Подборка: 181 цитата Стефани Майера

Ниже 181 цитата Стефани Майера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — Ты ведь подождешь? Будешь со мной дружить, несмотря на то, что Элис я тоже люблю? — Люби, кого хочешь, — прохрипел он, — я всегда буду твоим другом.

   — Ты ведь подождешь? Будешь со мной дружить, несмотря на то, что Элис я тоже люблю? — Люби, кого хочешь, — прохрипел он, — я всегда буду твоим другом.

   — Белла Свон · книга
2. «

   — Беги отсюда, пока ты еще можешь, — угрожающе прошептала я. — Перестань, Беллз! Несси я тоже нравлюсь, — настаивал он. Я замерла. Мое дыхание остановилось. Позади себя я услышала звук, говоривший о том, что они встревожились. — Что... как ты назвал её? Джейкоб сделал еще один шаг назад, пытаясь выглядеть робким. — Ну-у-у, — пробормотал он, — то имя, что я сказал, это вроде как прозвище и… — Ты дал моей дочери прозвище как Лох-Несскому чудовищу? — заорала я.

   — Беги отсюда, пока ты еще можешь, — угрожающе прошептала я. — Перестань, Беллз! Несси я тоже нравлюсь, — настаивал он. Я замерла. Мое дыхание остановилось. Позади себя я услышала звук, говоривший о том, что они встревожились. — Что... как ты назвал её? Джейкоб сделал еще один шаг назад, пытаясь выглядеть робким. — Ну-у-у, — пробормотал он, — то имя, что я сказал, это вроде как прозвище и… — Ты дал моей дочери прозвище как Лох-Несскому чудовищу? — заорала я.

   — Белла Свон · книга
3. «

   Тем временем она шагнула в поток ветра от кондиционера и я почувствовал ее запах. Её аромат сразил меня как таран, как взрыв. Нет слов, достаточно сильных, чтобы передать то ощущение, которое поразило меня в тот момент. В ту секунду я оказался как никогда далёк от того человека, которым когда-то был, я утратил последние клочки человечности, которые еще во мне оставались Я был хищником. Она была моей добычей. И больше не было ничего во всем мире, кроме этого. Не было комнаты, полной свидетелей – они все отошли на второй план. Я забыл, что так и не разгадал тайну ее мыслей. Тем более, что ее мысли уже не имели принципиального значения, потому что вряд ли у нее остается достаточно времени, чтобы думать о чем-либо. Я был вампиром, а у нее была самая сладкая, самая ароматная кровь, какую я только ощущал за все восемьдесят лет своей жизни. Я даже не догадывался, что такой аромат может существовать. Если бы я знал, я бы давно отправился на его поиски. Я бы обошел всю планету из-за неё. Я мог только догадываться, какова она окажется на вкус…

   Тем временем она шагнула в поток ветра от кондиционера и я почувствовал ее запах. Её аромат сразил меня как таран, как взрыв. Нет слов, достаточно сильных, чтобы передать то ощущение, которое поразило меня в тот момент. В ту секунду я оказался как никогда далёк от того человека, которым когда-то был, я утратил последние клочки человечности, которые еще во мне оставались Я был хищником. Она была моей добычей. И больше не было ничего во всем мире, кроме этого. Не было комнаты, полной свидетелей – они все отошли на второй план. Я забыл, что так и не разгадал тайну ее мыслей. Тем более, что ее мысли уже не имели принципиального значения, потому что вряд ли у нее остается достаточно времени, чтобы думать о чем-либо. Я был вампиром, а у нее была самая сладкая, самая ароматная кровь, какую я только ощущал за все восемьдесят лет своей жизни. Я даже не догадывался, что такой аромат может существовать. Если бы я знал, я бы давно отправился на его поиски. Я бы обошел всю планету из-за неё. Я мог только догадываться, какова она окажется на вкус…

   — Эдвард Каллен · книга
4. «

   — Эдвард, я расскажу ей, куда ты её везёшь. Точно расскажу. Он замер. Затем смерил любимую сестру яростным взглядом. — Ты такая мелкая, но раздражать умеешь по-крупному.

   — Эдвард, я расскажу ей, куда ты её везёшь. Точно расскажу. Он замер. Затем смерил любимую сестру яростным взглядом. — Ты такая мелкая, но раздражать умеешь по-крупному.

   — Эдвард Каллен · книга
5. «

   Каждый раз его холодная красота острым ножом пронзала моё сердце.

   Каждый раз его холодная красота острым ножом пронзала моё сердце.

   — Белла Свон · книга
6. «

   Глупо волноваться о тех, кого могут остановить запертые двери.

   Глупо волноваться о тех, кого могут остановить запертые двери.

   — Белла Свон · книга
7. «

   Многое изменилось, только вот через себя я перешагнуть не могу. У тебя свои принципы, у меня — свои.

   Многое изменилось, только вот через себя я перешагнуть не могу. У тебя свои принципы, у меня — свои.

   — Странница Анни · книга
8. «

   Всё не так плохо, – согласилась я, а затем добавила, — но всё-таки плохо.

   Всё не так плохо, – согласилась я, а затем добавила, — но всё-таки плохо.

   — Белла Свон · книга
9. «

   — Как ты можешь стоять так близко к ней? — Не без усилия, — ответил спокойно Эдвард. — Но ты всё еще жаждешь её! Тебе же так трудно себя преодолевать! — Я смотрю на это, как на цену за всё. Аро был настроен скептично: — Очень высокая цена. — Оно того стоит.

