Станислав Лем — 175 цитат с глубоким смыслом

Станислав Лем — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 175 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   А теперь погаси свет, и до утра у нас не будет никаких огорчений, а утром, если нам захочется, позаботимся о новых.

   А теперь погаси свет, и до утра у нас не будет никаких огорчений, а утром, если нам захочется, позаботимся о новых.

   — Солярис · книга
2. «

   — Что говорят врачи? — Как обычно, говорят по-латыни, но не знают ничего.

   — Что говорят врачи? — Как обычно, говорят по-латыни, но не знают ничего.

   — Непобедимый · книга
3. «

   Каждый из нас с малых лет вцепляется в какую-нибудь частичку своего Я, которая им выбрана, выучена, получила признание окружающих, и вот мы холим ее, лелеем, совершенствуем, души в ней не чаем; так что каждый из нас — частица, притязающая на полноту, жалкий обрубок, выдающий себя за целое

   Каждый из нас с малых лет вцепляется в какую-нибудь частичку своего Я, которая им выбрана, выучена, получила признание окружающих, и вот мы холим ее, лелеем, совершенствуем, души в ней не чаем; так что каждый из нас — частица, притязающая на полноту, жалкий обрубок, выдающий себя за целое

   — Глас Господа · книга
4. «

   Природа не знает ни оценок, ни ценностей.

   Природа не знает ни оценок, ни ценностей.

   — Непобедимый · книга
5. «

   У любого вида разумных существ есть свои собственные дилеммы, многие из которых неразрешимы, и правило перехождения из огня в полымя, по-видимому, действительно для всей Вселенной.

   У любого вида разумных существ есть свои собственные дилеммы, многие из которых неразрешимы, и правило перехождения из огня в полымя, по-видимому, действительно для всей Вселенной.

   — Осмотр на месте · книга
6. «

   Там, наверху, дорогой мой Цифруша, надобно уже самому выдумывать цели и смыслы. Такова in ovo вся теория высших сущностей, то есть разума, который, высунувшись из болтанки и передряг материи, начинает дивиться как раз тому, что он разумен, и не знает, что ему делать с самим собой и что означают его сомнения!

   Там, наверху, дорогой мой Цифруша, надобно уже самому выдумывать цели и смыслы. Такова in ovo вся теория высших сущностей, то есть разума, который, высунувшись из болтанки и передряг материи, начинает дивиться как раз тому, что он разумен, и не знает, что ему делать с самим собой и что означают его сомнения!

   — Трурль · книга
7. «

   Счастье, конечно, вещь относительная. Счастье, господа, переплетается с несчастьем самым причудливым образом. Мне кажется, что людям должно хватать, если нет несчастья.

   Счастье, конечно, вещь относительная. Счастье, господа, переплетается с несчастьем самым причудливым образом. Мне кажется, что людям должно хватать, если нет несчастья.

   — Финкельштейн · книга
8. «

   Увы, не так поступает тошняк-полоумник! Он над бренными останками глумится, он их режет, кромсает, полосует, поджаривает и лишь потом поглощает в публичных кормилищах и пожиральнях, глядя на пляски обнажённых самок своего вида и тем самым разжигая себе аппетит на мертвечину; а мысль о том, чтобы покончить с этим галактически нестерпимым положением даже не приходит в его полужидкую голову! Напротив, он насочинял себе множество высших резонов, которые, размещаясь между его желудком, этой гробницей бесчисленных жертв, и бесконечностью, позволяют ему убивать с высоко поднятой головой. Больше я не буду говорить о занятиях и нравах так называемого человека разумного, дабы не отнимать у Высокого Собрания драгоценное время.

   Увы, не так поступает тошняк-полоумник! Он над бренными останками глумится, он их режет, кромсает, полосует, поджаривает и лишь потом поглощает в публичных кормилищах и пожиральнях, глядя на пляски обнажённых самок своего вида и тем самым разжигая себе аппетит на мертвечину; а мысль о том, чтобы покончить с этим галактически нестерпимым положением даже не приходит в его полужидкую голову! Напротив, он насочинял себе множество высших резонов, которые, размещаясь между его желудком, этой гробницей бесчисленных жертв, и бесконечностью, позволяют ему убивать с высоко поднятой головой. Больше я не буду говорить о занятиях и нравах так называемого человека разумного, дабы не отнимать у Высокого Собрания драгоценное время.

   — Тубанец · книга
9. «

   Отсутствие чужого несчастья не равнозначно собственному счастью.

   Отсутствие чужого несчастья не равнозначно собственному счастью.

   — Осмотр на месте · книга
10. «

    Невозможно с достоинством и изяществом кричать от боли (от наслаждения — тоже).

    Невозможно с достоинством и изяществом кричать от боли (от наслаждения — тоже).

