101 лучших цитата — Стивен Фрай

Подборка из 101 цитата Стивена Фрая: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Думаю, я впервые ощутил тогда потребность не быть. Не умереть и уж тем более не покончить с собой – просто не быть. Этот мерзкий, враждебный, уродливый мир для меня не годился – как и я для него. Мир был чужд мне, а я ему.

   Думаю, я впервые ощутил тогда потребность не быть. Не умереть и уж тем более не покончить с собой – просто не быть. Этот мерзкий, враждебный, уродливый мир для меня не годился – как и я для него. Мир был чужд мне, а я ему.

   — Автобиография: Моав – умывальная чаша моя · книга
2. «

   — Когда-то предполагали, что ключ к вечной жизни лежит в локте, и если ты сможешь его укусить, то будешь жить вечно. Именно поэтому никто, как бы он ни старался, не может дотянуться до своего локтя. <...> — Не так ли придумали социализм? Кто-то сказал: «А давайте кусать локти друг друга!»

   — Когда-то предполагали, что ключ к вечной жизни лежит в локте, и если ты сможешь его укусить, то будешь жить вечно. Именно поэтому никто, как бы он ни старался, не может дотянуться до своего локтя. <...> — Не так ли придумали социализм? Кто-то сказал: «А давайте кусать локти друг друга!»

   — Дэнни Бейкер
3. «

   Сигарета совершенна, поскольку она, подобно высокоразвитому вирусу, пристраивается к мозгу курильщика с одной-единственной целью – побудить его выкурить еще одну. Вознаграждением ему служит, конечно, и удовольствие, но удовольствие слишком краткое, чтобы его можно было назвать удовлетворением. Стало быть, на моей стороне были Холмс и Уайльд. А с ними Вудхауз и Черчилль, Богарт и Бетт Дэвис, Ноэл Кауард и Том Стоппард, Саймон Грей и Гарольд Пинтер. А кто всем нам противостоял? Буржуа с презрительно наморщенными носами, постные радетели здоровья, Гитлер, Геббельс и Бернард Шоу, брюзги, святоши и назойливые резонеры.

   Сигарета совершенна, поскольку она, подобно высокоразвитому вирусу, пристраивается к мозгу курильщика с одной-единственной целью – побудить его выкурить еще одну. Вознаграждением ему служит, конечно, и удовольствие, но удовольствие слишком краткое, чтобы его можно было назвать удовлетворением. Стало быть, на моей стороне были Холмс и Уайльд. А с ними Вудхауз и Черчилль, Богарт и Бетт Дэвис, Ноэл Кауард и Том Стоппард, Саймон Грей и Гарольд Пинтер. А кто всем нам противостоял? Буржуа с презрительно наморщенными носами, постные радетели здоровья, Гитлер, Геббельс и Бернард Шоу, брюзги, святоши и назойливые резонеры.

   — Хроники Фрая · книга
4. «

   Когда любой внешний толчок порождает внутреннее отталкивание, человеку приходится искать причины, которые позволят ему вылезать по утрам из постели, – причины, во всяком случае, более основательные, чем боязнь нажить пролежни.

   Когда любой внешний толчок порождает внутреннее отталкивание, человеку приходится искать причины, которые позволят ему вылезать по утрам из постели, – причины, во всяком случае, более основательные, чем боязнь нажить пролежни.

   — Гиппопотам · книга
5. «

   Люди часто говорят, что мне не следует называть себя атеистом, а лучше называть себя агностиком. По их мнению, я не могу знать, что Бога нет, а значит я агностик. Но Бертран Рассел великолепно ответил подобным советчикам много лет назад. Он сказал: «Множество вещей так или иначе находится вне сферы абсолютного знания, но позвольте мне предложить вам сведения о том, что на орбите Венеры вращается заварной чайник, однако положение этого чайника таково, что мы не можем его видеть. И если кто-то будет утверждать, что такой чайник существует, я не буду заявлять, что он не прав. Но я останусь в границах здравого смысла, если построю всю свою жизнь — и проживу ее счастливо — на том убеждении, что никакого чайника на орбите Венеры не существует». Вот почему я называю себя атеистом.

