тебя никого нет. И я хочу, чтобы ты взяла эти деньги и была счастлива. А у меня же больше никого нет, получается так, что мне деньги эти не нужны, а...все я делаю только ради тебя... — Мне не нужна ещё одна мамочка. Извини, но у меня были другие планы. Я хочу жить только для себя!

Если ты дружишь со всеми и не делишь людей на категории, тебя называют лицемером, ну, а если не дружишь ни с кем — сумасшедшим.

– Я тебя не узнаю, – с неудовольствием посмотрел он на меня. – Ты никогда не была озлобленной и такой упрямой. – Близость смерти, знаешь ли, меняет человека и избавляет от иллюзий, – ядовито ответила я.

Да для тебя слово «дружба» может означать только одно! — Что? — Плавленный сырок!!! А слово Любовь тебе знакомо только как женское имя!

Любопытство не порок, любопытство – залог здоровья и долгожительства!

Не привыкнув к подаркам неласковой фортуны, она пятилась от предлагаемого ей счастья, как бездомная собачка от пятикилограммового куска вырезки, внезапно шмякнувшегося на землю прямо перед ее голодной мордой.

Наверное, я плохо излагаю свои мысли, и ты, наверное, изложила бы их лучше, но я знаю одно: нельзя предавать отцов. Нельзя, иначе мы убьем сами себя, своих детей, свое будущее. Мы разорвем мир надвое, мы выроем пропасть между прошлым и настоящим, мы нарушим связь поколений, потому что нет на свете страшнее предательства, чем предательство своего отца.

Может, проклятие такое висит над людьми? Когда обещают порядок, жди хаоса, когда защищают жизнь, приходит смерть, когда защищают мораль – люди превращаются в зверей. Стоит только сказать – я выше, я чище, я лучше, и приходит расплата. Только те, кто не обещают чудес и не становятся на пьедестал, приносят в мир добро.

— На тебе лица нет... — сказала Вика. — Есть, но оно мне не нравится.

В своей жизни я повидала много людей, но лишь те, кто не опускал рук, добились того, чего хотели. Нет ничего страшнее отчаяния, когда человек теряет веру в себя и надежду. Я тебе вот что скажу – пока ты жива, все еще может измениться. Жизнь, она такая – никогда не знаешь, какой стороной к тебе повернется, но лишь принимая ее во всех проявлениях, ты обретаешь счастье. Не познав лишений, никогда в полной мере не оценишь и подарков.

Личность, неспособная к созиданию, обязательно ищет оправдания деструктивному поведению.

Психология, в общепринятом понимании, крайне простая наука. Люди, не способные самостоятельно вбить гвоздь или срифмовать пару строчек, ни капли не сомневаются в своей способности понимать и судить других. В крайних проявлениях это становится смыслом жизни и источником самоутверждения.

… Это проклятие. Право судить и право властвовать. Право на истину. Легко разобраться с дураком или зверем. Гораздо труднее с тем, кто считает себя сверхчеловеком. Умным, чистым и непорочным. Генералы, борющиеся за мир, правители, громящие коррупцию, извращенцы, осуждающие порнографию, — господи, мало ли их мы видели?