71 известных цитата Стивена Фрая

Подборка из 71 цитата Стивена Фрая: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Объяснение заката не лишает его красоты...

   Объяснение заката не лишает его красоты...

   — Гиппопотам · книга
2. «

   Я свихнувшаяся, спятившая, скучная, сопливая и слезливая барышня, и я люблю тебя без меры.

   Я свихнувшаяся, спятившая, скучная, сопливая и слезливая барышня, и я люблю тебя без меры.

   — Порция · книга
3. «

   Если подумать как следует, я не могу сказать, что у любви вообще есть какая-то цель, тем она и хороша. Секс может быть целью – в том смысле, что он дает тебе утешение, а иногда и ведет к продолжению рода, – а вот любовь, как, по словам Оскара, и любое искусство, совершенно бесполезна. Именно бесполезные вещи и делают жизнь достойным, но также и опасным препровождением времени: вино, любовь, искусство, красота. Без них жизнь безопасна, однако особой траты сил не заслуживает.

   Если подумать как следует, я не могу сказать, что у любви вообще есть какая-то цель, тем она и хороша. Секс может быть целью – в том смысле, что он дает тебе утешение, а иногда и ведет к продолжению рода, – а вот любовь, как, по словам Оскара, и любое искусство, совершенно бесполезна. Именно бесполезные вещи и делают жизнь достойным, но также и опасным препровождением времени: вино, любовь, искусство, красота. Без них жизнь безопасна, однако особой траты сил не заслуживает.

   — Стивен Фрай · книга
4. «

   В гомосексуальном мире присутствует масса вещей, нисколько с анальным отверстием не связанных; понятие же, которое и впрямь пронимает ненавистника геев до самых кишок, идея, которая выводит его из себя и выворачивает наизнанку его желудок, – это самое страшное и пугающее из усвоенных человечеством понятий – понятие любви.

   В гомосексуальном мире присутствует масса вещей, нисколько с анальным отверстием не связанных; понятие же, которое и впрямь пронимает ненавистника геев до самых кишок, идея, которая выводит его из себя и выворачивает наизнанку его желудок, – это самое страшное и пугающее из усвоенных человечеством понятий – понятие любви.

   — Автобиография: Моав – умывальная чаша моя · книга
5. «

   — Все, что ты делаешь, это... это... я не знаю, как это назвать. — Двулично? Завуалированно? Неискренне? Коварно? Криводушно? Уклончиво? — Все сразу. Почему ты никогда не говоришь и не делаешь ничего в открытую? — Пусть я сдохну, если я знаю. Серьезно, пусть я сдохну.

   — Все, что ты делаешь, это... это... я не знаю, как это назвать. — Двулично? Завуалированно? Неискренне? Коварно? Криводушно? Уклончиво? — Все сразу. Почему ты никогда не говоришь и не делаешь ничего в открытую? — Пусть я сдохну, если я знаю. Серьезно, пусть я сдохну.

   — Картрайт · книга
6. «

   Университетское образование должно быть широким и разносторонним. Но этим студентам образование не дают, их натаскивают. Набивают начинкой, как страсбургского гуся. Заталкивают в глотку жидкую кашицу, от которой раздается только одна какая-то часть их мозгов. Как целое ум такого студента игнорируется ради развития той его части, что обладает рыночной ценностью.

   Университетское образование должно быть широким и разносторонним. Но этим студентам образование не дают, их натаскивают. Набивают начинкой, как страсбургского гуся. Заталкивают в глотку жидкую кашицу, от которой раздается только одна какая-то часть их мозгов. Как целое ум такого студента игнорируется ради развития той его части, что обладает рыночной ценностью.

   — Дональд Трефузис · книга
7. «

   — Алан, представь. Фил, ты сам и Шон, влюблены, а почему бы вам и не быть, в Лизу. Теперь у вас будет триэль, т.е. трехсторонняя дуэль. Проблема вот в чем, Шон действительно хороший стрелок. Он попадает в цель в 90 процентах случаев. Фил попадает в цель в 60 процентах случаев. Ты, к несчастью, не очень хороший стрелок, попадаешь только в 10 процентах случаев. У тебя первый выстрел. Он у тебя только один. Ты можешь пристрелить одного из них, затем у них будет по выстрелу. Вопрос в том, какая стратегия будет для тебя наилучшей? — Застрелиться.

   — Алан, представь. Фил, ты сам и Шон, влюблены, а почему бы вам и не быть, в Лизу. Теперь у вас будет триэль, т.е. трехсторонняя дуэль. Проблема вот в чем, Шон действительно хороший стрелок. Он попадает в цель в 90 процентах случаев. Фил попадает в цель в 60 процентах случаев. Ты, к несчастью, не очень хороший стрелок, попадаешь только в 10 процентах случаев. У тебя первый выстрел. Он у тебя только один. Ты можешь пристрелить одного из них, затем у них будет по выстрелу. Вопрос в том, какая стратегия будет для тебя наилучшей? — Застрелиться.

   — Алан Дэвис
8. «

   ... разве один из законов жизни не состоит в том, что никто не бывает глупым, насколько этого хотелось бы нам?

   ... разве один из законов жизни не состоит в том, что никто не бывает глупым, насколько этого хотелось бы нам?

   — Хроники Фрая · книга
9. «

   Когда мы перестаем разговаривать и смеяться, то понимаем, что все закончилось.

   Когда мы перестаем разговаривать и смеяться, то понимаем, что все закончилось.

   — Лжец · книга
10. «

    Труднее сломить ослиное упрямство слабого, чем решимость сильного.

