271 мыслей Стендаля без воды

Стендаль — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 271 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Есть четыре рода любви: Любовь — страсть, любовь — влечение, физическая любовь, любовь — тщеславие. Любовь — страсть заставляет нас жертвовать всеми нашими интересами, любовь-влечение всегда умеет приноравливаться к ним. Физическая любовь — подстеречь на охоте красивую и свежую крестьянку, убегающую в лес. Всем знакома эта любовь, основанная на удовольствии этого рода. Любовь — тщеславие: огромное большинство мужчин, особенно во Франции, желают обладать и обладают женщинами, которые в моде, как красивыми лошадьми, как необходимом предметом роскоши молодого человека.

   Есть четыре рода любви: Любовь — страсть, любовь — влечение, физическая любовь, любовь — тщеславие. Любовь — страсть заставляет нас жертвовать всеми нашими интересами, любовь-влечение всегда умеет приноравливаться к ним. Физическая любовь — подстеречь на охоте красивую и свежую крестьянку, убегающую в лес. Всем знакома эта любовь, основанная на удовольствии этого рода. Любовь — тщеславие: огромное большинство мужчин, особенно во Франции, желают обладать и обладают женщинами, которые в моде, как красивыми лошадьми, как необходимом предметом роскоши молодого человека.

   — О любви · книга
2. «

   Трепет охватывает при мысли, какого труда требуют поиски истины, даже самой малой её части.

   Трепет охватывает при мысли, какого труда требуют поиски истины, даже самой малой её части.
3. «

   Вот потому-то, что я тогда был безумцем, я стал мудрым ныне.

   Вот потому-то, что я тогда был безумцем, я стал мудрым ныне.

   — И. В. Гёте · книга
4. «

   Среди различных видов наслаждений музыка дальше всего отстоит от математики.

   Среди различных видов наслаждений музыка дальше всего отстоит от математики.

   — Жизнь Россини · книга
5. «

   Что ж тут удивительного, если в их представлении счастливый человек — это тот, кто, во-первых, хорошо пообедал, а затем тот, кто одет в хорошее платье?

   Что ж тут удивительного, если в их представлении счастливый человек — это тот, кто, во-первых, хорошо пообедал, а затем тот, кто одет в хорошее платье?

   — Жюльен Сорель · книга
6. «

   Если существует загробная жизнь?... Сказать по правде, если я там встречусь с христианским богом, я пропал, — это деспот, и, как всякий деспот, он весь поглощён мыслями о мщении. Библия только и повествует, что о всяких чудовищных карах. Я никогда не любил его и даже никогда не допускал мысли, что его можно искренне любить. Он безжалостен... Он расправится со мной самым ужасным образом.

   Если существует загробная жизнь?... Сказать по правде, если я там встречусь с христианским богом, я пропал, — это деспот, и, как всякий деспот, он весь поглощён мыслями о мщении. Библия только и повествует, что о всяких чудовищных карах. Я никогда не любил его и даже никогда не допускал мысли, что его можно искренне любить. Он безжалостен... Он расправится со мной самым ужасным образом.

   — Жюльен Сорель · книга
7. «

   Богач может быть уверен, что его всюду хорошо примут.

   Богач может быть уверен, что его всюду хорошо примут.

   — О любви · книга
8. «

   Во все времена низменные Санчо Паса всегда будут брать верх над возвышенными Дон Кихотами.

   Во все времена низменные Санчо Паса всегда будут брать верх над возвышенными Дон Кихотами.

   — граф Моска · книга
9. «

   Вот что происходит в душе: восхищение, надежда, зарождение любви. Нам доставляет удовольствие украшать тысячью совершенств женщину, в любви которой мы уверены. Это сводится к тому, что мы преувеличиваем великолепное достояние, которое упало нам с неба, которого мы еще не знаем.

   Вот что происходит в душе: восхищение, надежда, зарождение любви. Нам доставляет удовольствие украшать тысячью совершенств женщину, в любви которой мы уверены. Это сводится к тому, что мы преувеличиваем великолепное достояние, которое упало нам с неба, которого мы еще не знаем.

   — О любви · книга
10. «

    Писатель не должен думать о критике, так же как солдат о госпитале.

    Писатель не должен думать о критике, так же как солдат о госпитале.
11. «

    Если бы министр короля удостоил меня чести поинтересоваться моим мнением, я бы ответил ему: беспощадно уничтожайте всех провинциальных печатников, а на типографское дело введите монополию, как на табак.

