При подлинной свободе равенство является страстью масс, а при подлинном равенстве свобода является страстью небольшого меньшинства. Равенство без свободы создает более устойчивые общественные формы, чем свобода без равенства.

Такой вот парадокс: мы совершаем подвиги для тех, кому до нас уже нет никакого дела, а любят нас те, кому мы нужны и без всяких подвигов...

Век девятнадцатый, железный, Воистину жестокий век! Тобою в мрак ночной, беззвездный Беспечно брошен человек. Век буржуазного богатства (Растущего незримо зла!) Под знаком равенства и братства Здесь зрели темные дела...

Девятнадцатый век был веком биологии, двадцатый – веком физики, двадцать первый – век психологии.