84 цитаты Стефана Цвейга — подборка на все случаи

Подборка из 84 цитаты Стефана Цвейга: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Великое отчаяние порождает великую силу.

   Великое отчаяние порождает великую силу.
2. «

   Однако сделанный шаг придает силы.

   Однако сделанный шаг придает силы.

   — Антон Гофмиллер · книга
3. «

   Разве объяснишь, почему люди, не умеющие плавать, бросаются с моста за утопающим?

   Разве объяснишь, почему люди, не умеющие плавать, бросаются с моста за утопающим?

   — 24 часа из жизни женщины · книга
4. «

   Человек ощущает смысл и цель своей собственной жизни лишь когда осознает, что нужен другим.

   Человек ощущает смысл и цель своей собственной жизни лишь когда осознает, что нужен другим.

   — Нетерпение сердца · книга
5. «

   Но такова уж юность: то, что познается впервые, захватывает ее целиком, до самозабвения, и в своих увлечениях она не знает меры.

   Но такова уж юность: то, что познается впервые, захватывает ее целиком, до самозабвения, и в своих увлечениях она не знает меры.

   — Нетерпение сердца · книга
6. «

   Требовать логики от страстно влюбленной молодой женщины, все равно что искать солнце в глухую ночь.

   Требовать логики от страстно влюбленной молодой женщины, все равно что искать солнце в глухую ночь.

   — Мария Стюарт · книга
7. «

   Супружеская измена всегда внушала мне отвращение — но не из нравственного педантизма, не из лицемерного чувства приличия, даже не потому, что прелюбодеяние всегда является воровством, присвоением чужого тела, — но, главным образом, потому, что всякая женщина в такие минуты предает другого человека, каждая становится Далилой, вырывающей у обманутого тайну его силы или его слабости, чтобы выдать его врагу. Предательством кажется мне не то, что женщина отдается сама, но то, что, в свое оправдание, она с другого срывает покрывало стыда; неподозревающего измены, спящего она отдает на посмешище язвительному любопытству торжествующего соперника.

   Супружеская измена всегда внушала мне отвращение — но не из нравственного педантизма, не из лицемерного чувства приличия, даже не потому, что прелюбодеяние всегда является воровством, присвоением чужого тела, — но, главным образом, потому, что всякая женщина в такие минуты предает другого человека, каждая становится Далилой, вырывающей у обманутого тайну его силы или его слабости, чтобы выдать его врагу. Предательством кажется мне не то, что женщина отдается сама, но то, что, в свое оправдание, она с другого срывает покрывало стыда; неподозревающего измены, спящего она отдает на посмешище язвительному любопытству торжествующего соперника.

   — Роланд · книга
8. «

   Иной раз мужество — это слабость навыворот.

   Иной раз мужество — это слабость навыворот.

   — Антон Гофмиллер · книга
9. «

   Люди, как известно, склонны к самоуспокоению, они пытаются заглушить в себе сознание опасности, объявляя, что ее не существует вовсе.

   Люди, как известно, склонны к самоуспокоению, они пытаются заглушить в себе сознание опасности, объявляя, что ее не существует вовсе.

   — Нетерпение сердца · книга
10. «

    Только неизмеримое, необъятное пугает нас, и, наоборот, всё определённое, всё, что имеет предел, побуждает нас выдерживать испытание, становясь мерой наших сил.

    Только неизмеримое, необъятное пугает нас, и, наоборот, всё определённое, всё, что имеет предел, побуждает нас выдерживать испытание, становясь мерой наших сил.

    — Нетерпение сердца · книга
11. «

    Так бесконечно легко обманывать детей, эти простодушные создания, любви которых так редко добиваются.

    Так бесконечно легко обманывать детей, эти простодушные создания, любви которых так редко добиваются.

    — Жгучая тайна · книга
12. «

    Я готов был колотить себя, я дрожал от злости и разочарования в своем чувстве, которое я отдал ему так быстро и так легкомысленно.

    Я готов был колотить себя, я дрожал от злости и разочарования в своем чувстве, которое я отдал ему так быстро и так легкомысленно.