    Труднее сломить ослиное упрямство слабого, чем решимость сильного.

    — Как творить историю · книга
11. «

    От досады к удовольствию, и на большой скорости.

    От досады к удовольствию, и на большой скорости.

    — Теннисные мячики небес · книга
12. «

    Когда любой внешний толчок порождает внутреннее отталкивание, человеку приходится искать причины, которые позволят ему вылезать по утрам из постели, – причины, во всяком случае, более основательные, чем боязнь нажить пролежни.

    Когда любой внешний толчок порождает внутреннее отталкивание, человеку приходится искать причины, которые позволят ему вылезать по утрам из постели, – причины, во всяком случае, более основательные, чем боязнь нажить пролежни.

    — Гиппопотам · книга
13. «

    Делай не то, что тебе больше всего хочется сделать, делай то, что меньше всего понравится твоим врагам

    Делай не то, что тебе больше всего хочется сделать, делай то, что меньше всего понравится твоим врагам

    — Как творить историю · книга
14. «

    — Но вы же не станете жульничать, сэр? — Жульничать? Боже милосердный! У нас любительский крикетный матч двух команд приготовительных школ, а я англичанин и школьный учитель, которому следует подавать пример своим юным подопечным. Мы играем в самую артистичную и прекрасную из когда-либо придуманных игр. Разумеется, я буду жульничать, да еще хрен знает как.

    — Но вы же не станете жульничать, сэр? — Жульничать? Боже милосердный! У нас любительский крикетный матч двух команд приготовительных школ, а я англичанин и школьный учитель, которому следует подавать пример своим юным подопечным. Мы играем в самую артистичную и прекрасную из когда-либо придуманных игр. Разумеется, я буду жульничать, да еще хрен знает как.

    — Адриан Хили · книга
15. «

    В машине Джейн не проронила ни слова о том, что ее терзало. Лишь набросала краткую автобиографию, достаточную, чтобы показать мне, что она совсем не такая умная, симпатичная, стильная или интересная, какой казалась в баре. Хотя, с другой стороны, то же самое можно сказать о каждом из нас, что и доказывает значение косметики и виски.

    В машине Джейн не проронила ни слова о том, что ее терзало. Лишь набросала краткую автобиографию, достаточную, чтобы показать мне, что она совсем не такая умная, симпатичная, стильная или интересная, какой казалась в баре. Хотя, с другой стороны, то же самое можно сказать о каждом из нас, что и доказывает значение косметики и виски.

    — Гиппопотам · книга
16. «

    Я отношусь к монархии и аристократии как к кривому носу Британии. Иностранцы находят наши старинные глупости своеобразными, мы же считаем их смехотворными и полны решимости найти как-нибудь время избавиться от них. Боюсь, когда мы от них избавимся, а я полагаю, мы это сделаем, нам придётся испытать глубокий психологический шок, сопряжённый с открытием, что в результате мы не стали ни на йоту более свободной и ни на унцию более справедливой в общественном отношении страной, чем, скажем, Франция или Соединённые штаты.

    Я отношусь к монархии и аристократии как к кривому носу Британии. Иностранцы находят наши старинные глупости своеобразными, мы же считаем их смехотворными и полны решимости найти как-нибудь время избавиться от них. Боюсь, когда мы от них избавимся, а я полагаю, мы это сделаем, нам придётся испытать глубокий психологический шок, сопряжённый с открытием, что в результате мы не стали ни на йоту более свободной и ни на унцию более справедливой в общественном отношении страной, чем, скажем, Франция или Соединённые штаты.

    — Автобиография: Моав – умывальная чаша моя · книга
17. «

    — Скорость белого медведя достигает тридцати миль в час, так что пытаться убежать от него бесполезно. — Вот почему нужно брать с собой друга. Не можете бежать быстрее белого медведя? И не надо. Достаточно бежать быстрее друга. — Прекрасно. Цинично, но прекрасно.

    — Скорость белого медведя достигает тридцати миль в час, так что пытаться убежать от него бесполезно. — Вот почему нужно брать с собой друга. Не можете бежать быстрее белого медведя? И не надо. Достаточно бежать быстрее друга. — Прекрасно. Цинично, но прекрасно.

    — Рич Холл
18. «

    Историку дарована приятная роскошь — он сидит, ничем не рискуя, за письменным столом и указывает, где обмишурился Наполеон, как можно было избежать вот этой революции, свалить вон того диктатора или выиграть то сражение.

    Историку дарована приятная роскошь — он сидит, ничем не рискуя, за письменным столом и указывает, где обмишурился Наполеон, как можно было избежать вот этой революции, свалить вон того диктатора или выиграть то сражение.

    — Как творить историю · книга
19. «

    Делай не то, что тебе больше всего хочется сделать, делай то, что меньше всего понравится твоему врагу.

    Делай не то, что тебе больше всего хочется сделать, делай то, что меньше всего понравится твоему врагу.

    — Как творить историю · книга
20. «

    Палки и камни могли бы, конечно, сокрушить мои кости, однако наибольшую боль мне доставляли слова. Кости срастаются, да еще и крепче становятся ровно в том месте, в котором срослись; раны душевные гноятся и ноют десятилетиями, открываясь от тишайшего шепота.

    Палки и камни могли бы, конечно, сокрушить мои кости, однако наибольшую боль мне доставляли слова. Кости срастаются, да еще и крепче становятся ровно в том месте, в котором срослись; раны душевные гноятся и ноют десятилетиями, открываясь от тишайшего шепота.

    — Автобиография: Моав – умывальная чаша моя · книга