Сергей Минаев: 312 высказываний о главном

Ниже 312 цитат Сергея Минаева — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Удивительно: как только задумаешь какое-то ублюдство, способное вытащить тебя из дерьма, быстро находится здравая логика, правильные аргументы и доводы, оправдывающие все что угодно.

   Удивительно: как только задумаешь какое-то ублюдство, способное вытащить тебя из дерьма, быстро находится здравая логика, правильные аргументы и доводы, оправдывающие все что угодно.

   — The Тёлки. Повесть о ненастоящей любви · книга
2. «

   — Во как, — говорит стоящий у меня за спиной Вадим, — выходит дело, он уже в курсе? — Сдаётся мне, он с самого начала в курсе, — я рву записку. — Это как? — Вадим чешет затылок. — А так. Потому что те, кто нас любят, смотрят нам вслед, — я кидаю порванную записку в пепельницу и поджигаю, — причём постоянно. Ведь рок-н-ролл мёртв... — ...а мы ещё нет, — резюмирует Вадим.

   — Во как, — говорит стоящий у меня за спиной Вадим, — выходит дело, он уже в курсе? — Сдаётся мне, он с самого начала в курсе, — я рву записку. — Это как? — Вадим чешет затылок. — А так. Потому что те, кто нас любят, смотрят нам вслед, — я кидаю порванную записку в пепельницу и поджигаю, — причём постоянно. Ведь рок-н-ролл мёртв... — ...а мы ещё нет, — резюмирует Вадим.

   — Вадим · книга
3. «

   — Условно говоря, я хочу, чтобы уволили главную бухгалтершу колхоза. Что мне для этого нужно сделать? — Кого? — ржёт Вадим. — Главбуха колхоза? Ну, для этого тебе нужно, как минимум, в бухучете разбираться, чтобы отловить косяки бухгалтера. — Глупость какая. Для этого нужно событие. Допустим, я сп"""ил корову вчера, а механика Пупкина сегодня видели на рынке, торгующим какими то железками. Вадим прикрывает лицо рукой и тоненько хихикает: — Сп"""ил корову. Механик, хи, хи, хи. Какая связь то? — А вот какая. Я в деревне разогреваю молву, что торговал он не только железками, но и мясом. И это есть форменное безобразие! Он уже и так полколхоза унёс, так то — железки. А теперь он и до скотины добрался. А покрывает его в этом главбухша, к которой он (а люди видели!) ходит по субботам типа на чай.<...> В бумагах у ней бардак, деньги из за этого народу не плотят. А теперь ещё и скотину нашу воруют безнаказанно. Врубаешься? Вадим, как зачарованный, смотрит на меня: <...> — А если, фигурально выражаясь, несмотря на народный гнев, бухгалтершу не уволят, что тогда? <...> — А ничего не будет. Нам то какая разница, Вадик? Корову то я уже сп"""ил…

   — Условно говоря, я хочу, чтобы уволили главную бухгалтершу колхоза. Что мне для этого нужно сделать? — Кого? — ржёт Вадим. — Главбуха колхоза? Ну, для этого тебе нужно, как минимум, в бухучете разбираться, чтобы отловить косяки бухгалтера. — Глупость какая. Для этого нужно событие. Допустим, я сп"""ил корову вчера, а механика Пупкина сегодня видели на рынке, торгующим какими то железками. Вадим прикрывает лицо рукой и тоненько хихикает: — Сп"""ил корову. Механик, хи, хи, хи. Какая связь то? — А вот какая. Я в деревне разогреваю молву, что торговал он не только железками, но и мясом. И это есть форменное безобразие! Он уже и так полколхоза унёс, так то — железки. А теперь он и до скотины добрался. А покрывает его в этом главбухша, к которой он (а люди видели!) ходит по субботам типа на чай.<...> В бумагах у ней бардак, деньги из за этого народу не плотят. А теперь ещё и скотину нашу воруют безнаказанно. Врубаешься? Вадим, как зачарованный, смотрит на меня: <...> — А если, фигурально выражаясь, несмотря на народный гнев, бухгалтершу не уволят, что тогда? <...> — А ничего не будет. Нам то какая разница, Вадик? Корову то я уже сп"""ил…

   — Media Sapiens. Повесть о третьем сроке · книга
4. «

   Самая распространенная фраза в телефонных разговорах — «Я тебе перезвоню». С неё начинают, ею заканчивают, с её помощью, видимо, говорят.

