39 цитат Шаня Са

Подборка из 39 цитат Шаня Са: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Слезы — оружие слабых, утешение — сильных.

   Слезы — оружие слабых, утешение — сильных.

   — Императрица · книга
2. «

   Все — иллюзия и сон.

   Все — иллюзия и сон.

   — Императрица · книга
3. «

   Мне было жаль этих пылких, заботливых и алчных созданий. Они еще не ведали, что я разрушу их мир, дабы построить собственный. Не знали, что избавление я принесу, используя пламень и лед.

   Мне было жаль этих пылких, заботливых и алчных созданий. Они еще не ведали, что я разрушу их мир, дабы построить собственный. Не знали, что избавление я принесу, используя пламень и лед.

   — Императрица · книга
4. «

   Женщина в расцвете красоты, она была одержима мыслью о старости и забвении.

   Женщина в расцвете красоты, она была одержима мыслью о старости и забвении.

   — Императрица · книга
5. «

   Отныне не будет вскинутых рук, размахивающих копьем кары, не будет тщетных усилий и бесполезной суеты. Теперь, когда злые духи изгнаны, я подавлю шум этого мира силой неподвижности.

   Отныне не будет вскинутых рук, размахивающих копьем кары, не будет тщетных усилий и бесполезной суеты. Теперь, когда злые духи изгнаны, я подавлю шум этого мира силой неподвижности.

   — Императрица · книга
6. «

   Мне было неведомо, что оставаться напряженной, как вскинутый для выстрела лук, испытывать ненасытный душевный жар, корчиться от смутных желаний и судорог и животе — значит, просто влюбиться.

   Мне было неведомо, что оставаться напряженной, как вскинутый для выстрела лук, испытывать ненасытный душевный жар, корчиться от смутных желаний и судорог и животе — значит, просто влюбиться.

   — Императрица · книга
7. «

   Прошлое, с его падениями и новыми взлетами, удачами и трудностями, уже убедило меня, что я ношу на челе знак необычной судьбы. Я познала страдание и коснулась крыла смерти. Всякий раз, достигнув крайних пределов отчаяния, покинутая богами и людьми, я умела находить в себе, в своем теле нужные для победы силы. А это и есть печать, голос, музыка Провидения. Пророчество обнажило истину, скрытую за выпавшими на мою долю испытаниями. Закалив в бушующем пламени и ледяной воде, боги сделали меня своей представительницей на земле.

   Прошлое, с его падениями и новыми взлетами, удачами и трудностями, уже убедило меня, что я ношу на челе знак необычной судьбы. Я познала страдание и коснулась крыла смерти. Всякий раз, достигнув крайних пределов отчаяния, покинутая богами и людьми, я умела находить в себе, в своем теле нужные для победы силы. А это и есть печать, голос, музыка Провидения. Пророчество обнажило истину, скрытую за выпавшими на мою долю испытаниями. Закалив в бушующем пламени и ледяной воде, боги сделали меня своей представительницей на земле.

   — Императрица · книга
8. «

   Почему вся жизнь — сплошные расставания?

   Почему вся жизнь — сплошные расставания?

   — Императрица · книга
9. «

   Мне исполнилось двадцать восемь лет, а это возраст, когда женщине пора кончить с иллюзиями.

   Мне исполнилось двадцать восемь лет, а это возраст, когда женщине пора кончить с иллюзиями.

   — Императрица · книга
10. «

    Тщетно пыталась успокоить я это кипение надежд. Чем язвительнее я высмеивала столь заоблачные грезы, тем отчаяннее становилось мое желание завоевать расположение того, о ком мечтают все десять тысяч обитательниц Бокового двора.

    Тщетно пыталась успокоить я это кипение надежд. Чем язвительнее я высмеивала столь заоблачные грезы, тем отчаяннее становилось мое желание завоевать расположение того, о ком мечтают все десять тысяч обитательниц Бокового двора.

    — Императрица · книга
11. «

    Я поняла, почему так люблю лошадей — эти земные облака. И горы — отвесные лестницы к вратам Неба. Мне стало ясно, откуда эта тяга к вершинам, сила подниматься всякий раз, как падаю в пропасть, и страсть к зодчеству: храмы, статуи, колонны, каменные плиты — все это смотрит в небо. Мои сочувствие и равнодушие к человеческим несчастьям тоже нашли здесь объяснение. Всю эту жизнь я пыталась оторваться от Земли и воссоединиться с Небом, своей родиной, где остались мои корни.