    — Глас Господа · книга
11. «

    Физика — это узкая тропинка над пропастями, недоступными человеческому воображению. Это собрание ответов на некоторые вопросы, которые мы задаем миру, а мир отвечает нам — с условием, что мы не будем задавать ему иных вопросов, о которых вопиет здравый смысл. Что такое здравый смысл? То, что содержит интеллект, основанный на тех же чувствах, что у обезьян. Интеллект, познающий мир в соответствии с законами, сформированными в его земной биологической нише. Но мир за пределами этой ниши, этого рассадника умных человекообезьян, имеет особенности, которые нельзя взять в руку, увидеть, укусить, услышать, ощупать и, таким образом, освоить.

    Физика — это узкая тропинка над пропастями, недоступными человеческому воображению. Это собрание ответов на некоторые вопросы, которые мы задаем миру, а мир отвечает нам — с условием, что мы не будем задавать ему иных вопросов, о которых вопиет здравый смысл. Что такое здравый смысл? То, что содержит интеллект, основанный на тех же чувствах, что у обезьян. Интеллект, познающий мир в соответствии с законами, сформированными в его земной биологической нише. Но мир за пределами этой ниши, этого рассадника умных человекообезьян, имеет особенности, которые нельзя взять в руку, увидеть, укусить, услышать, ощупать и, таким образом, освоить.

    — Лоджер · книга
12. «

    Подумай о... о фетишисте, который влюбился, ну, скажем, в грязный лоскут; который, рискуя шкурой, добывает мольбами и угрозами этот свой драгоценный омерзительный лоскут... Это, должно быть, забавно, а? Который одновременно стыдится своего вожделения, и сходит по нему с ума, и готов отдать за него жизнь, поднявшись, быть может, до чувств Ромео к Джульетте. Такое бывает. Известно ведь, что бывают такие поступки... ситуации... такие, что никто не отважится их реализовать вне своего воображения... в какой-то один момент ошеломления, упадка, сумасшествия, называй это как хочешь. После чего слово становится делом. Это все.

    Подумай о... о фетишисте, который влюбился, ну, скажем, в грязный лоскут; который, рискуя шкурой, добывает мольбами и угрозами этот свой драгоценный омерзительный лоскут... Это, должно быть, забавно, а? Который одновременно стыдится своего вожделения, и сходит по нему с ума, и готов отдать за него жизнь, поднявшись, быть может, до чувств Ромео к Джульетте. Такое бывает. Известно ведь, что бывают такие поступки... ситуации... такие, что никто не отважится их реализовать вне своего воображения... в какой-то один момент ошеломления, упадка, сумасшествия, называй это как хочешь. После чего слово становится делом. Это все.

    — Снаут · книга
13. «

    Год назад у меня был американский писатель из рода экспериментаторов, который хвалил мои книги за то, что он их не понимает, так как считал это доказательством их оригинальности.

    Год назад у меня был американский писатель из рода экспериментаторов, который хвалил мои книги за то, что он их не понимает, так как считал это доказательством их оригинальности.

    — Виктор Язневич · книга
14. «

    Сочувствие — штука не очень емкая и не очень растяжимая. Оно хорошо, пока речь идет о единицах, и оно беспомощно, когда дело коснется массы.

    Сочувствие — штука не очень емкая и не очень растяжимая. Оно хорошо, пока речь идет о единицах, и оно беспомощно, когда дело коснется массы.

    — Барнс · книга
15. «

    Старый — еще не исторический.

    Старый — еще не исторический.

    — Рассказы о пилоте Пирксе · книга
16. «

    Европа вышла из кризиса только в экономике. Процветание вернулось, но ощущения прежнего комфорта уже не было. Это не походило на страх больного с вырезанной опухолью перед метастазами, а было пониманием того, что дух истории отлетел и если вернется, то уже не сюда.

    Европа вышла из кризиса только в экономике. Процветание вернулось, но ощущения прежнего комфорта уже не было. Это не походило на страх больного с вырезанной опухолью перед метастазами, а было пониманием того, что дух истории отлетел и если вернется, то уже не сюда.

    — Насморк · книга
17. «

    У каждого великого дела есть свои комичные или до жалости тривиальные стороны, но отсюда не следует, будто они никакого отношения к нему не имеют.

    У каждого великого дела есть свои комичные или до жалости тривиальные стороны, но отсюда не следует, будто они никакого отношения к нему не имеют.

    — Хоггарт · книга
18. «

    Преувеличение — мать глупости.

    Преувеличение — мать глупости.
19. «

    Когда мы отворачиваемся от мира, мир не исчезает. Где мысль, там и жестокость. Они ходят парой. Это приходится принять, если нельзя изменить.

    Когда мы отворачиваемся от мира, мир не исчезает. Где мысль, там и жестокость. Они ходят парой. Это приходится принять, если нельзя изменить.

    — Накамура · книга
20. «

    Я верую и если вера моя не напрасна Тот, в Кого я верую, знает об этом и без моих деклараций.

    Я верую и если вера моя не напрасна Тот, в Кого я верую, знает об этом и без моих деклараций.

    — Звездные дневники Ийона Тихого · книга