338 цитат, которые говорил Стефани Майер

Ниже 338 цитат Стефани Майера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Чёрные глаза полыхнули такой ненавистью, что я невольно сжалась. В тот момент до меня дошел смысл выражения «убить взглядом».

   Чёрные глаза полыхнули такой ненавистью, что я невольно сжалась. В тот момент до меня дошел смысл выражения «убить взглядом».

   — Белла Свон · книга
2. «

   Было всё ещё слишком рано, но я решила, что лучше выйти из дома, пока неодушевленные предметы не начали мне отвечать.

   Было всё ещё слишком рано, но я решила, что лучше выйти из дома, пока неодушевленные предметы не начали мне отвечать.

   — Белла Свон · книга
3. «

   Мне не нравилось, когда он критиковал мою машину. Пикап дожил до глубокой старости, он — личность.

   Мне не нравилось, когда он критиковал мою машину. Пикап дожил до глубокой старости, он — личность.

   — Белла Свон · книга
4. «

   Ты научишься, как я. Привыкнешь. Прежняя жизнь... потускнеет в памяти. И ты станешь смотреть на все философски. В смысле, с людьми постоянно происходят трагедии. В чем разница между случившимся с тобой и, например, вспыхнувшей в твоей стране гражданской войны? Или цунами, разрушившим твой город? Все меняется, прежней безопасности уже не будет. Вернее, она изначально была иллюзорной...

   Ты научишься, как я. Привыкнешь. Прежняя жизнь... потускнеет в памяти. И ты станешь смотреть на все философски. В смысле, с людьми постоянно происходят трагедии. В чем разница между случившимся с тобой и, например, вспыхнувшей в твоей стране гражданской войны? Или цунами, разрушившим твой город? Все меняется, прежней безопасности уже не будет. Вернее, она изначально была иллюзорной...

   — Химик · книга
5. «

   Он поцеловал меня на глазах у всех, и я тут же забыла, что в комнате есть кто-то ещё. На сердце вдруг стало удивительно легко: ни преград, ни недоразумений, ни обид — только мы, я и он; раскаленная магма растеклась по телу, плавя последние сомнения.

   Он поцеловал меня на глазах у всех, и я тут же забыла, что в комнате есть кто-то ещё. На сердце вдруг стало удивительно легко: ни преград, ни недоразумений, ни обид — только мы, я и он; раскаленная магма растеклась по телу, плавя последние сомнения.

   — Странница Анни · книга
6. «

   Они были чудовищами, но иногда даже чудовищ можно оправдать.

   Они были чудовищами, но иногда даже чудовищ можно оправдать.

   — Странница Анни · книга
7. «

   Одно только ее существование было достаточной причиной, чтобы объяснить сотворение целого мира.

   Одно только ее существование было достаточной причиной, чтобы объяснить сотворение целого мира.

   — Солнце полуночи · книга
8. «

   Быть человеком слишком опасно: того и гляди попадёшь в беду. Такая, как я, не должна быть человеком: столь невезучее существо не может оставаться беззащитным.

   Быть человеком слишком опасно: того и гляди попадёшь в беду. Такая, как я, не должна быть человеком: столь невезучее существо не может оставаться беззащитным.

   — Белла Свон · книга
9. «

   Вернувшись в комнату, я почувствовала некоторое успокоение. Могут слать мне сколько угодно чеков, мрачно подумала я. В крайнем случае, можно докупить спичек.

   Вернувшись в комнату, я почувствовала некоторое успокоение. Могут слать мне сколько угодно чеков, мрачно подумала я. В крайнем случае, можно докупить спичек.

   — Белла Свон · книга
10. «

    Я ждал ее ответа с двояким чувством – хотелось, чтобы она, наконец, услышала и поняла, что я умру без нее. Как мелодраматично. Я превращался в человека.

    Я ждал ее ответа с двояким чувством – хотелось, чтобы она, наконец, услышала и поняла, что я умру без нее. Как мелодраматично. Я превращался в человека.

