Топ-433 цитаты Стендаля

Стендаль — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 433 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Кто оправдывается, тот сам себя выдаёт.

   Кто оправдывается, тот сам себя выдаёт.

   — г-н де Ла-Моль · книга
2. «

   Показать, что тобою владеет великое и неудовлетворенное желание, то есть показать, что ты стоишь ниже других, — вещь невозможная во Франции.

   Показать, что тобою владеет великое и неудовлетворенное желание, то есть показать, что ты стоишь ниже других, — вещь невозможная во Франции.

   — О любви · книга
3. «

   Заслуги? Таланты? Достоинства? Пустое!... Надо принадлежать к какой-нибудь клике.

   Заслуги? Таланты? Достоинства? Пустое!... Надо принадлежать к какой-нибудь клике.

   — Телемах · книга
4. «

   В любви мы наслаждаемся лишь иллюзией, созданной нами самими.

   В любви мы наслаждаемся лишь иллюзией, созданной нами самими.

   — Умная женщина · книга
5. «

   Идеал — это сильнейшее средство, которое удваивает силы таланта и убивает посредственность.

   Идеал — это сильнейшее средство, которое удваивает силы таланта и убивает посредственность.
6. «

   Любовь в Болонье совсем не то, что в Кенигсберге. В Италии она гораздо стремительнее, гораздо нетерпеливее, в ней больше пыла и воображение не играет в ней такой важной роли. Насколько мне известно, итальянская любовь не изображена еще ни в одном романе.

   Любовь в Болонье совсем не то, что в Кенигсберге. В Италии она гораздо стремительнее, гораздо нетерпеливее, в ней больше пыла и воображение не играет в ней такой важной роли. Насколько мне известно, итальянская любовь не изображена еще ни в одном романе.

   — Жизнь Россини · книга
7. «

   Никогда еще никто не спрашивал меня о причине моей радости Без того, чтобы я охотно ему не солгал.

   Никогда еще никто не спрашивал меня о причине моей радости Без того, чтобы я охотно ему не солгал.

   — Бернард де Вентадори · книга
8. «

   Любовь в стиле Дон Жуана есть чувство, в некотором роде напоминающее склонность к охоте. Любовь в стиле Вертера похожа на чувство школьника, сочиняющего трагедию.

   Любовь в стиле Дон Жуана есть чувство, в некотором роде напоминающее склонность к охоте. Любовь в стиле Вертера похожа на чувство школьника, сочиняющего трагедию.

   — О любви · книга
9. «

   Маркиз считал Жюльена подходящим для себя человеком, ибо Жюльен работал упорно, был молчалив, понятлив; мало-помалу маркиз поручил ему вести все дела, которые требовали некоторых усилий, чтобы в них разобраться.

   Маркиз считал Жюльена подходящим для себя человеком, ибо Жюльен работал упорно, был молчалив, понятлив; мало-помалу маркиз поручил ему вести все дела, которые требовали некоторых усилий, чтобы в них разобраться.

   — Красное и чёрное · книга
10. «

    Гайдна страстно волновала, скорее, любовь к музыке, нежели жажда славы; да и в самом стремлении к славе не было и тени честолюбия. Занимаясь музыкой, он прежде всего помышлял о собственном удовольствии, а не о том, чтобы добиться известного положения в обществе.

    Гайдна страстно волновала, скорее, любовь к музыке, нежели жажда славы; да и в самом стремлении к славе не было и тени честолюбия. Занимаясь музыкой, он прежде всего помышлял о собственном удовольствии, а не о том, чтобы добиться известного положения в обществе.

    — Жизнеописания Гайдна, Моцарта и Метастазио · книга
11. «

    Физическое удовольствие, свойственное природе человека, знакомо всем, но нежные и страстные души отводят ему лишь второстепенное место.

    Физическое удовольствие, свойственное природе человека, знакомо всем, но нежные и страстные души отводят ему лишь второстепенное место.

    — О любви · книга
12. «

    Нас, французов, все, что связано с чувством, не может сделать ни крайне счастливыми, ни глубоко несчастными, и наши величайшие огорчения происходят лишь от оскорбленного тщеславия.

    Нас, французов, все, что связано с чувством, не может сделать ни крайне счастливыми, ни глубоко несчастными, и наши величайшие огорчения происходят лишь от оскорбленного тщеславия.

    — Жизнеописания Гайдна, Моцарта и Метастазио · книга
13. «

    Никаких подлинных страстей в девятнадцатом веке нет. Потому-то так и скучают во Франции. Совершают ужаснейшие жестокости, и при этом без всякой жестокости.

    Никаких подлинных страстей в девятнадцатом веке нет. Потому-то так и скучают во Франции. Совершают ужаснейшие жестокости, и при этом без всякой жестокости.

    — Красное и чёрное · книга
14. «

    У Фабрицио была одна черта, роднившая его с французской молодежью: он серьезнее относился к любимой лошади и излюбленной газете, чем к своей благомыслящей любовнице.

    У Фабрицио была одна черта, роднившая его с французской молодежью: он серьезнее относился к любимой лошади и излюбленной газете, чем к своей благомыслящей любовнице.

    — Пармская обитель · книга
15. «

    Каждый человек устанавливает свой собственный идеал прекрасного, и мне кажется, что желание обратить соседа в свою веру всегда бывает немножко смешно.

    Каждый человек устанавливает свой собственный идеал прекрасного, и мне кажется, что желание обратить соседа в свою веру всегда бывает немножко смешно.

    — О любви · книга
16. «

    Радость любви измеряется ценою, какою она приобретена.

    Радость любви измеряется ценою, какою она приобретена.

    — О любви · книга
17. «

    Я не хочу лгать и не буду клясться, что питаю к вам безумную страсть. Я была бы счастлива полюбить так, как любила в двадцать два года, но мне уже за тридцать. Я видела, как рушится многое, что я считала вечным!

    Я не хочу лгать и не буду клясться, что питаю к вам безумную страсть. Я была бы счастлива полюбить так, как любила в двадцать два года, но мне уже за тридцать. Я видела, как рушится многое, что я считала вечным!

    — графиня Пьетранера · книга
18. «

    Мир этот так скверно устроен, что исследовать того, кто его создал, все равно что лить воду в море — самое плачевное из всех возможных занятий.

    Мир этот так скверно устроен, что исследовать того, кто его создал, все равно что лить воду в море — самое плачевное из всех возможных занятий.

    — Человек · книга
19. «

    Моцарту, как и всякому великому художнику, важно было понравиться самому себе и себе подобным: для него общество сводилось к одним только избранным, а это всегда бывает чревато опасностями.

    Моцарту, как и всякому великому художнику, важно было понравиться самому себе и себе подобным: для него общество сводилось к одним только избранным, а это всегда бывает чревато опасностями.

    — Жизнь Россини · книга
20. «

    Ты кажешься совсем не парижанином по рождению среди этих людей, изворотливый ум которых никогда не возвышается над уровнем полезных для них целей.

    Ты кажешься совсем не парижанином по рождению среди этих людей, изворотливый ум которых никогда не возвышается над уровнем полезных для них целей.

    — отец Люсьена · книга