   Самая распространенная фраза в телефонных разговорах — «Я тебе перезвоню». С неё начинают, ею заканчивают, с её помощью, видимо, говорят.

   — Videoты, или The Телки. Два года спустя · книга
5. «

   Ненавижу фразу «есть немного». Как правило, ее произносят люди, сидящие по уши в говне, но отчаянно этого состояния не признающие. Например: «Ты в последнее время частенько бухой» – говорят обычно другу, который спивается. – Ну, есть немного. – Машину сильно разбил? (Зная, что разбил под списание.) – Ну, есть немного. То есть уже жопа. Ты это знаешь, и все это знают. Тут бы признать и согласиться. Но ты этим своим лицемерным «есть немного» ищешь компромисс с самим собой, признавая наличие проблемы и одновременно понижая ее уровень. Меня с детства учили, что компромиссы для лузеров. Даже если лузеры уезжают на «Бентли».

   Ненавижу фразу «есть немного». Как правило, ее произносят люди, сидящие по уши в говне, но отчаянно этого состояния не признающие. Например: «Ты в последнее время частенько бухой» – говорят обычно другу, который спивается. – Ну, есть немного. – Машину сильно разбил? (Зная, что разбил под списание.) – Ну, есть немного. То есть уже жопа. Ты это знаешь, и все это знают. Тут бы признать и согласиться. Но ты этим своим лицемерным «есть немного» ищешь компромисс с самим собой, признавая наличие проблемы и одновременно понижая ее уровень. Меня с детства учили, что компромиссы для лузеров. Даже если лузеры уезжают на «Бентли».

   — New Духless 21 века. Селфи · книга
6. «

   И самое главное во всём происходившем — его глаза. Такие искрящиеся, такие трогательные, иногда со снежинкой на реснице, иногда мутные от недосыпа. Его глаза. Каждый день. Близко-близко...

   И самое главное во всём происходившем — его глаза. Такие искрящиеся, такие трогательные, иногда со снежинкой на реснице, иногда мутные от недосыпа. Его глаза. Каждый день. Близко-близко...

   — The Тёлки. Повесть о ненастоящей любви · книга
7. «

   Все получили то, во что играли. Ведь игру придумали мы все. А у придуманных игр всегда какие-то косяки с финалом.

   Все получили то, во что играли. Ведь игру придумали мы все. А у придуманных игр всегда какие-то косяки с финалом.

   — The Тёлки. Повесть о ненастоящей любви · книга
8. «

   Это были интересные ощущения. Я оказался среди людей, с которыми раньше никогда не пересекался, не слышал их разговоров, не чувствовал их запахов, не бывал в местах их обитания. Это был мир «домохозяек среднего возраста», которые, как я думал, живут только в рейтинге Гэллапа. Мир гастарбайтеров, кавказских водителей маршруток, помятых отцов семейств и прочих душных людей. Еще в нем были студенты-недохипстеры с вечно красными веками, «красаучики», дагестанские стрижки под Мирей Матье (кстати, они называются «москвичка») и собственно «москвички» – вызывающе одетые провинциалки и хабалистые педовки. Здесь на стенах вагонов рекламировали неизвестные мне бренды и магазины, читали книги, названий и авторов которых я никогда не слышал (изредка на глаза попадались мои, чего уж там). Здесь листали журналы, которые, как я думал, закрылись еще в конце девяностых, обсуждали детали вчерашнего «Пусть говорят», негодовали по поводу «обуревших, сука, америкосов» так, будто эти америкосы «обурели» прямо у них в подъезде. Здесь даже самые молодые люди шутили шутками своих родителей. Но никто никогда не улыбался в ответ. Здесь вообще никто не улыбался. Чужая повседневность имела вечно озабоченное, недовольное лицо. Кромешное РАО «Роспечаль», под стать моему состоянию. В общем, эта Москва оказалась незнакомым мне городом. Я не знал ее правил, порядков и привычек. Я не был знаком с ее жителями. Я чувствовал лишь запах. Столица пахла потом, типографской краской газет, которые пачкают руки, и одеколоном Paco Rabanne.

