19 цитат Стефана Цвейга, которые захочется сохранить

Подборка из 19 цитат Стефана Цвейга: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Сердце умеет забыть легко и быстро, если хочет забыть.

   Сердце умеет забыть легко и быстро, если хочет забыть.

   — Нетерпение сердца · книга
2. «

   Только болвана восхищает так называемый «успех» у женщин, только дурак хвалится им. Настоящий человек скорее растеряется, когда почувствует, что какая-то женщина от него без ума, а он не в силах ответить на её чувство.

   Только болвана восхищает так называемый «успех» у женщин, только дурак хвалится им. Настоящий человек скорее растеряется, когда почувствует, что какая-то женщина от него без ума, а он не в силах ответить на её чувство.

   — доктор Кондор · книга
3. «

   О силе страсти всегда судят по совершенным во имя нее безрассудствам.

   О силе страсти всегда судят по совершенным во имя нее безрассудствам.

   — Нетерпение сердца · книга
4. «

   ...страсти можно лишь до поры до времени держать в узде: даже в королеве женщина в конце концов предъявляет самое священное свое право — любить и быть любимой.

   ...страсти можно лишь до поры до времени держать в узде: даже в королеве женщина в конце концов предъявляет самое священное свое право — любить и быть любимой.

   — Мария Стюарт · книга
5. «

   Хочешь мира — готовь его, готовь, не щадя своих сил, каждый день твоей жизни, каждый час твоих дней.

   Хочешь мира — готовь его, готовь, не щадя своих сил, каждый день твоей жизни, каждый час твоих дней.
6. «

   Стеснительность в любой её форме мешает быть самим собой. В полной мере человек раскрывается лишь тогда, когда чувствует себя непринуждённо.

   Стеснительность в любой её форме мешает быть самим собой. В полной мере человек раскрывается лишь тогда, когда чувствует себя непринуждённо.

   — Нетерпение сердца · книга
7. «

   Но чтобы пользоваться успехом у женщин, и не нужно быть красавцем: уже терпкое дыхание мужественности, исходящее от таких сильных натур, какое-то неистовое своенравие, безоглядная жестокость, самая атмосфера войны и победы дурманят их чувства. Ничто так не будит в женщине страсть, как трепет страха и восхищения – легкое сладостное чувство жути и опасности только усиливает наслаждение, придает ему неизъяснимую остроту.

   Но чтобы пользоваться успехом у женщин, и не нужно быть красавцем: уже терпкое дыхание мужественности, исходящее от таких сильных натур, какое-то неистовое своенравие, безоглядная жестокость, самая атмосфера войны и победы дурманят их чувства. Ничто так не будит в женщине страсть, как трепет страха и восхищения – легкое сладостное чувство жути и опасности только усиливает наслаждение, придает ему неизъяснимую остроту.

   — Мария Стюарт · книга
8. «

   Я не хотела себя связывать, хотела в любой час быть свободной для тебя. Где-то, в сокровенной глубине души, все еще таилась давняя детская мечта, что ты еще позовешь меня, хотя бы только на один час. И ради этого одного возможного часа я оттолкнула от себя все, лишь бы быть свободной и явиться по первому твоему зову. Чем была вся моя жизнь с самого пробуждения от детства, как не ожиданием, ожиданием твоей прихоти!

   Я не хотела себя связывать, хотела в любой час быть свободной для тебя. Где-то, в сокровенной глубине души, все еще таилась давняя детская мечта, что ты еще позовешь меня, хотя бы только на один час. И ради этого одного возможного часа я оттолкнула от себя все, лишь бы быть свободной и явиться по первому твоему зову. Чем была вся моя жизнь с самого пробуждения от детства, как не ожиданием, ожиданием твоей прихоти!

   — Письмо незнакомки · книга
9. «

   ... счастье приносит друзей, а несчастье их проверяет.

   ... счастье приносит друзей, а несчастье их проверяет.

   — Мария Стюарт · книга
10. «

    Наилучший выход из душевных затруднений — выход в деятельную жизнь.

    Наилучший выход из душевных затруднений — выход в деятельную жизнь.

