Топ-264 цитаты Сергея Минаева

Ниже 264 цитаты Сергея Минаева — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я начинаю думать о том, что, в сущности, нет ничего более отвратительного, чем издевательства над чужими чувствами. Мы настолько старательно это делаем, потому что у нас нет ничего похожего. И судя по стилю жизни, и не будет.

   Я начинаю думать о том, что, в сущности, нет ничего более отвратительного, чем издевательства над чужими чувствами. Мы настолько старательно это делаем, потому что у нас нет ничего похожего. И судя по стилю жизни, и не будет.

   — Духless. Повесть о ненастоящем человеке · книга
2. «

   Деньги — вещь, не интересующая настоящего аристократа духа...

   Деньги — вещь, не интересующая настоящего аристократа духа...

   — Паша · книга
3. «

   А ты когда над программой про проституток работала, не думала, что подаренная тебе сумка Gucci – легализованная плата за секс? Не думала?

   А ты когда над программой про проституток работала, не думала, что подаренная тебе сумка Gucci – легализованная плата за секс? Не думала?

   — Андрей Миркин · книга
4. «

   Стакан, наполненный водой до половины, — наполовину полный. Ровно как и наполовину пустой. Всё зависит от того, кто на него смотрит. Знаете такую дурацкую аксиому? Знаете? Ок. Забудьте о ней. В наше время от того, кто смотрит, вообще ничего не зависит. Все зависит от того, кто в этот стакан наливает. Кто наливает, как наливает, а главное, каким словом он называет налитое.

   Стакан, наполненный водой до половины, — наполовину полный. Ровно как и наполовину пустой. Всё зависит от того, кто на него смотрит. Знаете такую дурацкую аксиому? Знаете? Ок. Забудьте о ней. В наше время от того, кто смотрит, вообще ничего не зависит. Все зависит от того, кто в этот стакан наливает. Кто наливает, как наливает, а главное, каким словом он называет налитое.

   — Media Sapiens. Повесть о третьем сроке · книга
5. «

   Депрессия — это четвёртое «Д», о котором здесь не говорят. Которого боятся и от которого бегут, не желая признаться себе в его существовании. Она здесь повсюду. В чашке кофе, в тарелке с карпаччо, в той девочке с серым лицом, в неоновой вывеске над баром, в официанте, который ходит по залу, как на шарнирах, в том мужике, вышедшем из туалета и трущем нос. Она не просто витает в воздухе. Сам воздух зиждется на ней. Она есть базис всего. Мумии стараются прогнать ее. Делают все эти немыслимые вечеринки, покупают немыслимые наряды за немыслимые же деньги (которые, как видно из вышеизложенного, не имеют покупательской способности, а скорее носят символический характер), меняются своими одинаковыми любовниками и любовницами — мумиями. Стараются сойти с ума, которого тоже почти не осталось. Все здесь так друг другу осточертели, что и хочется бежать, да некуда. Круг перемещений ограничен зоной для мумий. Всеми этими похожими один на другой салонами, магазинами, клубами и ресторанами. Заваленными одинаковыми журналами и одинаковыми посетителями. Ты и рад бы пообщаться с людьми, но они тебя не понимают, а те, что понимают, сами почти уже мумии. Действительно зона. Срок твоего заключения здесь не известен. Тебя сюда никто не сажал, ты просто сам выбрал свой путь. Обратного не предвидится. Осталось терпеливо ждать, когда истощится твоя физическая оболочка и всё остановится. Единственный вопрос, который тебя иногда мучает: кто тот самый начальник зоны, который всем этим управляет? Кто движет процессами и выбирает героев, которым нужно подражать? Иногда ты приходишь к выводу, что этот начальник — ты сам. Хотя правильнее было бы ответить на него по-другому: здесь каждый живет в склепе, построенном собственноручно. Каждый сам выбирает себе героев и является начальником. А все склепы и герои одинаковы для всех, потому что у мумий не может быть по-другому. Мумии объединены общим космосом. Общей религией. Имя ей — БЕЗДУХОВНОСТЬ.