   Это были интересные ощущения. Я оказался среди людей, с которыми раньше никогда не пересекался, не слышал их разговоров, не чувствовал их запахов, не бывал в местах их обитания. Это был мир «домохозяек среднего возраста», которые, как я думал, живут только в рейтинге Гэллапа. Мир гастарбайтеров, кавказских водителей маршруток, помятых отцов семейств и прочих душных людей. Еще в нем были студенты-недохипстеры с вечно красными веками, «красаучики», дагестанские стрижки под Мирей Матье (кстати, они называются «москвичка») и собственно «москвички» – вызывающе одетые провинциалки и хабалистые педовки. Здесь на стенах вагонов рекламировали неизвестные мне бренды и магазины, читали книги, названий и авторов которых я никогда не слышал (изредка на глаза попадались мои, чего уж там). Здесь листали журналы, которые, как я думал, закрылись еще в конце девяностых, обсуждали детали вчерашнего «Пусть говорят», негодовали по поводу «обуревших, сука, америкосов» так, будто эти америкосы «обурели» прямо у них в подъезде. Здесь даже самые молодые люди шутили шутками своих родителей. Но никто никогда не улыбался в ответ. Здесь вообще никто не улыбался. Чужая повседневность имела вечно озабоченное, недовольное лицо. Кромешное РАО «Роспечаль», под стать моему состоянию. В общем, эта Москва оказалась незнакомым мне городом. Я не знал ее правил, порядков и привычек. Я не был знаком с ее жителями. Я чувствовал лишь запах. Столица пахла потом, типографской краской газет, которые пачкают руки, и одеколоном Paco Rabanne.

   — Владимир Богданов · книга
9. «

   Такой человек – окурок, брошенный в пепельницу мегаполиса.

   Такой человек – окурок, брошенный в пепельницу мегаполиса.

   — The Тёлки. Повесть о ненастоящей любви · книга
10. «

    Интернет – очень притягательная штука из-за такого рода вещей. Помимо того, что он является прекрасной площадкой для общения, он открывает человеку возможность иного рода. Ту, о которой мы читали в фантастических романах. Возможность перевоплощения.

    Интернет – очень притягательная штука из-за такого рода вещей. Помимо того, что он является прекрасной площадкой для общения, он открывает человеку возможность иного рода. Ту, о которой мы читали в фантастических романах. Возможность перевоплощения.

    — Духless. Повесть о ненастоящем человеке · книга
11. «

    Я оказался в самой худшей и прежде не свойственной мне ситуации: я знаю, что будет со мной завтра.

    Я оказался в самой худшей и прежде не свойственной мне ситуации: я знаю, что будет со мной завтра.

    — Videoты, или The Телки. Два года спустя · книга
12. «

    Ну почему? Почему, если ты намылил голову в 2007 году, в квартире, находящейся практически в центре столицы нашей Родины, то шансы пятьдесят на пятьдесят, что горячую воду не выключат?

    Ну почему? Почему, если ты намылил голову в 2007 году, в квартире, находящейся практически в центре столицы нашей Родины, то шансы пятьдесят на пятьдесят, что горячую воду не выключат?

    — The Тёлки. Повесть о ненастоящей любви · книга
13. «

    ...если вы хотите узнать, чем дышит контора, — посетите сначала курилку, потом туалет.

    ...если вы хотите узнать, чем дышит контора, — посетите сначала курилку, потом туалет.

    — Media Sapiens. Повесть о третьем сроке · книга
14. «

    Почему со временем тебя бесят все детали, в которые когда-то влюбился?

    Почему со временем тебя бесят все детали, в которые когда-то влюбился?

    — The Тёлки. Повесть о ненастоящей любви · книга
15. «

    Люди семенят, пытаясь не опоздать на работу, многие на ходу лопочут по мобильникам, постепенно втягивая свои невыспавшиеся мозги в утреннюю суету города. (Мобильные телефоны выполняют в настоящее время, ко всему прочему, еще и функцию дополнительного будильника. Если первый будит тебя на работу, то второй сообщает тебе, что она уже началась.) Иногда мое воображение дорисовывает чуть сгорбленным фигуркам тюки на спинах, превращая их в крепостных рабов, ежедневно несущих своим хозяевам оброки в виде собственного здоровья, чувств и эмоций. Самое глупое и самое ужасное в этом то, что все это они делают по своей собственной воле, в отсутствие каких-либо кабальных крепостных грамот.

