51 цитата Станислава Лема о смысле жизни

Станислав Лем — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 51 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Даже Галактика больше не манит меня, как не манят нас путешествия, если некуда из них возвратиться.

   Даже Галактика больше не манит меня, как не манят нас путешествия, если некуда из них возвратиться.

   — Приключения Ийона Тихого · книга
2. «

   Границы моральной ответственности гораздо шире сферы действия судебных кодексов.

   Границы моральной ответственности гораздо шире сферы действия судебных кодексов.
3. «

   В этот момент я хотел быть один. Я ещё ни на что не решился, ни к чему не пришёл… Глядя в темнеющее небо, в звёзды, которые были только прозрачной тенью земных звёзд, я стоял без движения, а в пустоте, пришедшей на смену бешеной гонке мыслей, росла без слов мёртвая, равнодушная уверенность, что там, в недостижимых для меня глубинах сознания, там я уже выбрал и, притворяясь, что ничего не случилось, не имел даже силы, чтобы презирать себя.

   В этот момент я хотел быть один. Я ещё ни на что не решился, ни к чему не пришёл… Глядя в темнеющее небо, в звёзды, которые были только прозрачной тенью земных звёзд, я стоял без движения, а в пустоте, пришедшей на смену бешеной гонке мыслей, росла без слов мёртвая, равнодушная уверенность, что там, в недостижимых для меня глубинах сознания, там я уже выбрал и, притворяясь, что ничего не случилось, не имел даже силы, чтобы презирать себя.

   — Крис Кельвин (Chris Kelvin) · книга
4. «

   Любовь ещё насиловала меня, я чувствовал себя умиротворённым, как никогда. Все же препараты зла начали превозмогать химикаты добра: я по-прежнему был готов благодетельствовать, но уже с разбором. И то хорошо, хотя на всякий случай я предпочёл бы побыть — недолго — последним мерзавцем.

   Любовь ещё насиловала меня, я чувствовал себя умиротворённым, как никогда. Все же препараты зла начали превозмогать химикаты добра: я по-прежнему был готов благодетельствовать, но уже с разбором. И то хорошо, хотя на всякий случай я предпочёл бы побыть — недолго — последним мерзавцем.

   — Футурологический конгресс · книга
5. «

   Когда будет сконструировано устройство, которое по желанию сможет понизить или повысить интеллект любого человека, то появится спрос на понижение интеллекта, раз утверждают, что самые счастливые идиоты.

   Когда будет сконструировано устройство, которое по желанию сможет понизить или повысить интеллект любого человека, то появится спрос на понижение интеллекта, раз утверждают, что самые счастливые идиоты.
6. «

   Невозможно с достоинством и изяществом кричать от боли (от наслаждения — тоже).

   Невозможно с достоинством и изяществом кричать от боли (от наслаждения — тоже).

   — Глас Господа · книга
7. «

   Человек — это обезьяна, которая способна сделать острейшую бритву, чтобы перерезать горло другой обезьяне?

   Человек — это обезьяна, которая способна сделать острейшую бритву, чтобы перерезать горло другой обезьяне?
8. «

   Сложно судить по справедливости там, где преступления и зло перешли грань человеческого понимания.

   Сложно судить по справедливости там, где преступления и зло перешли грань человеческого понимания.
9. «

   Совершенно иначе выглядел бы наш мир, если б в нём можно было воздействовать на гестаповские души пусть даже самой высокой поэзией. Повергнуть кого-либо искусством невозможно — оно пленяет нас, если мы соглашаемся быть пленёнными.

   Совершенно иначе выглядел бы наш мир, если б в нём можно было воздействовать на гестаповские души пусть даже самой высокой поэзией. Повергнуть кого-либо искусством невозможно — оно пленяет нас, если мы соглашаемся быть пленёнными.

   — Высокий замок · книга
10. «

    Как смешно и сумасбродно это «покорение любой ценой», эта «героическая стойкость человека», эта жажда мести за гибель товарищей, которые погибли потому, что их послали на верную смерть... Мы были попросту неосторожны, мы слишком полагались на свои излучатели и индикаторы, мы совершили ошибки и расплачиваемся за это. Мы сами, только мы виноваты.

    Как смешно и сумасбродно это «покорение любой ценой», эта «героическая стойкость человека», эта жажда мести за гибель товарищей, которые погибли потому, что их послали на верную смерть... Мы были попросту неосторожны, мы слишком полагались на свои излучатели и индикаторы, мы совершили ошибки и расплачиваемся за это. Мы сами, только мы виноваты.