    — Эдвард Каллен · книга
11. «

    Уже поздно, — повторил Эдвард тихим, убаюкивающим голосом, мягким, как шелк. – Спи, моя хорошая. Пусть тебе снятся счастливые сны. Ты единственная, кто запал мне в сердце. И оно всегда будет принадлежать только тебе. Спи, моя единственная.

    Уже поздно, — повторил Эдвард тихим, убаюкивающим голосом, мягким, как шелк. – Спи, моя хорошая. Пусть тебе снятся счастливые сны. Ты единственная, кто запал мне в сердце. И оно всегда будет принадлежать только тебе. Спи, моя единственная.

    — Эдвард Каллен · книга
12. «

    Я бы выбрала его, даже если бы он не был и на половину таким, какой он есть. Даже пропасть между нами показалась бы мелочью. Потому что он самый любящий и бескорыстный, чудесный, честный, он лучше любого кого я когда-либо встречала. Конечно, я люблю его! Неужели это так трудно понять?

    Я бы выбрала его, даже если бы он не был и на половину таким, какой он есть. Даже пропасть между нами показалась бы мелочью. Потому что он самый любящий и бескорыстный, чудесный, честный, он лучше любого кого я когда-либо встречала. Конечно, я люблю его! Неужели это так трудно понять?

    — Белла Свон · книга
13. «

    Когда у тебя есть вечность, ты можешь просмотреть каждую соломинку в стоге сена, одну за другой, пока не найдешь иголку.

    Когда у тебя есть вечность, ты можешь просмотреть каждую соломинку в стоге сена, одну за другой, пока не найдешь иголку.

    — Джейкоб Блэк · книга
14. «

    Все мои приоритеты отошли на задний план, превыше всего стала эта девушка.

    Все мои приоритеты отошли на задний план, превыше всего стала эта девушка.

    — Эдвард Каллен · книга
15. «

    За такое лицо любой мужчина в модельном бизнесе продал бы чёрту душу. Вообще-то, очень может быть, что именно столько это и стоит — одну душу.

    За такое лицо любой мужчина в модельном бизнесе продал бы чёрту душу. Вообще-то, очень может быть, что именно столько это и стоит — одну душу.

    — Белла Свон · книга
16. «

    Несмотря на то, что он вампир, у него была самая прекрасная душа, еще прекраснее, чем выдающийся ум, несравненное лицо или великолепное тело.

    Несмотря на то, что он вампир, у него была самая прекрасная душа, еще прекраснее, чем выдающийся ум, несравненное лицо или великолепное тело.

    — Белла Свон · книга
17. «

    Это было очень странное чувство — объятие было отнюдь не платоническим. Моя робость вдруг куда-то делась. Я повернулась лицом к нему, он покрепче сжал объятия.

    Это было очень странное чувство — объятие было отнюдь не платоническим. Моя робость вдруг куда-то делась. Я повернулась лицом к нему, он покрепче сжал объятия.

    — Странница Анни · книга
18. «

    — Не буду врать, Беллз, выглядишь ты отвратительно. — Знаю, — вздохнула она. — Видок жуткий. — Ты прямо чудище болотное, — кивнул я. Она рассмеялась.

    — Не буду врать, Беллз, выглядишь ты отвратительно. — Знаю, — вздохнула она. — Видок жуткий. — Ты прямо чудище болотное, — кивнул я. Она рассмеялась.

    — Джейкоб Блэк · книга
19. «

    Даже у самых жалостливых людей, милосердие ограничивается жесткими рамками.

    Даже у самых жалостливых людей, милосердие ограничивается жесткими рамками.

    — Гостья · книга
20. «

    Я, Душа по имени Странница, люблю тебя, человек Иен. И буду любить всегда, в любом обличье: Дельфином, Медведем, Цветком, неважно…

    Я, Душа по имени Странница, люблю тебя, человек Иен. И буду любить всегда, в любом обличье: Дельфином, Медведем, Цветком, неважно…

    — Странница Анни · книга