   Депрессия — это четвёртое «Д», о котором здесь не говорят. Которого боятся и от которого бегут, не желая признаться себе в его существовании. Она здесь повсюду. В чашке кофе, в тарелке с карпаччо, в той девочке с серым лицом, в неоновой вывеске над баром, в официанте, который ходит по залу, как на шарнирах, в том мужике, вышедшем из туалета и трущем нос. Она не просто витает в воздухе. Сам воздух зиждется на ней. Она есть базис всего. Мумии стараются прогнать ее. Делают все эти немыслимые вечеринки, покупают немыслимые наряды за немыслимые же деньги (которые, как видно из вышеизложенного, не имеют покупательской способности, а скорее носят символический характер), меняются своими одинаковыми любовниками и любовницами — мумиями. Стараются сойти с ума, которого тоже почти не осталось. Все здесь так друг другу осточертели, что и хочется бежать, да некуда. Круг перемещений ограничен зоной для мумий. Всеми этими похожими один на другой салонами, магазинами, клубами и ресторанами. Заваленными одинаковыми журналами и одинаковыми посетителями. Ты и рад бы пообщаться с людьми, но они тебя не понимают, а те, что понимают, сами почти уже мумии. Действительно зона. Срок твоего заключения здесь не известен. Тебя сюда никто не сажал, ты просто сам выбрал свой путь. Обратного не предвидится. Осталось терпеливо ждать, когда истощится твоя физическая оболочка и всё остановится. Единственный вопрос, который тебя иногда мучает: кто тот самый начальник зоны, который всем этим управляет? Кто движет процессами и выбирает героев, которым нужно подражать? Иногда ты приходишь к выводу, что этот начальник — ты сам. Хотя правильнее было бы ответить на него по-другому: здесь каждый живет в склепе, построенном собственноручно. Каждый сам выбирает себе героев и является начальником. А все склепы и герои одинаковы для всех, потому что у мумий не может быть по-другому. Мумии объединены общим космосом. Общей религией. Имя ей — БЕЗДУХОВНОСТЬ.

   — Духless. Повесть о ненастоящем человеке · книга
6. «

   На каждую мечту найдётся свой Mastercard, человеческая глупость — бесценна.

   На каждую мечту найдётся свой Mastercard, человеческая глупость — бесценна.

   — Р.А.Б. · книга
7. «

   «Я люблю тебя» — ничего не значащая реплика, нечто вроде слов-паразитов, связующих паузы в диалоге.

   «Я люблю тебя» — ничего не значащая реплика, нечто вроде слов-паразитов, связующих паузы в диалоге.

   — The Тёлки. Повесть о ненастоящей любви · книга
8. «

   Жениться! Да я еще толком глаза не разлепил. Тоже мне, сватовство вслепую… Моё положение осложняет ещё и то, что голый человек не способен ответить ничего вразумительного на подобное предложение! Как-то сложно всё! И что мне отвечать? Банальное «да, конечно» или тупое «а когда?», «а зачем?». Или переспросить «в смысле?». А, может быть, пойти дальше, включить лицемера: «Я и сам давно хотел тебе предложить, зайка, да все не решался. А тут ты, зайка, первая подняла эту тему, да так удачно! Так удачно, зайка, что я и не знаю, что тебе ответить, родная!!!» Слишком много «заек», слишком мало эмоций… Что же делать-то?

   Жениться! Да я еще толком глаза не разлепил. Тоже мне, сватовство вслепую… Моё положение осложняет ещё и то, что голый человек не способен ответить ничего вразумительного на подобное предложение! Как-то сложно всё! И что мне отвечать? Банальное «да, конечно» или тупое «а когда?», «а зачем?». Или переспросить «в смысле?». А, может быть, пойти дальше, включить лицемера: «Я и сам давно хотел тебе предложить, зайка, да все не решался. А тут ты, зайка, первая подняла эту тему, да так удачно! Так удачно, зайка, что я и не знаю, что тебе ответить, родная!!!» Слишком много «заек», слишком мало эмоций… Что же делать-то?

   — The Тёлки. Повесть о ненастоящей любви · книга
9. «

   Она выглядит на двадцать пять (когда молчит), рассказывает всем, что ей почти двадцать шесть, хотя месяц назад ей исполнилось двадцать три.

   Она выглядит на двадцать пять (когда молчит), рассказывает всем, что ей почти двадцать шесть, хотя месяц назад ей исполнилось двадцать три.

   — Андрей Миркин · книга
10. «

    А ты просто сидишь на полу и время от времени сглатываешь — то ли виски, то ли слёзы, то ли чёрт его знает что.

    А ты просто сидишь на полу и время от времени сглатываешь — то ли виски, то ли слёзы, то ли чёрт его знает что.