   — Как ты можешь стоять так близко к ней? — Не без усилия, — ответил спокойно Эдвард. — Но ты всё еще жаждешь её! Тебе же так трудно себя преодолевать! — Я смотрю на это, как на цену за всё. Аро был настроен скептично: — Очень высокая цена. — Оно того стоит.

   — Эдвард Каллен · книга
10. «

    Когда сбываются самые заветные мечты, следует ожидать, что рано или поздно судьба предъявит тебе счет.

    Когда сбываются самые заветные мечты, следует ожидать, что рано или поздно судьба предъявит тебе счет.

    — Сумерки · книга
11. «

    Я понятия не имела что делать, когда выйду из этой комнаты. Я боялась неизвестности. Особенно во французском нижнем белье.

    Я понятия не имела что делать, когда выйду из этой комнаты. Я боялась неизвестности. Особенно во французском нижнем белье.

    — Белла Свон · книга
12. «

    Я сожалел обо всех глупых ошибках, которые я совершил. Я просил прощения за свой бесконечный эгоизм. Я просил прощения за то, что она была настолько неудачлива, что разбудила во мне первую, несчастную любовь. Я сожалел обо всех своих чувствах, которые не мог обуздать – больше всего о том, что я был тем самым монстром, который волей судеб был предназначен прервать её жизнь.

    Я сожалел обо всех глупых ошибках, которые я совершил. Я просил прощения за свой бесконечный эгоизм. Я просил прощения за то, что она была настолько неудачлива, что разбудила во мне первую, несчастную любовь. Я сожалел обо всех своих чувствах, которые не мог обуздать – больше всего о том, что я был тем самым монстром, который волей судеб был предназначен прервать её жизнь.

    — Эдвард Каллен · книга
13. «

    Терпение лечит всё, даже любопытство.

    Терпение лечит всё, даже любопытство.

    — Эрин Хантер · книга
14. «

    Уже поздно, — повторил Эдвард тихим, убаюкивающим голосом, мягким, как шелк. – Спи, моя хорошая. Пусть тебе снятся счастливые сны. Ты единственная, кто запал мне в сердце. И оно всегда будет принадлежать только тебе. Спи, моя единственная.

    Уже поздно, — повторил Эдвард тихим, убаюкивающим голосом, мягким, как шелк. – Спи, моя хорошая. Пусть тебе снятся счастливые сны. Ты единственная, кто запал мне в сердце. И оно всегда будет принадлежать только тебе. Спи, моя единственная.

    — Эдвард Каллен · книга
15. «

    Для меня не существует другой красоты, — наконец проговорил он, — кроме твоей.

    Для меня не существует другой красоты, — наконец проговорил он, — кроме твоей.

    — Эдвард Каллен · книга
16. «

    Любовь даёт другому человеку силу, способную сломать тебя.

    Любовь даёт другому человеку силу, способную сломать тебя.

    — Белла Свон · книга
17. «

    Он знает, что во мраке, но свет обитает с ним.

    Он знает, что во мраке, но свет обитает с ним.

    — Эдвард Каллен · книга
18. «

    Чего мне бояться? Физической боли? Она мне давно не страшна. Вот один из немногих плюсов душевного потрясения.

    Чего мне бояться? Физической боли? Она мне давно не страшна. Вот один из немногих плюсов душевного потрясения.

    — Белла Свон · книга
19. «

    Я оставил тебя, во-первых, потому что хотел, чтобы ты имела шанс пожить нормальной, счастливой, человеческой жизнью. Я просто видел, что находившись со мной, ты постоянно оказывалась на краю опасности, я забирал тебя из мира, которому ты принадлежала, рисковал твоей жизнью каждое мгновение, когда мы были рядом. Я должен был сделать что-нибудь, и я подумал, что единственный путь, который я мог выбрать — это оставить тебя и уехать. Если бы я не думал, что ты остаешься в полной безопасности, я, возможно, не покинул тебя. Я слишком эгоистичен. Только ты — самое важное из того, что я хотел, в чем я нуждался. Что я хочу, и у меня потребность быть с тобой, и я знаю, что никогда не найду в себе достаточно сил, чтобы снова уехать. Я никак не могу оправдать жестокие небеса, устроившие такое! Кажется, что ты не можешь быть в безопасности, независимо от того, сколько миль будет нас разделять.

    Я оставил тебя, во-первых, потому что хотел, чтобы ты имела шанс пожить нормальной, счастливой, человеческой жизнью. Я просто видел, что находившись со мной, ты постоянно оказывалась на краю опасности, я забирал тебя из мира, которому ты принадлежала, рисковал твоей жизнью каждое мгновение, когда мы были рядом. Я должен был сделать что-нибудь, и я подумал, что единственный путь, который я мог выбрать — это оставить тебя и уехать. Если бы я не думал, что ты остаешься в полной безопасности, я, возможно, не покинул тебя. Я слишком эгоистичен. Только ты — самое важное из того, что я хотел, в чем я нуждался. Что я хочу, и у меня потребность быть с тобой, и я знаю, что никогда не найду в себе достаточно сил, чтобы снова уехать. Я никак не могу оправдать жестокие небеса, устроившие такое! Кажется, что ты не можешь быть в безопасности, независимо от того, сколько миль будет нас разделять.

    — Новолуние · книга
20. «

    Почему я так отчаянно нуждалась в этой любви? Теперь, когда я её всё-таки обрела, стало ясно одно: несмотря на все опасности и боль, она того стоила.

    Почему я так отчаянно нуждалась в этой любви? Теперь, когда я её всё-таки обрела, стало ясно одно: несмотря на все опасности и боль, она того стоила.

    — Странница Анни · книга