    — Смятение чувств, из записок старого человека · книга
13. «

    Все зло в этом мире от половинчатости.

    Все зло в этом мире от половинчатости.

    — Нетерпение сердца · книга
14. «

    Для всех детей слова «иди спать» ужасны, потому что это самое ощутимое унижение, самое явное клеймо неполноценности, самое наглядное различие между взрослыми и ребенком.

    Для всех детей слова «иди спать» ужасны, потому что это самое ощутимое унижение, самое явное клеймо неполноценности, самое наглядное различие между взрослыми и ребенком.

    — Жгучая тайна · книга
15. «

    Только одинокие дети могут всецело затаить в себе свою страсть, другие выбалтывают свое чувство подругам, притупляют его признаниями, — они часто слышали и читали о любви и знают, что она неизбежный удел всех людей. Они тешатся ею, как игрушкой, хвастают ею, как мальчишки своей первой выкуренной папиросой.

    Только одинокие дети могут всецело затаить в себе свою страсть, другие выбалтывают свое чувство подругам, притупляют его признаниями, — они часто слышали и читали о любви и знают, что она неизбежный удел всех людей. Они тешатся ею, как игрушкой, хвастают ею, как мальчишки своей первой выкуренной папиросой.

    — Письмо незнакомки · книга
16. «

    Судьбу влечет к могущественным и властным. Годами она рабски покорствует своему избраннику — Цезарю, Александру, Наполеону, ибо она любит натуры стихийные, подобные ей самой — непостижимой стихии.

    Судьбу влечет к могущественным и властным. Годами она рабски покорствует своему избраннику — Цезарю, Александру, Наполеону, ибо она любит натуры стихийные, подобные ей самой — непостижимой стихии.

    — Звездные часы человечества · книга
17. «

    Или можно вообще не думать, просто блаженствовать, ощущая, что время принадлежит тебе, а не ты — времени.

    Или можно вообще не думать, просто блаженствовать, ощущая, что время принадлежит тебе, а не ты — времени.

    — Кристина Хофленер · книга
18. «

    В его лице я впервые приблизился к великой тайне — что все исключительное и мощное в нашем бытии создается лишь внутренней сосредоточенностью, лишь благородной мономанией, священной одержимостью безумцев.

    В его лице я впервые приблизился к великой тайне — что все исключительное и мощное в нашем бытии создается лишь внутренней сосредоточенностью, лишь благородной мономанией, священной одержимостью безумцев.

    — Мендель-букинист · книга
19. «

    Для того, чтобы нанести сердцу сокрушительный удар, судьба не всегда бьёт сильно и наотмашь; вывести гибель из ничтожных причин – вот к чему тяготеет её неукротимое творческое своеволие. <...> Подобно тому как болезнь возникает задолго до того, как она обнаруживает себя, так и судьба человека начинается не в ту минуту, когда она становится явной и неоспоримой. Она долго таится в глубинах нашего существа, в нашей крови, прежде чем коснётся нас извне. Самопознание уже равносильно сопротивлению.

    Для того, чтобы нанести сердцу сокрушительный удар, судьба не всегда бьёт сильно и наотмашь; вывести гибель из ничтожных причин – вот к чему тяготеет её неукротимое творческое своеволие. <...> Подобно тому как болезнь возникает задолго до того, как она обнаруживает себя, так и судьба человека начинается не в ту минуту, когда она становится явной и неоспоримой. Она долго таится в глубинах нашего существа, в нашей крови, прежде чем коснётся нас извне. Самопознание уже равносильно сопротивлению.

    — Закат одного сердца · книга
20. «

    Смысл и назначение всякой последующей любви в том, что она питается и усиливается своими предшественницами. Все то, что человек лишь предугадал в любви, становится действительностью в настоящей страсти.

    Смысл и назначение всякой последующей любви в том, что она питается и усиливается своими предшественницами. Все то, что человек лишь предугадал в любви, становится действительностью в настоящей страсти.

    — Мария Стюарт · книга