20 цитат Стефани Вробеля, которые захочется сохранить

Ниже 20 цитат Стефани Вробеля — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Кофе – это ритуал, признак взрослости. Только ребенок откажется от него.

   Кофе – это ритуал, признак взрослости. Только ребенок откажется от него.

   — Роуз Голд · книга
2. «

   Ребенок навсегда остается в неоплатном долгу у матери. Это все равно что пытаться догнать соперника, который уже опередил тебя на двадцать пять километров. На что тут надеяться? Не важно, сколько открыток на День матери ты нарисуешь, сколько избитых фраз и признаний в любви напишешь в них. Можешь даже сказать, что любишь ее больше, чем отца, и подмигнуть, будто вы сообщники.

   Ребенок навсегда остается в неоплатном долгу у матери. Это все равно что пытаться догнать соперника, который уже опередил тебя на двадцать пять километров. На что тут надеяться? Не важно, сколько открыток на День матери ты нарисуешь, сколько избитых фраз и признаний в любви напишешь в них. Можешь даже сказать, что любишь ее больше, чем отца, и подмигнуть, будто вы сообщники.

   — Милая Роуз Голд · книга
3. «

   Но людям не нравятся истории о прощении. Они хотят видеть, как горят мосты. Им нужна драма, на фоне которой их собственные жизни покажутся нормальными. Я уже начинала это понимать.

   Но людям не нравятся истории о прощении. Они хотят видеть, как горят мосты. Им нужна драма, на фоне которой их собственные жизни покажутся нормальными. Я уже начинала это понимать.

   — Милая Роуз Голд · книга
4. «

   Доктора – это ходячие лейкопластыри: только и ждут шанса подлатать тебя. Нужно просто рассказать свою историю болезней, перечислить симптомы и попросить помощи.

   Доктора – это ходячие лейкопластыри: только и ждут шанса подлатать тебя. Нужно просто рассказать свою историю болезней, перечислить симптомы и попросить помощи.

   — Роуз Голд Уоттс · книга
5. «

   Я на собственном горьком опыте убедилась в том, что у родителей нет ответов на многие вопросы. Мы все очень хотим, чтобы эти ответы были. И первые двадцать лет своей жизни даже верим в то, что так и есть (впрочем, тут все зависит от конкретных родителей и от того, как успешно они прикрывают свои задницы). Но в конце концов ты понимаешь, что твои родители – простые смертные, точно так же как однажды понял, что Санты и пасхального кролика не существует.

   Я на собственном горьком опыте убедилась в том, что у родителей нет ответов на многие вопросы. Мы все очень хотим, чтобы эти ответы были. И первые двадцать лет своей жизни даже верим в то, что так и есть (впрочем, тут все зависит от конкретных родителей и от того, как успешно они прикрывают свои задницы). Но в конце концов ты понимаешь, что твои родители – простые смертные, точно так же как однажды понял, что Санты и пасхального кролика не существует.

   — Роуз Голд Уоттс · книга
6. «

   Предупреждаю уже сейчас: подозреваю, что в конечном итоге я умру от рака. Мои бабушки и дедушки умерли от рака груди, горла, кожи и/или простаты. Единственная загадка – от какого из этих четырех умру я. Маловероятно, что от последнего.

   Предупреждаю уже сейчас: подозреваю, что в конечном итоге я умру от рака. Мои бабушки и дедушки умерли от рака груди, горла, кожи и/или простаты. Единственная загадка – от какого из этих четырех умру я. Маловероятно, что от последнего.

   — Милая Роуз Голд · книга
7. «

   Многого можно добиться, если просто слушать.

   Многого можно добиться, если просто слушать.

   — Роуз Голд Уоттс · книга
8. «

   Никто никогда не смотрел на меня так, как мама. Ни папа, ни Фил, ни Алекс. Стоило мне открыть рот, и для мамы все остальные люди переставали существовать. Когда мне было больно, она забывала о собственной боли. Мама ненавидела всех, кто задирал меня, больше, чем я сама. Я могла простить всех хулиганов, но она ничего не забывала.