    — Мария Стюарт · книга
11. «

    Гений человека всегда одновременно и его рок.

    Гений человека всегда одновременно и его рок.
12. «

    В самом худшем, что случается на свете, повинны не зло и жестокость, а почти всегда лишь слабость.

    В самом худшем, что случается на свете, повинны не зло и жестокость, а почти всегда лишь слабость.

    — Нетерпение сердца · книга
13. «

    Никакая вина не может быть предана забвению, пока о ней помнит совесть.

    Никакая вина не может быть предана забвению, пока о ней помнит совесть.

    — Нетерпение сердца · книга
14. «

    Протяните больному, одному из тех, кого так жестоко называют неизлечимыми, соломинку надежды, как он тут же соорудит себе из нее бревно, а из бревна — целый дом.

    Протяните больному, одному из тех, кого так жестоко называют неизлечимыми, соломинку надежды, как он тут же соорудит себе из нее бревно, а из бревна — целый дом.

    — доктор Кондор · книга
15. «

    Когда человек потерял всё, то за последнее он борется с остервенением.

    Когда человек потерял всё, то за последнее он борется с остервенением.

    — Амок · книга
16. «

    Я понимаю, что бессмысленно лишать себя удовольствия из-за того, что его лишены другие, отказываться от счастья потому, что кто-то другой несчастлив. Я знаю, что в ту минуту, когда мы смеёмся над плоскими шутками, у кого-то вырывается предсмертный хрип, что за тысячами окон прячется нужда и голодают люди, что существуют больницы, каменоломни и угольные шахты, что на фабриках, в конторах, в тюрьмах бесчисленное множество людей час за часом тянет лямку подневольного труда, и ни одному из обездоленных не станет легче, если кому-то другому взбредёт в голову тоже пострадать, бессмысленно и бесцельно. Стоит только на миг охватить воображением все несчастья, слущающиеся на земле, как у тебя пропадет сон и смех застрянет в горле. Но не выдуманные, не воображаемые страдания тревожат и сокрушают душу — действительно потрясти её способно лишь то, что она видит воочию, сочувствующим взором.

    Я понимаю, что бессмысленно лишать себя удовольствия из-за того, что его лишены другие, отказываться от счастья потому, что кто-то другой несчастлив. Я знаю, что в ту минуту, когда мы смеёмся над плоскими шутками, у кого-то вырывается предсмертный хрип, что за тысячами окон прячется нужда и голодают люди, что существуют больницы, каменоломни и угольные шахты, что на фабриках, в конторах, в тюрьмах бесчисленное множество людей час за часом тянет лямку подневольного труда, и ни одному из обездоленных не станет легче, если кому-то другому взбредёт в голову тоже пострадать, бессмысленно и бесцельно. Стоит только на миг охватить воображением все несчастья, слущающиеся на земле, как у тебя пропадет сон и смех застрянет в горле. Но не выдуманные, не воображаемые страдания тревожат и сокрушают душу — действительно потрясти её способно лишь то, что она видит воочию, сочувствующим взором.

    — Антон Гофмиллер · книга
17. «

    ... нет ничего более ужасного, чем одиночество среди людей.

    ... нет ничего более ужасного, чем одиночество среди людей.

    — Письмо незнакомки · книга
18. «

    Моя жизнь поистине началась лишь в тот день, когда я тебя узнала. До того дня было что-то тусклое и смутное, куда моя память никогда уже не заглядывала, какой-то пропыленный, затянутый паутиной погреб, где жили люди, которых я давно выбросила из сердца.

    Моя жизнь поистине началась лишь в тот день, когда я тебя узнала. До того дня было что-то тусклое и смутное, куда моя память никогда уже не заглядывала, какой-то пропыленный, затянутый паутиной погреб, где жили люди, которых я давно выбросила из сердца.

    — Письмо незнакомки · книга
19. «

    Несчастье делает человека легко ранимым, а непрерывное страдание мешает ему быть справедливым.

    Несчастье делает человека легко ранимым, а непрерывное страдание мешает ему быть справедливым.

    — Нетерпение сердца · книга