Белла Свон

Любовь даёт другому человеку силу, способную сломать тебя.

За скромные успехи приходилось расплачиваться всепоглощающей апатией — из боли и пустоты я выбирала пустоту. Значит, сейчас вернется боль.

— Белла, ты опять ходила и думала одновременно? — Нет, Эммет, я просто двинула по морде оборотню.

«Не обещай мне ничего», прошептала я. Если я позволю себе надеяться, но это ни к чему не приведет … это убъёт меня. После того, как все беспощадные вампиры оказались неспособными меня прикончить, надежда сделает эту работу за них.

Я боялась неизвестности. Особенно во французском нижнем белье.

Раньше я мало думала о смерти... но, по-моему, отдать жизнь за любимого человека — не худшая смерть!

— Брак — это просто листок бумаги. — У нас это был способ сказать: «Я люблю тебя!» — Ну, а у нас это способ сказать: «Ой, я залетела!»

Во мне спорили два голоса: один, который хотел быть правильным и храбрым, и другой, который велел правильному заткнуться.

— Ложись спать. Завтра у тебя важный день. — Спасибо, что напомнил! Теперь я окончательно упокоилась. — Встретимся у алтаря. — Я буду в белом.

— Нет! Конечно, я не беременна! – мне хотелось ткнуть Эдварда локтем под ребро, но я знала, что толку от этого не будет никакого, только синяк себе заработаю. Я ведь предупреждала Эдварда, что люди сразу же решат именно так! Какая еще может быть причина, чтобы выходить замуж в восемнадцать лет? (Его ответ заставил меня выпучить глаза от удивления, он ответил: «Любовь». Ага, конечно.)

Глупо волноваться о тех, кого могут остановить запертые двери.

На перемены в твоём настроении у меня аллергия.

— У меня нет сил оторваться от тебя. — И не надо...

Смерть — это покой, лёгкость... Жизнь труднее.

Любовь, которую я чувствовала к нему, была не более чем слабым эхом той, которую я впустила однажды... и моё сердце было далеко-далеко, скитаясь вместе с моим ветреным Ромео...

Нельзя помнить, невозможно забыть — это мой крест.