Аид

Кто ты такой, Чтобы нарушив закон, Прийти сюда и просить, О чём другие и мечтать не смеют? Наглость твоя, К тебе вернётся кнутом, Ничтожный, знаешь ли ты, Что испокон веков всего сильнее?

Они — всего лишь мёртвые люди... — А мы всего лишь умирающие боги.

Любовь — это эгоистичная причина, чтобы вернуть мертвого.

Разве месть слаще счастья?

Тяжело спасать, когда никто не жаждет спасения.

— Отец, — сказал Нико, — ты обещал, что Перси не пострадает. Ты сказал, что если я приведу его, то ты расскажешь мне о моем прошлом... о моей маме. Королева Персефона драматично вздохнула. — Мы могли бы не говорить о той женщине в моей присутствии? — Прости, моя голубка, — сказал Аид. — Я должен был ему что-то пообещать. Женщина по-старше фыркнула. — Я предупреждала тебя, дочь. Этот Аид — негодяй и мерзавец. Ты бы могла выйти замуж за бога врачей или бога докторов, но нееееет. Тебе совершенно необходимо было съесть тот гранат.

Пришел, увидел, закурил.

Зюся, я вернулся!

Вражда породит только вражду.

— Персефона! Что ты так долго? Отвечай же! — Или что? Что ты мне сделаешь? Я и так в аду!

Мне нужно, чтоб ты нашла его слабость. У всех есть слабости: у Пандоры был этот ящик, а троянцы поставили не на ту лошадь.

— Минуточку, минуточку. Ты Аид? — Да. — Прости, я не думал, что ты такой. Прикид что надо. — Ты предпочёл бы увидеть нечто такое? — Нет, нет! Слушай, лучше уж коси под Мика Джаггера, тебе больше идёт.

— Аид, давно не виделись! Как идут дела в загробном? — Ну, как тебе сказать... Темновато, мрачновато, в час пик горы трупов как всегда.

Я повторяю: мы все свободны жить в мире без ада, но некоторые сами изобретают свой собственный ад, потому что хотят страдать. Ад существует только в воображении людей. И благодаря их страху, чувству вины и мазохизму.

В ваших несчастьях виноваты только вы сами! Вы придумали их и осуществили собственными руками!

— Просто не верится, что ты завелась из-за какого-то парня! — Но этот не какой-то! Он открытый, милый, он никогда не сделает мне больно... — Ой, ну не надо, он же мужчина!