22 цитаты Скарлетта Сента-Клэра — избранное

Подборка из 22 цитаты Скарлетта Сента-Клэра: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Ты можешь изображать из себя смертную, но при этом все равно выглядеть божественно.

   Ты можешь изображать из себя смертную, но при этом все равно выглядеть божественно.

   — Деметра · книга
2. «

   Он был прекрасен в темном смысле этого слова – таком, что сулил разбитое сердце.

   Он был прекрасен в темном смысле этого слова – таком, что сулил разбитое сердце.

   — Прикосновение тьмы · книга
3. «

   — Он сохранит твою тайну или окажется в Тартаре. Гермес стряхнул грязь и камни с рук и груди. — Знаешь, Аид, не все должно быть угрозой. Ты мог бы попробовать время от времени просить — точно так же, как мог бы попросить меня отойти от своей богини, вместо того, чтобы бросать меня полпути через Подземный мир. — Я не его богиня!

   — Он сохранит твою тайну или окажется в Тартаре. Гермес стряхнул грязь и камни с рук и груди. — Знаешь, Аид, не все должно быть угрозой. Ты мог бы попробовать время от времени просить — точно так же, как мог бы попросить меня отойти от своей богини, вместо того, чтобы бросать меня полпути через Подземный мир. — Я не его богиня!

   — Гермес · книга
4. «

   Иногда покер – игра притворства… Особенно когда проигрываешь.

   Иногда покер – игра притворства… Особенно когда проигрываешь.

   — Аид · книга
5. «

   — Почему вы служите Аиду? — Я не служу лорду Аиду. Я на него работаю. Есть разница.

   — Почему вы служите Аиду? — Я не служу лорду Аиду. Я на него работаю. Есть разница.

   — Персефона (Persephone) · книга
6. «

   — Честно говоря, мне не хочется встречаться с Аидом, – наконец сказала она. Эти слова имели привкус горечи, потому что на самом деле это была ложь. Правда заключалась в том, что ей были очень любопытны и он сам, и его мир. Ей казалось весьма интригующим то, что он был таким неуловимым, а пари, которые он заключал со смертными, – совершенно чудовищными. Бог мертвых представлял собой все, чем не являлась она, – нечто темное и притягательное.

   — Честно говоря, мне не хочется встречаться с Аидом, – наконец сказала она. Эти слова имели привкус горечи, потому что на самом деле это была ложь. Правда заключалась в том, что ей были очень любопытны и он сам, и его мир. Ей казалось весьма интригующим то, что он был таким неуловимым, а пари, которые он заключал со смертными, – совершенно чудовищными. Бог мертвых представлял собой все, чем не являлась она, – нечто темное и притягательное.

   — Персефона (Persephone) · книга
7. «

   — Ты не Аид, — сказала она, смутившись. — Нет, — он выглядел удивленным. – Я Гермес. — А, — сказала она и снова опустила голову. — А? — Да, а. Он усмехнулся. — Значит, ты слышала обо мне? Она закатила глаза. – Бог Хитрости и Воровства. — Прошу прощения, ты забыла о торговле, коммерции, купечестве, дорожном спорте, путешествии, спортсменах, геральдике... — Как я могла забыть геральдику?

   — Ты не Аид, — сказала она, смутившись. — Нет, — он выглядел удивленным. – Я Гермес. — А, — сказала она и снова опустила голову. — А? — Да, а. Он усмехнулся. — Значит, ты слышала обо мне? Она закатила глаза. – Бог Хитрости и Воровства. — Прошу прощения, ты забыла о торговле, коммерции, купечестве, дорожном спорте, путешествии, спортсменах, геральдике... — Как я могла забыть геральдику?

   — Персефона (Persephone) · книга
8. «

   — Аида не интересует любовь, и он не подходит для отношений. Продолжай идти по этому пути, и тебе будет больно. — Ты мне угрожаешь? — Нет, это последствия любви к богу. — Я не влюблена в Аида, — возразила Персефона. Нимфа одарила его жестокой улыбкой. — Отрицание, — сказала она. — Это первая стадия неохотной любви. Не совершай этой ошибки, Персефона.

   — Аида не интересует любовь, и он не подходит для отношений. Продолжай идти по этому пути, и тебе будет больно. — Ты мне угрожаешь? — Нет, это последствия любви к богу. — Я не влюблена в Аида, — возразила Персефона. Нимфа одарила его жестокой улыбкой. — Отрицание, — сказала она. — Это первая стадия неохотной любви. Не совершай этой ошибки, Персефона.

   — Персефона (Persephone) · книга
9. «

   — Для богов ты – две вещи, – сказала она Персефоне, когда та была совсем еще юной, – средство для получения преимущества в игре либо просто игрушка. — Мне кажется, ты ошибаешься, мама. Боги способны любить. Есть даже те, кто поженился. Деметра рассмеялась: — Боги женятся ради власти, мой цветок.

   — Для богов ты – две вещи, – сказала она Персефоне, когда та была совсем еще юной, – средство для получения преимущества в игре либо просто игрушка. — Мне кажется, ты ошибаешься, мама. Боги способны любить. Есть даже те, кто поженился. Деметра рассмеялась: — Боги женятся ради власти, мой цветок.