    Если бы министр короля удостоил меня чести поинтересоваться моим мнением, я бы ответил ему: беспощадно уничтожайте всех провинциальных печатников, а на типографское дело введите монополию, как на табак.

    — г-н де Реналь · книга
12. «

    Кто из нас, расставаясь со своей дорогой возлюбленной, не повторял беспрестанно: «Прощай! Прощай!» Каждый пользуется одним и тем же словом, но, как бы несчастен он ни был, ему не забыть, что всякий раз это слово произносилось по-разному.

    Кто из нас, расставаясь со своей дорогой возлюбленной, не повторял беспрестанно: «Прощай! Прощай!» Каждый пользуется одним и тем же словом, но, как бы несчастен он ни был, ему не забыть, что всякий раз это слово произносилось по-разному.

    — Жизнеописания Гайдна, Моцарта и Метастазио · книга
13. «

    Я постарался уяснить себе чувство, которое мы, живущие во Франции, испытываем, слушая музыку. Основная трудность заключается в том, что ощущения, которыми мы обязаны этому восхитительному искусству, крайне сложно выразить словами.

    Я постарался уяснить себе чувство, которое мы, живущие во Франции, испытываем, слушая музыку. Основная трудность заключается в том, что ощущения, которыми мы обязаны этому восхитительному искусству, крайне сложно выразить словами.

    — Жизнеописания Гайдна, Моцарта и Метастазио · книга
14. «

    Стиль — сущая арфа эолова, — решил Жюльен. — За всеми этими превыспренними размышлениями о небытии, о смерти, о вечности я не вижу ничего живого, кроме жалкого страха показаться смешной.

    Стиль — сущая арфа эолова, — решил Жюльен. — За всеми этими превыспренними размышлениями о небытии, о смерти, о вечности я не вижу ничего живого, кроме жалкого страха показаться смешной.

    — Красное и чёрное · книга
15. «

    Запомните, сударь, кто любит меня, не должен любить Бонапарта. Можно, самое большее, признавать его, как некую необходимость, ниспосланную провидением.

    Запомните, сударь, кто любит меня, не должен любить Бонапарта. Можно, самое большее, признавать его, как некую необходимость, ниспосланную провидением.

    — г-жа де Фервак · книга
16. «

    В Париже человека судят по его выезду, а отнюдь не по его достоинствам.

    В Париже человека судят по его выезду, а отнюдь не по его достоинствам.

    — Наполеон · книга
17. «

    Когда любишь, не хочешь пить другой воды, кроме той, которую находишь в любимом источнике. Верность в таком случае — вещь естественная. В браке без любви менее чем через два месяца вода источника становится горькой.

    Когда любишь, не хочешь пить другой воды, кроме той, которую находишь в любимом источнике. Верность в таком случае — вещь естественная. В браке без любви менее чем через два месяца вода источника становится горькой.
18. «

    Человек, мало-мальски одаренный от рождения, возносится своим веком на ту высоту, которой достиг данный век; полученное им образование, уровень знаний аплодирующих ему зрителей, — все способствует его продвижению; но если он идет дальше, если он оказывается выше своего века, он, стало быть, обладает подлинным талантом; тогда он трудится для потомства, но зато его произведения менее ценятся современниками.

    Человек, мало-мальски одаренный от рождения, возносится своим веком на ту высоту, которой достиг данный век; полученное им образование, уровень знаний аплодирующих ему зрителей, — все способствует его продвижению; но если он идет дальше, если он оказывается выше своего века, он, стало быть, обладает подлинным талантом; тогда он трудится для потомства, но зато его произведения менее ценятся современниками.

    — Жизнеописания Гайдна, Моцарта и Метастазио · книга
19. «

    Одно из прекраснейших преимуществ ума то, что он доставляет человеку уважение в старости.

    Одно из прекраснейших преимуществ ума то, что он доставляет человеку уважение в старости.

    — О любви · книга
20. «

    Чимарозо, Гайдн и Моцарт только что сошли с мировой сцены. Их бессмертные творения, правда, все еще исполняются, но скоро их отложат в сторону: в моду войдут другие музыканты, и мы окончательно погрузимся во мрак посредственности.

    Чимарозо, Гайдн и Моцарт только что сошли с мировой сцены. Их бессмертные творения, правда, все еще исполняются, но скоро их отложат в сторону: в моду войдут другие музыканты, и мы окончательно погрузимся во мрак посредственности.

    — Жизнеописания Гайдна, Моцарта и Метастазио · книга