    — Непобедимый · книга
11. «

    Мир не нейтрален, коль скоро: Он пробуждает надежду на устойчивое, неизменное и вечное бытие, не являясь, однако, ни устойчивым, ни неизменным, ни вечным; следовательно он вводит в обман. Он позволяет постигать себя, однако при этом вовлекает в познание, поистине бездонное; следовательно, он коварен. Итак: мир не нейтрален по отношению к Разуму.

    Мир не нейтрален, коль скоро: Он пробуждает надежду на устойчивое, неизменное и вечное бытие, не являясь, однако, ни устойчивым, ни неизменным, ни вечным; следовательно он вводит в обман. Он позволяет постигать себя, однако при этом вовлекает в познание, поистине бездонное; следовательно, он коварен. Итак: мир не нейтрален по отношению к Разуму.

    — Ксиракс · книга
12. «

    Современная цивилизация: обмен ценностей на удобства.

    Современная цивилизация: обмен ценностей на удобства.
13. «

    Как известно, все государства миролюбивы и все готовятся к войне.

    Как известно, все государства миролюбивы и все готовятся к войне.

    — Насморк · книга
14. «

    Сэм Гернсбек — мой приятель того редкого и наиценнейшего сорта людей, которые никогда ни о чем не спрашивают.

    Сэм Гернсбек — мой приятель того редкого и наиценнейшего сорта людей, которые никогда ни о чем не спрашивают.

    — 137 секунд · книга
15. «

    Разума без хитрости не бывает.

    Разума без хитрости не бывает.

    — Ийон Тихий · книга
16. «

    Человек жаждет окончательных истин. Он полагает, что к этому стремится любой смертный разум. Что такое конечная истина? Это конечная точка пути, где больше нет ни тайн, ни надежд. Когда ни о чем не надо спрашивать, поскольку все ответы уже даны. Такого места не существует. Космос — лабиринт, созданный из лабиринтов. В каждом обнаруживается следующий. До тех мест, куда нельзя войти нам самим, мы добираемся с помощью математики. Мы создаем из нее средства передвижения по нечеловеческим областям мира. И еще — из математики можно конструировать внекосмические миры независимо от того, существуют ли они. Кроме того, можно оставить математику и ее миры ради веры в потусторонний мир.

    Человек жаждет окончательных истин. Он полагает, что к этому стремится любой смертный разум. Что такое конечная истина? Это конечная точка пути, где больше нет ни тайн, ни надежд. Когда ни о чем не надо спрашивать, поскольку все ответы уже даны. Такого места не существует. Космос — лабиринт, созданный из лабиринтов. В каждом обнаруживается следующий. До тех мест, куда нельзя войти нам самим, мы добираемся с помощью математики. Мы создаем из нее средства передвижения по нечеловеческим областям мира. И еще — из математики можно конструировать внекосмические миры независимо от того, существуют ли они. Кроме того, можно оставить математику и ее миры ради веры в потусторонний мир.

    — Лоджер · книга
17. «

    Человек, вопреки видимости, не ставит перед собой целей. Их ему навязывает время, в котором он родился, он может им служить или бунтовать против них, но объект служения или бунта дан извне. Чтобы изведать абсолютную свободу поисков цели, он должен бы был остаться один, а это невозможно, поскольку человек, не воспитанный среди людей, не может стать человеком.

    Человек, вопреки видимости, не ставит перед собой целей. Их ему навязывает время, в котором он родился, он может им служить или бунтовать против них, но объект служения или бунта дан извне. Чтобы изведать абсолютную свободу поисков цели, он должен бы был остаться один, а это невозможно, поскольку человек, не воспитанный среди людей, не может стать человеком.

    — Крис Кельвин (Chris Kelvin) · книга
18. «

    Чем было все то, в результате чего я появился на свет и, хотя смерть угрожала мне множество раз, выжил и стал писателем?... Неужели всего лишь равнодействующей длинного ряда случайностей? Или тут было некое предопределение...

    Чем было все то, в результате чего я появился на свет и, хотя смерть угрожала мне множество раз, выжил и стал писателем?... Неужели всего лишь равнодействующей длинного ряда случайностей? Или тут было некое предопределение...

    — Моя жизнь · книга
19. «

    Мы банальны, мы трава вселенной – и гордимся своей банальностью.

    Мы банальны, мы трава вселенной – и гордимся своей банальностью.

    — Солярис · книга
20. «

    Преувеличение — мать глупости.

    Преувеличение — мать глупости.