Стефани Майер: 151 фраза, которые разошлись на цитаты

Ниже 151 цитата Стефани Майера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я и не расчитывал так легко тебя убедить. Думал, возникнут непреодолимые трудности и ты будешь настолько уверена в правде, что придётся часами выжимать из себя ложь… Я врал… Прости меня, прости, что причинил боль… Я тысячу раз повторял, что люблю тебя, а ты позволила одному-единственному слову подорвать веру в мои чувства? Как же выразиться, чтобы ты поверила? Что мне сказать, чтобы ты мне поверила? Ты не спишь, и не умерла. Я — здесь, и я люблю тебя. Я всегда любил тебя, и я буду всегда любить тебя.

   Я и не расчитывал так легко тебя убедить. Думал, возникнут непреодолимые трудности и ты будешь настолько уверена в правде, что придётся часами выжимать из себя ложь… Я врал… Прости меня, прости, что причинил боль… Я тысячу раз повторял, что люблю тебя, а ты позволила одному-единственному слову подорвать веру в мои чувства? Как же выразиться, чтобы ты поверила? Что мне сказать, чтобы ты мне поверила? Ты не спишь, и не умерла. Я — здесь, и я люблю тебя. Я всегда любил тебя, и я буду всегда любить тебя.

   — Эдвард Каллен · книга
2. «

   Глаза оставались такими же синими, какими я их запомнила — якорь, который удерживал меня на этой планете.

   Глаза оставались такими же синими, какими я их запомнила — якорь, который удерживал меня на этой планете.

   — Странница Анни · книга
3. «

   — Ложись спать. Завтра у тебя важный день. — Спасибо, что напомнил! Теперь я окончательно упокоилась. — Встретимся у алтаря. — Я буду в белом.

   — Ложись спать. Завтра у тебя важный день. — Спасибо, что напомнил! Теперь я окончательно упокоилась. — Встретимся у алтаря. — Я буду в белом.

   — Эдвард Каллен · книга
4. «

   Нет закона, если нет наказания, нет наказания, пока нет палача.

   Нет закона, если нет наказания, нет наказания, пока нет палача.

   — Рассвет · книга
5. «

   Одно только ее существование было достаточной причиной, чтобы объяснить сотворение целого мира.

   Одно только ее существование было достаточной причиной, чтобы объяснить сотворение целого мира.

   — Солнце полуночи · книга
6. «

   И ты нужен Элис. Она сказала, что уже устала сидеть на чердаке как летучая мышь на башне.

   И ты нужен Элис. Она сказала, что уже устала сидеть на чердаке как летучая мышь на башне.

   — Сэт · книга
7. «

   Три вещи прояснились окончательно. Во-первых, Эдвард — вампир. Во-вторых, он хочет попробовать мою кровь, хотя и борется с этим желанием. А в-третьих, я окончательно и бесповоротно в него влюбилась.

   Три вещи прояснились окончательно. Во-первых, Эдвард — вампир. Во-вторых, он хочет попробовать мою кровь, хотя и борется с этим желанием. А в-третьих, я окончательно и бесповоротно в него влюбилась.

   — Белла Свон · книга
8. «

   Прежде, чем появилась ты, Белла, моя жизнь походила на безлунную ночь. Очень тёмную, но с редкими отблесками звёздного света и разума, и затем ты стрельнула поперёк моего неба подобно метеору. Внезапно всё стало, словно объятое огнём; появился блеск, возникла красота. Когда ты исчезла, когда метеор упал вниз к горизонту, всё покрылось мраком. Ничего не изменилось, но мои глаза были ослеплены светом. Я больше не мог видеть звёзды. И больше не стало ничего.

   Прежде, чем появилась ты, Белла, моя жизнь походила на безлунную ночь. Очень тёмную, но с редкими отблесками звёздного света и разума, и затем ты стрельнула поперёк моего неба подобно метеору. Внезапно всё стало, словно объятое огнём; появился блеск, возникла красота. Когда ты исчезла, когда метеор упал вниз к горизонту, всё покрылось мраком. Ничего не изменилось, но мои глаза были ослеплены светом. Я больше не мог видеть звёзды. И больше не стало ничего.

   — Новолуние · книга
9. «

   Ты действительно сейчас топнула ногой? Я думал, девчонки так только в кино делают.

   Ты действительно сейчас топнула ногой? Я думал, девчонки так только в кино делают.

   — Джейкоб Блэк · книга
10. «

    Жизнь и любовь продолжатся. Пусть и без меня, неважно..

    Жизнь и любовь продолжатся. Пусть и без меня, неважно..

    — Странница Анни · книга
11. «

    Любовь, которую я чувствовала к нему, была не более чем слабым эхом той, которую я впустила однажды... и моё сердце было далеко-далеко, скитаясь вместе с моим ветреным Ромео...

    Любовь, которую я чувствовала к нему, была не более чем слабым эхом той, которую я впустила однажды... и моё сердце было далеко-далеко, скитаясь вместе с моим ветреным Ромео...