   — Деметра · книга
10. «

    — Я не понимаю, почему люди это делают. Он склонил голову набок. — Вам не нравится наша игра? — Нравится. Но… я не понимаю, почему люди играют с Аидом. Почему они хотят продать ему свою душу? — Они соглашаются на игру не потому, что хотят продать душу, – ответил он. – Они делают это, потому что думают, что могут выиграть. — А они выигрывают? — Иногда.

    — Я не понимаю, почему люди это делают. Он склонил голову набок. — Вам не нравится наша игра? — Нравится. Но… я не понимаю, почему люди играют с Аидом. Почему они хотят продать ему свою душу? — Они соглашаются на игру не потому, что хотят продать душу, – ответил он. – Они делают это, потому что думают, что могут выиграть. — А они выигрывают? — Иногда.

    — Персефона (Persephone) · книга
11. «

    Это всего лишь слова. Слова используются для создания историй и лжи, и иногда они соединяются вместе, чтобы сказать правду.

    Это всего лишь слова. Слова используются для создания историй и лжи, и иногда они соединяются вместе, чтобы сказать правду.

    — Прикосновение тьмы · книга
12. «

    Любовь — это эгоистичная причина, чтобы вернуть мертвого.

    Любовь — это эгоистичная причина, чтобы вернуть мертвого.

    — Аид · книга
13. «

    У владыки Аида нет привычки пытаться убедить мир в том, что он добрый бог.

    У владыки Аида нет привычки пытаться убедить мир в том, что он добрый бог.

    — Прикосновение тьмы · книга
14. «

    — Вы глухи к мольбам. Вам чуждо милосердие. Выражение лица Аида осталось непроницаемым. — Никто не молится богу мертвых, миледи, а когда кто-то это все-таки делает, уже слишком поздно.

    — Вы глухи к мольбам. Вам чуждо милосердие. Выражение лица Аида осталось непроницаемым. — Никто не молится богу мертвых, миледи, а когда кто-то это все-таки делает, уже слишком поздно.

    — Прикосновение тьмы · книга
15. «

    Страсть не нуждается в любви.

    Страсть не нуждается в любви.

    — Аид · книга
16. «

    — Мне угадать, кто ты? — О да, попробуй, — сказала она. Гермес на мгновение посерьезнел и постучал пальцем по своим полным губам. — Хм. Я думаю, что ты Богиня Сексуальной Неудовлетворенности. Персефона разразилась смехом. — Афродита? — Я сказал сексуальной неудовлетворённости? Я имел в виду сексуальной неудовлетворённости Аида.

    — Мне угадать, кто ты? — О да, попробуй, — сказала она. Гермес на мгновение посерьезнел и постучал пальцем по своим полным губам. — Хм. Я думаю, что ты Богиня Сексуальной Неудовлетворенности. Персефона разразилась смехом. — Афродита? — Я сказал сексуальной неудовлетворённости? Я имел в виду сексуальной неудовлетворённости Аида.

    — Гермес · книга
17. «

    Смертным нужна надежда, а не угрозы наказания.

    Смертным нужна надежда, а не угрозы наказания.

    — Персефона (Persephone) · книга
18. «

    Официантка явно чувствовала себя некомфортно – вероятно, из-за упоминания имени Аида. Многие предпочитали не произносить его либо называть Аидонеем, чтобы не привлекать излишнего внимания, но Персефона не боялась. Возможно, это было как-то связано с тем, что она и сама была богиней. – Я думаю, что у него определенно есть чувство юмора, – объяснила Персефона. – Ведь нарциссы – символ весны и перерождения. – Она поднесла пальцы к увядшим лепесткам. Эти цветы скорее должны были стать ее символом. – А иначе зачем он объявил их своими?

    Официантка явно чувствовала себя некомфортно – вероятно, из-за упоминания имени Аида. Многие предпочитали не произносить его либо называть Аидонеем, чтобы не привлекать излишнего внимания, но Персефона не боялась. Возможно, это было как-то связано с тем, что она и сама была богиней. – Я думаю, что у него определенно есть чувство юмора, – объяснила Персефона. – Ведь нарциссы – символ весны и перерождения. – Она поднесла пальцы к увядшим лепесткам. Эти цветы скорее должны были стать ее символом. – А иначе зачем он объявил их своими?

    — Прикосновение тьмы · книга
19. «

    — Кто ты такой, чтобы сомневаться в любви? — Бог, Персефона. Она пристально посмотрела на него. — Столько власти, и ты ничего не делаешь с ней, кроме как причинять боль.

    — Кто ты такой, чтобы сомневаться в любви? — Бог, Персефона. Она пристально посмотрела на него. — Столько власти, и ты ничего не делаешь с ней, кроме как причинять боль.

    — Персефона (Persephone) · книга
20. «

    Тень смерти часто является утешением для умирающих.

    Тень смерти часто является утешением для умирающих.

    — Прикосновение тьмы · книга