    — Videoты, или The Телки. Два года спустя · книга
11. «

    — Антон, ты не боишься того, что этот проект будет последним для нас? — Нет, а ты? — я закуриваю, — боишься? — Боюсь, — честно отвечает он, — не так сильно, как испугался бы год назад, но боюсь. — Не бойся, — усмехаюсь я, — в крайнем случае, тайгу посмотрим. Говорят, там места красивые. Ты был в тайге? — Не-а, — Вадим сплёвывает через плечо.

    — Антон, ты не боишься того, что этот проект будет последним для нас? — Нет, а ты? — я закуриваю, — боишься? — Боюсь, — честно отвечает он, — не так сильно, как испугался бы год назад, но боюсь. — Не бойся, — усмехаюсь я, — в крайнем случае, тайгу посмотрим. Говорят, там места красивые. Ты был в тайге? — Не-а, — Вадим сплёвывает через плечо.

    — Вадим · книга
12. «

    «Тебе хорошо со мной?», — задаёт она вопрос, который вот уже три тысячи лет возглавляет посторгазмический хит-парад.

    «Тебе хорошо со мной?», — задаёт она вопрос, который вот уже три тысячи лет возглавляет посторгазмический хит-парад.

    — Videoты, или The Телки. Два года спустя · книга
13. «

    Мы просто растворились друг в друге. Раз – и всё. Как сахар в чае.

    Мы просто растворились друг в друге. Раз – и всё. Как сахар в чае.

    — The Тёлки. Повесть о ненастоящей любви · книга
14. «

    Мы все дружно выпиваем коктейль из страсти, похоти, нежности, ревности, крови и обмана.

    Мы все дружно выпиваем коктейль из страсти, похоти, нежности, ревности, крови и обмана.

    — Духless. Повесть о ненастоящем человеке · книга
15. «

    Если продолжать ступать по столь высоко поднятой вами шпаге человеческой мысли, то мы придём...

    Если продолжать ступать по столь высоко поднятой вами шпаге человеческой мысли, то мы придём...

    — Media Sapiens. Повесть о третьем сроке · книга
16. «

    Люди жили и умирали для того, чтобы завтра стать новостями в твиттере. В городе, который они любили, и который их тоже нет.

    Люди жили и умирали для того, чтобы завтра стать новостями в твиттере. В городе, который они любили, и который их тоже нет.

    — Москва, я не люблю тебя · книга
17. «

    Я оказался в самой худшей и прежде не свойственной мне ситуации: я знаю, что будет со мной завтра.

    Я оказался в самой худшей и прежде не свойственной мне ситуации: я знаю, что будет со мной завтра.

    — Videoты, или The Телки. Два года спустя · книга
18. «

    — Только ты учти, это у тебя в Москве люди выбирают между «Мариком» и... как ты это назвал-то? — «Марио». — Ага, вот именно. Выбирают между кабаком и кабаком покруче или выбирают между Машке один раз или Петьке два раза, а в провинции все жестче. Кто-то выбирает между «Балтикой» номер шесть и «Балтикой» номер девять, а кто-то между молоком и хлебом.

    — Только ты учти, это у тебя в Москве люди выбирают между «Мариком» и... как ты это назвал-то? — «Марио». — Ага, вот именно. Выбирают между кабаком и кабаком покруче или выбирают между Машке один раз или Петьке два раза, а в провинции все жестче. Кто-то выбирает между «Балтикой» номер шесть и «Балтикой» номер девять, а кто-то между молоком и хлебом.

    — Духless. Повесть о ненастоящем человеке · книга
19. «

    Я сижу со своим знакомым Тимуром, одним из тех знакомых, которых все по привычке называют друзьями, хотя, конечно, никакие они не друзья, а просто люди, которым ты звонишь, когда тебе нечем занять вечер и нужен собутыльник, чтобы просадить в кабаке очередную пару сотен.

    Я сижу со своим знакомым Тимуром, одним из тех знакомых, которых все по привычке называют друзьями, хотя, конечно, никакие они не друзья, а просто люди, которым ты звонишь, когда тебе нечем занять вечер и нужен собутыльник, чтобы просадить в кабаке очередную пару сотен.

    — Духless. Повесть о ненастоящем человеке · книга
20. «

    Лишь одна из тысячи человеческих особей способна сопротивляться пошлости и уродству окружающего мира, оставаясь думающим человеком.

    Лишь одна из тысячи человеческих особей способна сопротивляться пошлости и уродству окружающего мира, оставаясь думающим человеком.

    — Духless. Повесть о ненастоящем человеке · книга