   Люди часто говорят, что мне не следует называть себя атеистом, а лучше называть себя агностиком. По их мнению, я не могу знать, что Бога нет, а значит я агностик. Но Бертран Рассел великолепно ответил подобным советчикам много лет назад. Он сказал: «Множество вещей так или иначе находится вне сферы абсолютного знания, но позвольте мне предложить вам сведения о том, что на орбите Венеры вращается заварной чайник, однако положение этого чайника таково, что мы не можем его видеть. И если кто-то будет утверждать, что такой чайник существует, я не буду заявлять, что он не прав. Но я останусь в границах здравого смысла, если построю всю свою жизнь — и проживу ее счастливо — на том убеждении, что никакого чайника на орбите Венеры не существует». Вот почему я называю себя атеистом.
6. «

   Делай не то, что тебе больше всего хочется сделать, делай то, что меньше всего понравится твоему врагу.

   Делай не то, что тебе больше всего хочется сделать, делай то, что меньше всего понравится твоему врагу.

   — Как творить историю · книга
7. «

   Суеверное идолопоклонство, присущее буржуазной одержимости книгами, досаждает мне до чрезвычайности. Подумайте, сколько детей забросило чтение лишь потому, что какой-то ханжа выбранил их за слишком небрежно перевернутую страницу. Мир полон людей, любящих повторять, что к книгам «следует относиться с уважением». Но говорил ли нам кто-нибудь, что с уважением следует относиться к словам.

   Суеверное идолопоклонство, присущее буржуазной одержимости книгами, досаждает мне до чрезвычайности. Подумайте, сколько детей забросило чтение лишь потому, что какой-то ханжа выбранил их за слишком небрежно перевернутую страницу. Мир полон людей, любящих повторять, что к книгам «следует относиться с уважением». Но говорил ли нам кто-нибудь, что с уважением следует относиться к словам.

   — Дональд Трефузис · книга
8. «

   — А что случилось с мистером Бирманчиком? — С кем? — С мистером Бирманчиком. Почему вы пришли к ветеринарчику? У вас животик болит? — Вы сказали «ветеринарчик»? — Горлышко першит? Что случилось с мистером Бирманчиком? — Я пришёл усыпить его. — Прошу прощеньице? — У него рак печени, и я принёс его усыпить. — Рак? — Да. — Рак печени? — Да. — Рачок-дурачок? — О, Боже... — Что, у тебя рачок, мистер Бирманчик? Ты будешь бай-бай, котенька? Твоё сердечко прекратит делать тук-тук? А потом тебя закопают в земельку? Коп-коп лопаточкой и покойся с мирком, да, котя-мотя?

   — А что случилось с мистером Бирманчиком? — С кем? — С мистером Бирманчиком. Почему вы пришли к ветеринарчику? У вас животик болит? — Вы сказали «ветеринарчик»? — Горлышко першит? Что случилось с мистером Бирманчиком? — Я пришёл усыпить его. — Прошу прощеньице? — У него рак печени, и я принёс его усыпить. — Рак? — Да. — Рак печени? — Да. — Рачок-дурачок? — О, Боже... — Что, у тебя рачок, мистер Бирманчик? Ты будешь бай-бай, котенька? Твоё сердечко прекратит делать тук-тук? А потом тебя закопают в земельку? Коп-коп лопаточкой и покойся с мирком, да, котя-мотя?

   — Хью Лори
9. «

   Язык — это арсенал, наполненный самым разным оружием; и если вы размахиваете таковым, не проверив, заряжено ли оно, не удивляйтесь, что оружие будет время от времени выпаливать вам в лицо.

   Язык — это арсенал, наполненный самым разным оружием; и если вы размахиваете таковым, не проверив, заряжено ли оно, не удивляйтесь, что оружие будет время от времени выпаливать вам в лицо.

   — Лжец · книга
10. «

    Большая часть бед нашего глупого и упоительного мира проистекает из того, что мы то и дело извиняемся за то, за что извиняться ничуть не следует, а вот за то, за что следует, извиняться считаем не обязательным.

    Большая часть бед нашего глупого и упоительного мира проистекает из того, что мы то и дело извиняемся за то, за что извиняться ничуть не следует, а вот за то, за что следует, извиняться считаем не обязательным.

    — Автобиография: Моав – умывальная чаша моя · книга
11. «

    ... я всегда верил в права молодежи на пьянство. Не до алкоголизма, конечно, это пассивное состояние бытия, а не позитивное действие. Однако пить сколько душа принимает — дело хорошее. Это походит на тост. За излишества.

    ... я всегда верил в права молодежи на пьянство. Не до алкоголизма, конечно, это пассивное состояние бытия, а не позитивное действие. Однако пить сколько душа принимает — дело хорошее. Это походит на тост. За излишества.

