189 цитат Стефана Цвейга, ставших крылатыми

Подборка из 189 цитат Стефана Цвейга: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Но не так-то легко отделаться от того, что мы довольно туманно называем совестью...

   Но не так-то легко отделаться от того, что мы довольно туманно называем совестью...

   — Миссис К. · книга
2. «

   Кто обрел способность искренне сочувствовать людскому горю, хотя бы в одном-единственном случае, тот, получив чудодейственный урок, научился понимать всякое несчастье, как бы на первый взгляд странно или безрассудно оно ни проявлялось.

   Кто обрел способность искренне сочувствовать людскому горю, хотя бы в одном-единственном случае, тот, получив чудодейственный урок, научился понимать всякое несчастье, как бы на первый взгляд странно или безрассудно оно ни проявлялось.

   — Нетерпение сердца · книга
3. «

   Тот, кому дорога истина, не станет полагаться на вынужденные показания как на заслуживающие доверия.

   Тот, кому дорога истина, не станет полагаться на вынужденные показания как на заслуживающие доверия.

   — Мария Стюарт · книга
4. «

   Нет соблазна сильнее, губительней и заманчивей, чем зажечь первый огонь в глазах девушки.

   Нет соблазна сильнее, губительней и заманчивей, чем зажечь первый огонь в глазах девушки.

   — Летняя новелла · книга
5. «

   О том, каким ты был четверть века назад, можно говорить так, словно это касается кого-то другого.

   О том, каким ты был четверть века назад, можно говорить так, словно это касается кого-то другого.

   — Антон Гофмиллер · книга
6. «

   Я понимаю, что бессмысленно лишать себя удовольствия из-за того, что его лишены другие, отказываться от счастья потому, что кто-то другой несчастлив. Я знаю, что в ту минуту, когда мы смеёмся над плоскими шутками, у кого-то вырывается предсмертный хрип, что за тысячами окон прячется нужда и голодают люди, что существуют больницы, каменоломни и угольные шахты, что на фабриках, в конторах, в тюрьмах бесчисленное множество людей час за часом тянет лямку подневольного труда, и ни одному из обездоленных не станет легче, если кому-то другому взбредёт в голову тоже пострадать, бессмысленно и бесцельно. Стоит только на миг охватить воображением все несчастья, слущающиеся на земле, как у тебя пропадет сон и смех застрянет в горле. Но не выдуманные, не воображаемые страдания тревожат и сокрушают душу — действительно потрясти её способно лишь то, что она видит воочию, сочувствующим взором.

   Я понимаю, что бессмысленно лишать себя удовольствия из-за того, что его лишены другие, отказываться от счастья потому, что кто-то другой несчастлив. Я знаю, что в ту минуту, когда мы смеёмся над плоскими шутками, у кого-то вырывается предсмертный хрип, что за тысячами окон прячется нужда и голодают люди, что существуют больницы, каменоломни и угольные шахты, что на фабриках, в конторах, в тюрьмах бесчисленное множество людей час за часом тянет лямку подневольного труда, и ни одному из обездоленных не станет легче, если кому-то другому взбредёт в голову тоже пострадать, бессмысленно и бесцельно. Стоит только на миг охватить воображением все несчастья, слущающиеся на земле, как у тебя пропадет сон и смех застрянет в горле. Но не выдуманные, не воображаемые страдания тревожат и сокрушают душу — действительно потрясти её способно лишь то, что она видит воочию, сочувствующим взором.

   — Антон Гофмиллер · книга
7. «

   Ибо он читал так, как другие молятся, как играют азартные игроки, как пьяные безотчетно глядят в пространство; он читал так трогательно и самозабвенно, что с тех пор всякое иное отношение к чтению казалось мне профанацией.

   Ибо он читал так, как другие молятся, как играют азартные игроки, как пьяные безотчетно глядят в пространство; он читал так трогательно и самозабвенно, что с тех пор всякое иное отношение к чтению казалось мне профанацией.

   — Мендель-букинист · книга
8. «

   ... Ты не любил меня, ты, единственный, кому по праву принадлежало мое тело, а все остальное было мне безразлично.

   ... Ты не любил меня, ты, единственный, кому по праву принадлежало мое тело, а все остальное было мне безразлично.