    Я поняла, почему так люблю лошадей — эти земные облака. И горы — отвесные лестницы к вратам Неба. Мне стало ясно, откуда эта тяга к вершинам, сила подниматься всякий раз, как падаю в пропасть, и страсть к зодчеству: храмы, статуи, колонны, каменные плиты — все это смотрит в небо. Мои сочувствие и равнодушие к человеческим несчастьям тоже нашли здесь объяснение. Всю эту жизнь я пыталась оторваться от Земли и воссоединиться с Небом, своей родиной, где остались мои корни.

    — Императрица · книга
12. «

    — Я думала, ты в тюрьме. Он поднимает голову. Я вижу в его глазах ненависть и желание. — Ты — моя тюрьма.

    — Я думала, ты в тюрьме. Он поднимает голову. Я вижу в его глазах ненависть и желание. — Ты — моя тюрьма.

    — Играющая в го · книга
13. «

    Я стала красивой, когда красота превратилась в нечто бесполезное.

    Я стала красивой, когда красота превратилась в нечто бесполезное.

    — Императрица · книга
14. «

    Семья — это врожденная болезнь. Моя же сделала меня калекой.

    Семья — это врожденная болезнь. Моя же сделала меня калекой.

    — Императрица · книга
15. «

    Я отреклась от всего и все оставила в прошлом. Я готова была выстрадать самоуничтожение, чтобы возродиться для будущего.

    Я отреклась от всего и все оставила в прошлом. Я готова была выстрадать самоуничтожение, чтобы возродиться для будущего.

    — Императрица · книга
16. «

    Злословие этого мира пытается уничтожить красоту, ибо завидует ей, но ложь никогда не выдерживает света истины.

    Злословие этого мира пытается уничтожить красоту, ибо завидует ей, но ложь никогда не выдерживает света истины.

    — Императрица · книга
17. «

    В Запретном дворце все женщины — красивые, уродливые, умные, тупые, утонченные и неотесанные — лишь ароматная пыльца. И вихрь истории уносит их, не делая различий.

    В Запретном дворце все женщины — красивые, уродливые, умные, тупые, утонченные и неотесанные — лишь ароматная пыльца. И вихрь истории уносит их, не делая различий.

    — Императрица · книга
18. «

    Как можно плениться летающим повсюду светлячком, если я обещана ей, неподвижной и ослепительной звезде?

    Как можно плениться летающим повсюду светлячком, если я обещана ей, неподвижной и ослепительной звезде?

    — Императрица · книга
19. «

    В предыдущем рождении ты слышала сутру Большой Нирваны. Благодаря столь счастливой случайности ты стала жительницей небес. Сегодня, выслушав мое предсказание, ты оставишь это нематериальное тело и облечешься в плоть смертной женщины. Ты будешь править на земле и станешь бодхисатвой, ведущим бренный мир к просветлению.

    В предыдущем рождении ты слышала сутру Большой Нирваны. Благодаря столь счастливой случайности ты стала жительницей небес. Сегодня, выслушав мое предсказание, ты оставишь это нематериальное тело и облечешься в плоть смертной женщины. Ты будешь править на земле и станешь бодхисатвой, ведущим бренный мир к просветлению.

    — Императрица · книга
20. «

    Для Прелестнейшей Супруги ткачихи-девственницы вплетали в ткань цвета закатных облаков, а дворцовые швеи кроили легчайшие одеяния. Вышивальщицы, вдев в алмазную иглу солнечный луч, сплетали волшебные узоры. Прелестнейшая Супруга купалась в воде с благовониями, выцеженными из лунного света, пила дыхание звезд. Столь утонченная и легкая, как облако, богиня не могла вкушать грубую земную пищу. Пчелы сами предлагали ей мед, фрукты умирали от, желания растаять у нее на языке. Испытывая жажду, она касалась губами утренней росы, снятой с лепестков кувшинок. Если она улыбалась, цветы бледнели от зависти, а листья падали с деревьев, чтобы поцеловать носки ее туфелек.

    Для Прелестнейшей Супруги ткачихи-девственницы вплетали в ткань цвета закатных облаков, а дворцовые швеи кроили легчайшие одеяния. Вышивальщицы, вдев в алмазную иглу солнечный луч, сплетали волшебные узоры. Прелестнейшая Супруга купалась в воде с благовониями, выцеженными из лунного света, пила дыхание звезд. Столь утонченная и легкая, как облако, богиня не могла вкушать грубую земную пищу. Пчелы сами предлагали ей мед, фрукты умирали от, желания растаять у нее на языке. Испытывая жажду, она касалась губами утренней росы, снятой с лепестков кувшинок. Если она улыбалась, цветы бледнели от зависти, а листья падали с деревьев, чтобы поцеловать носки ее туфелек.

    — Императрица · книга