    Люди семенят, пытаясь не опоздать на работу, многие на ходу лопочут по мобильникам, постепенно втягивая свои невыспавшиеся мозги в утреннюю суету города. (Мобильные телефоны выполняют в настоящее время, ко всему прочему, еще и функцию дополнительного будильника. Если первый будит тебя на работу, то второй сообщает тебе, что она уже началась.) Иногда мое воображение дорисовывает чуть сгорбленным фигуркам тюки на спинах, превращая их в крепостных рабов, ежедневно несущих своим хозяевам оброки в виде собственного здоровья, чувств и эмоций. Самое глупое и самое ужасное в этом то, что все это они делают по своей собственной воле, в отсутствие каких-либо кабальных крепостных грамот.

    — Духless. Повесть о ненастоящем человеке · книга
16. «

    — Почему? За что? Почему ты не можешь остаться мужчиной и просто сказать мне, что больше меня не любишь? Зачем тебе обязательно нужно уничтожить меня?

    — Почему? За что? Почему ты не можешь остаться мужчиной и просто сказать мне, что больше меня не любишь? Зачем тебе обязательно нужно уничтожить меня?

    — Videoты, или The Телки. Два года спустя · книга
17. «

    Может, действительно не судьба? Лучше разрубить сразу, чем делать сотни мелких надрезов.

    Может, действительно не судьба? Лучше разрубить сразу, чем делать сотни мелких надрезов.

    — Videoты, или The Телки. Два года спустя · книга
18. «

    Если наше поколение и будет удостоено какой-то надписи на братской могиле, то скорее всего там будет написано следующее:

    Если наше поколение и будет удостоено какой-то надписи на братской могиле, то скорее всего там будет написано следующее:

    — Духless. Повесть о ненастоящем человеке · книга
19. «

    Миром давно уже не правит капитал. Лицемерие и ханжество – вот истинные короли мира.

    Миром давно уже не правит капитал. Лицемерие и ханжество – вот истинные короли мира.

    — Духless. Повесть о ненастоящем человеке · книга
20. «

    Мне страшно признаться самому себе, что, кроме уже изложенного, Я НИ ЧЕРТА НЕ УМЕЮ ДЕЛАТЬ! Я обычный прожигатель жизни. Мне двадцать семь, у меня ни семьи, ни девушки, ни нормальной работы, ни нормальных друзей. Я бездарность, популист, тупой урод, подонок, заболевший СПИДом и, до кучи, заразивший женщину и ребенка. Я кручу романы, занимаюсь ерундой, употребляю алкоголь и наркотики, чтобы заглушить мысль о том, что я полный ноль. Вместо этого я внушил себе, что все так живут. Работают, чтобы получить правильное позиционирование, дружат ради промоушена и спят со смазливыми телками, чтобы компенсировать отсутствие дорогой машины и золотой «AmEx». Все эти составляющие помогут мне в скором будущем влиться в шоу-бизнес, стать супер-успешным и, как следствие, супер-богатым чуваком.

    Мне страшно признаться самому себе, что, кроме уже изложенного, Я НИ ЧЕРТА НЕ УМЕЮ ДЕЛАТЬ! Я обычный прожигатель жизни. Мне двадцать семь, у меня ни семьи, ни девушки, ни нормальной работы, ни нормальных друзей. Я бездарность, популист, тупой урод, подонок, заболевший СПИДом и, до кучи, заразивший женщину и ребенка. Я кручу романы, занимаюсь ерундой, употребляю алкоголь и наркотики, чтобы заглушить мысль о том, что я полный ноль. Вместо этого я внушил себе, что все так живут. Работают, чтобы получить правильное позиционирование, дружат ради промоушена и спят со смазливыми телками, чтобы компенсировать отсутствие дорогой машины и золотой «AmEx». Все эти составляющие помогут мне в скором будущем влиться в шоу-бизнес, стать супер-успешным и, как следствие, супер-богатым чуваком.

    — The Тёлки. Повесть о ненастоящей любви · книга