    — Дональд Трефузис · книга
12. «

    Я влюблён в правду, поклоняюсь свободе, и на моём алтаре покоятся литературный язык, чистота и терпимость. Это и есть моя религия, и каждый день я бываю жестоко, грубо и глубоко ранен, оскорблён, подавлен и изувечен тысячами разных богохульств, направленных против неё.

    Я влюблён в правду, поклоняюсь свободе, и на моём алтаре покоятся литературный язык, чистота и терпимость. Это и есть моя религия, и каждый день я бываю жестоко, грубо и глубоко ранен, оскорблён, подавлен и изувечен тысячами разных богохульств, направленных против неё.
13. «

    — В прошлом году 105,000 фунтов было потрачено на уборку голубиного помета с Трафальгарской площади. — Откуда у голубей столько денег? <...> — Что ещё интересного в голубях? Они могут сосать. — Так вот как они заработали 105,000 фунтов?

    — В прошлом году 105,000 фунтов было потрачено на уборку голубиного помета с Трафальгарской площади. — Откуда у голубей столько денег? <...> — Что ещё интересного в голубях? Они могут сосать. — Так вот как они заработали 105,000 фунтов?

    — Алан Дэвис
14. «

    Если моим демонам придется покинуть меня, боюсь, с ними улетят и мои ангелы.

    Если моим демонам придется покинуть меня, боюсь, с ними улетят и мои ангелы.

    — Рильке · книга
15. «

    Вот это слово всё время всплывает. «Традиция». Это просто... что? Была традиция пыток, инквизиции, безграмотности, болезней... Всё это традиции, если вернуться на 400 лет в прошлое.

    Вот это слово всё время всплывает. «Традиция». Это просто... что? Была традиция пыток, инквизиции, безграмотности, болезней... Всё это традиции, если вернуться на 400 лет в прошлое.
16. «

    ... у успеха десятки родителей, а неудача — всегда сирота.

    ... у успеха десятки родителей, а неудача — всегда сирота.

    — Хроники Фрая · книга
17. «

    Я свихнувшаяся, спятившая, скучная, сопливая и слезливая барышня, и я люблю тебя без меры.

    Я свихнувшаяся, спятившая, скучная, сопливая и слезливая барышня, и я люблю тебя без меры.

    — Порция · книга
18. «

    До того как закон об общественном здравоохранении вступил в силу в 1875 году, нечистоты сливали в реки. Королева Виктория стояла на мосту на реке Кам в начале своего правления, и это подтолкнуло ее спросить директора Тринити Колледжа: «Что это за кусочки бумаги в воде?» Быстро соображающий директор ответил: «Это, Ваше Величество, уведомления о том, что купаться запрещено!»

    До того как закон об общественном здравоохранении вступил в силу в 1875 году, нечистоты сливали в реки. Королева Виктория стояла на мосту на реке Кам в начале своего правления, и это подтолкнуло ее спросить директора Тринити Колледжа: «Что это за кусочки бумаги в воде?» Быстро соображающий директор ответил: «Это, Ваше Величество, уведомления о том, что купаться запрещено!»
19. «

    Если вы проводите жизнь, сидя на вершине нравственного холма, то ничего, кроме грязи внизу, не видите. А если, подобно мне, живёте в самой грязи, то перед вами открывается обалденно хороший вид на чистое синее небо и чистые зеленые холмы вокруг. Не существует людей более злобных, чем носители нравственной миссии, как и не существует людей более чистых душой, чем те, кто погряз в пороке.

    Если вы проводите жизнь, сидя на вершине нравственного холма, то ничего, кроме грязи внизу, не видите. А если, подобно мне, живёте в самой грязи, то перед вами открывается обалденно хороший вид на чистое синее небо и чистые зеленые холмы вокруг. Не существует людей более злобных, чем носители нравственной миссии, как и не существует людей более чистых душой, чем те, кто погряз в пороке.

    — Гиппопотам · книга
20. «

    Университетский друг мой на вопрос о том, как он осознал себя геем, ответил, что явственно помнит миг своего рождения — он тогда оглянулся назад и сказал себе: «Ну-ну! Больше я в такие места ни ногой...»

    Университетский друг мой на вопрос о том, как он осознал себя геем, ответил, что явственно помнит миг своего рождения — он тогда оглянулся назад и сказал себе: «Ну-ну! Больше я в такие места ни ногой...»

    — Автобиография: Моав – умывальная чаша моя · книга