   Никто никогда не смотрел на меня так, как мама. Ни папа, ни Фил, ни Алекс. Стоило мне открыть рот, и для мамы все остальные люди переставали существовать. Когда мне было больно, она забывала о собственной боли. Мама ненавидела всех, кто задирал меня, больше, чем я сама. Я могла простить всех хулиганов, но она ничего не забывала.

   — Роуз Голд Уоттс · книга
9. «

   Мы, матери, отдаем детям все, а потом они вдруг решают, что наше «все» им больше не нужно.

   Мы, матери, отдаем детям все, а потом они вдруг решают, что наше «все» им больше не нужно.

   — Пэтти Уоттс · книга
10. «

    — Мы все ошибаемся. Всегда можно начать с чистого лица.

    — Мы все ошибаемся. Всегда можно начать с чистого лица.

    — Фил · книга
11. «

    Одна девочка плачет. Жаль, я не могу к ней присоединиться.

    Одна девочка плачет. Жаль, я не могу к ней присоединиться.

    — Пэтти Уоттс · книга
12. «

    Вот она, разница между здоровыми и сумасшедшими: здоровые знают, что можно совершить что-то безумное, – и не делают этого.

    Вот она, разница между здоровыми и сумасшедшими: здоровые знают, что можно совершить что-то безумное, – и не делают этого.

    — Пэтти Уоттс · книга
13. «

    Я не так давно стала полноценным членом общества, но уже могла с уверенностью заявить, что в этом не было ничего особенного. Люди ужасно меня утомляли.

    Я не так давно стала полноценным членом общества, но уже могла с уверенностью заявить, что в этом не было ничего особенного. Люди ужасно меня утомляли.

    — Роуз Голд Уоттс · книга
14. «

    ...такова материнская природа. Мы скрываем от детей горькую правду, чтобы защитить их. Мы принимаем удар на себя, чтобы им не пришлось страдать.

    ...такова материнская природа. Мы скрываем от детей горькую правду, чтобы защитить их. Мы принимаем удар на себя, чтобы им не пришлось страдать.

    — Милая Роуз Голд · книга
15. «

    – Ты не страшная, – сказала она. – Твое лицо уникально, и главное – оно твое.

    – Ты не страшная, – сказала она. – Твое лицо уникально, и главное – оно твое.

    — Алекс Стоун · книга
16. «

    Я думала, что когда проверну свое дело, то буду абсолютно свободна. Я не понимала, что придется и дальше продумывать каждый свой шаг, и черт его знает, на сколько все это затянется.

    Я думала, что когда проверну свое дело, то буду абсолютно свободна. Я не понимала, что придется и дальше продумывать каждый свой шаг, и черт его знает, на сколько все это затянется.

    — Роуз Голд Уоттс · книга
17. «

    Большинство людей не любит долго злиться. Им кажется, что гнев поглощает и разрушает их, поэтому они отпускают его и забывают обиды. Но некоторые из нас ничего не забывают и никого не прощают. Мы каждый день точим свои топоры, они всегда наготове. Мольбы о пощаде для нас все равно что леденцы, хрустящие на зубах. Говорят, тяжело постоянно таскать с собой груз обид. Хорошо, что мы такие сильные.

    Большинство людей не любит долго злиться. Им кажется, что гнев поглощает и разрушает их, поэтому они отпускают его и забывают обиды. Но некоторые из нас ничего не забывают и никого не прощают. Мы каждый день точим свои топоры, они всегда наготове. Мольбы о пощаде для нас все равно что леденцы, хрустящие на зубах. Говорят, тяжело постоянно таскать с собой груз обид. Хорошо, что мы такие сильные.

    — Милая Роуз Голд · книга
18. «

    ...есть огромная разница между тем, кто не видел правды, и тем, кто ее скрывал.

    ...есть огромная разница между тем, кто не видел правды, и тем, кто ее скрывал.

    — Милая Роуз Голд · книга
19. «

    Манипулировать людьми намного проще, когда они не видят в тебе угрозы.

    Манипулировать людьми намного проще, когда они не видят в тебе угрозы.

    — Роуз Голд Уоттс · книга
20. «

    Порой ты случайно причиняешь боль тем, кого любишь.

    Порой ты случайно причиняешь боль тем, кого любишь.

    — Милая Роуз Голд · книга