   — Письмо незнакомки · книга
9. «

   Не имея ни малейшей склонности оставаться наедине с самим собою, он по возможности избегал этих встреч, ибо отнюдь не стремился к более близкому знакомству со своей особой.

   Не имея ни малейшей склонности оставаться наедине с самим собою, он по возможности избегал этих встреч, ибо отнюдь не стремился к более близкому знакомству со своей особой.

   — Жгучая тайна · книга
10. «

    Только неизмеримое, необъятное пугает нас, и, наоборот, всё определённое, всё, что имеет предел, побуждает нас выдерживать испытание, становясь мерой наших сил.

    Только неизмеримое, необъятное пугает нас, и, наоборот, всё определённое, всё, что имеет предел, побуждает нас выдерживать испытание, становясь мерой наших сил.

    — Нетерпение сердца · книга
11. «

    Французский двор — великий знаток благородных обычаев, ему до тонкости известны правила загадочной науки, именуемой этикетом.

    Французский двор — великий знаток благородных обычаев, ему до тонкости известны правила загадочной науки, именуемой этикетом.

    — Мария Стюарт · книга
12. «

    ...все, что выходит за рамки узкого и, так сказать, нормального кругозора обывателей, делает их сначала любопытными, а потом злыми.

    ...все, что выходит за рамки узкого и, так сказать, нормального кругозора обывателей, делает их сначала любопытными, а потом злыми.

    — доктор Кондор · книга
13. «

    Теперь-то я понимаю, <...> как изменчиво для мужчины лицо девушки, женщины, ибо чаще всего оно лишь зеркало, отражающее то страсть, то детскую прихоть, то душевное утомление, и расплывается, исчезает из памяти так же легко, как отражение в зеркале; поэтому мужчине трудно узнать женщину, если годы изменили на ее лице игру света и тени, если одежда создала для нее новую рамку.

    Теперь-то я понимаю, <...> как изменчиво для мужчины лицо девушки, женщины, ибо чаще всего оно лишь зеркало, отражающее то страсть, то детскую прихоть, то душевное утомление, и расплывается, исчезает из памяти так же легко, как отражение в зеркале; поэтому мужчине трудно узнать женщину, если годы изменили на ее лице игру света и тени, если одежда создала для нее новую рамку.

    — Письмо незнакомки · книга
14. «

    ...как часто самые нелепые случайности влияют на наши побуждения, а самые незначительные обстоятельства воодушевляют нас или лишают мужества.

    ...как часто самые нелепые случайности влияют на наши побуждения, а самые незначительные обстоятельства воодушевляют нас или лишают мужества.

    — Антон Гофмиллер · книга
15. «

    Воспоминания всегда объединяют, и вдвойне — воспоминания, проникнутые любовью.

    Воспоминания всегда объединяют, и вдвойне — воспоминания, проникнутые любовью.

    — Мендель-букинист · книга
16. «

    Только болвана восхищает так называемый «успех» у женщин, только дурак хвалится им. Настоящий человек скорее растеряется, когда почувствует, что какая-то женщина от него без ума, а он не в силах ответить на её чувство.

    Только болвана восхищает так называемый «успех» у женщин, только дурак хвалится им. Настоящий человек скорее растеряется, когда почувствует, что какая-то женщина от него без ума, а он не в силах ответить на её чувство.

    — доктор Кондор · книга
17. «

    ...двадцать четыре часа могут полностью изменить судьбу женщины...

    ...двадцать четыре часа могут полностью изменить судьбу женщины...

    — Миссис К. · книга
18. «

    Чего нет в одном месте, найдется в другом; у кого голова на плечах, тому и счастье.

    Чего нет в одном месте, найдется в другом; у кого голова на плечах, тому и счастье.

    — Мендель-букинист · книга
19. «

    Это ужасно — не иметь возможности преодолеть расстояние, время!

    Это ужасно — не иметь возможности преодолеть расстояние, время!

    — Нетерпение сердца · книга
20. «

    Только одно мне противно, и только одного я не переношу — отговорок, пустых слов, вранья — меня от них тошнит!

    Только одно мне противно, и только одного я не переношу — отговорок, пустых слов, вранья — меня от них тошнит!

    — Нетерпение сердца · книга