    — Белла Свон · книга
12. «

    Я знал только одно — что каждую проведенную с ней секунду только собирался добавить к часам боли, которые будут позже. Сродни наркоману с ограниченным запасом наркотиков. Для меня наступил день их подсчета. Чем больше я возьму сегодня, тем будет труднее, когда запас кончится.

    Я знал только одно — что каждую проведенную с ней секунду только собирался добавить к часам боли, которые будут позже. Сродни наркоману с ограниченным запасом наркотиков. Для меня наступил день их подсчета. Чем больше я возьму сегодня, тем будет труднее, когда запас кончится.

    — Джейкоб Блэк · книга
13. «

    Я не знала, что здесь принято считать красивым, но вдруг ясно увидела, что передо мной – воплощение красоты. От него невозможно было оторваться. И как только я поняла, лицо исчезло.

    Я не знала, что здесь принято считать красивым, но вдруг ясно увидела, что передо мной – воплощение красоты. От него невозможно было оторваться. И как только я поняла, лицо исчезло.

    — Странница Анни · книга
14. «

    Вдобавок, скорее всего, он выжил из ума. Но он был моим другом. Разумеется, он убил бы меня, если понадобилось бы, но без всякого удовольствия. А разве можно требовать большего от друга-человека?

    Вдобавок, скорее всего, он выжил из ума. Но он был моим другом. Разумеется, он убил бы меня, если понадобилось бы, но без всякого удовольствия. А разве можно требовать большего от друга-человека?

    — Мелани Страйдер · книга
15. «

    Я больше не хотела бороться. И причина была не в беспечности или холоде, и не в том, что руки в изнеможении отказывались работать, просто я была довольна тем положением, в котором находилась. Я была почти счастлива, что все кончено. Это была самая легкая смерть, из тех, которые я видела. Странно тихая.

    Я больше не хотела бороться. И причина была не в беспечности или холоде, и не в том, что руки в изнеможении отказывались работать, просто я была довольна тем положением, в котором находилась. Я была почти счастлива, что все кончено. Это была самая легкая смерть, из тех, которые я видела. Странно тихая.

    — Белла Свон · книга
16. «

    — Белла, я не смогу жить, если причиню тебе боль. Ты вообразить не можешь, что я чувствую, когда представляю тебя, бледную, холодную, неподвижно лежащую на земле… — Каллен пристыженно опустил глаза. — Не видеть твоего румянца, блеска в глазах, когда ты разгадываешь глубинный смысл моих слов… Ради чего тогда жить? — В печальных глазах застыл вопрос. — На всем свете для меня нет никого дороже тебя. Отныне и навсегда.

    — Белла, я не смогу жить, если причиню тебе боль. Ты вообразить не можешь, что я чувствую, когда представляю тебя, бледную, холодную, неподвижно лежащую на земле… — Каллен пристыженно опустил глаза. — Не видеть твоего румянца, блеска в глазах, когда ты разгадываешь глубинный смысл моих слов… Ради чего тогда жить? — В печальных глазах застыл вопрос. — На всем свете для меня нет никого дороже тебя. Отныне и навсегда.

    — Эдвард Каллен · книга
17. «

    В воздухе почти физически чувствовалась сладость встречи: пустота разлуки имела привкус горечи, который я замечала только тогда, когда он исчезал.

    В воздухе почти физически чувствовалась сладость встречи: пустота разлуки имела привкус горечи, который я замечала только тогда, когда он исчезал.

    — Белла Свон · книга
18. «

    Я старалась быть вежливой и врала напропалую.

    Я старалась быть вежливой и врала напропалую.

    — Белла Свон · книга
19. «

    — И если ты когда-нибудь ещё полезешь целовать её, я за неё сломаю тебе челюсть, — пообещал он своим мягким, бархатным и смертельно опасным голосом. — А если она сама захочет? — подчеркнуто медленно заявил Джейк. — Если она захочет, тогда я не буду против. Ты можешь ждать сколько угодно, пока она скажет это вместо того, чтобы правильно истолковать её действия и успокоиться — но, челюсть у тебя одна.

    — И если ты когда-нибудь ещё полезешь целовать её, я за неё сломаю тебе челюсть, — пообещал он своим мягким, бархатным и смертельно опасным голосом. — А если она сама захочет? — подчеркнуто медленно заявил Джейк. — Если она захочет, тогда я не буду против. Ты можешь ждать сколько угодно, пока она скажет это вместо того, чтобы правильно истолковать её действия и успокоиться — но, челюсть у тебя одна.

    — Эдвард Каллен · книга
20. «

    Я робко коснулась его лица. — Послушай, я люблю тебя больше всех на свете. Разве этого недостаточно? — Да, — улыбнулся Эдвард. — Достаточно на сегодня и навсегда. Холодные губы снова прильнули к моей шее.

    Я робко коснулась его лица. — Послушай, я люблю тебя больше всех на свете. Разве этого недостаточно? — Да, — улыбнулся Эдвард. — Достаточно на сегодня и навсегда. Холодные губы снова прильнули к моей шее.

    — Эдвард Каллен · книга