Стивен Кинг: 625 цитат на каждый день

Подборка из 625 цитат Стивена Кинга: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Память — это как линия в песке. Чем дальше, тем труднее её разобрать. Память похожа на дорогу. Тут она реальная, твердая, но та дорога, что была в девять часов, уже неощутима.

   Память — это как линия в песке. Чем дальше, тем труднее её разобрать. Память похожа на дорогу. Тут она реальная, твердая, но та дорога, что была в девять часов, уже неощутима.

   — Рэймонд Дейвис Гаррати · книга
2. «

   Лестница всегда выдерживала нас, и нам казалось, что она никогда не подведёт. Надо заметить, подобная философия постоянно ввергает в неприятности многих людей и даже целые нации.

   Лестница всегда выдерживала нас, и нам казалось, что она никогда не подведёт. Надо заметить, подобная философия постоянно ввергает в неприятности многих людей и даже целые нации.

   — Последняя перекладина · книга
3. «

   Я не хочу убивать его. Я хочу его вычеркнуть.

   Я не хочу убивать его. Я хочу его вычеркнуть.

   — Всемогущий текст-процессор · книга
4. «

   Я никакой. Я пустой. Выскобленный, как ноябрьская тыква.

   Я никакой. Я пустой. Выскобленный, как ноябрьская тыква.

   — Буря столетия · книга
5. «

   Дорога в ад вымощена благими намерениями, но часто благие намерения являются единственным достоянием людей. Люди не ангелы, и ад для них всегда близок.

   Дорога в ад вымощена благими намерениями, но часто благие намерения являются единственным достоянием людей. Люди не ангелы, и ад для них всегда близок.

   — Глаза дракона · книга
6. «

   Повторите-ка свое имя более пятидесяти раз и вы обнаружите, что вы — никто.

   Повторите-ка свое имя более пятидесяти раз и вы обнаружите, что вы — никто.

   — Бегущий человек · книга
7. «

   ... дальше стены не уползешь.

   ... дальше стены не уползешь.

   — Зелёная миля · книга
8. «

   Боже кроткий, появись, За сиротку помолись, Пожалей в последний раз, Будь со мною в смертный час. Аминь.

   Боже кроткий, появись, За сиротку помолись, Пожалей в последний раз, Будь со мною в смертный час. Аминь.

   — Джон Коффи · книга
9. «

   Мышь остановилась на своем обычном уже месте обвив хвостиком лапки, и уставилась на нас. И опять я вспомнил картинки, где судьи выносили приговор беззащитным заключенным... впрочем, видел ли кто хоть когда-нибудь заключенного столь маленького и столь бесстрашного, как этот? Конечно он был не совсем заключенным, он мог приходить и уходить когда вздумается. Но эта мысль не покидала меня, и снова я представил, что мы все будем такими маленькими перед Божьим Судом, когда жизнь окончится, но мало кто из нас сможет смотреть так смело.

   Мышь остановилась на своем обычном уже месте обвив хвостиком лапки, и уставилась на нас. И опять я вспомнил картинки, где судьи выносили приговор беззащитным заключенным... впрочем, видел ли кто хоть когда-нибудь заключенного столь маленького и столь бесстрашного, как этот? Конечно он был не совсем заключенным, он мог приходить и уходить когда вздумается. Но эта мысль не покидала меня, и снова я представил, что мы все будем такими маленькими перед Божьим Судом, когда жизнь окончится, но мало кто из нас сможет смотреть так смело.

   — Пол Эджкомб · книга
10. «

    — А шарик? У меня есть красные, и зеленые, и желтые, и голубые... — А они летают? — Они летают, Джорджи, — прорычало ОНО, — они летают, и когда ты спустишься сюда со мной, ты тоже полетишь.

    — А шарик? У меня есть красные, и зеленые, и желтые, и голубые... — А они летают? — Они летают, Джорджи, — прорычало ОНО, — они летают, и когда ты спустишься сюда со мной, ты тоже полетишь.

    — Пеннивайз · книга
11. «

    Безумие есть неспособность видеть швы, соединяющие бред и явь.

    Безумие есть неспособность видеть швы, соединяющие бред и явь.

    — Ярость · книга
12. «

    В конце-то концов никто из нас не способен предсказать финальный результат наших поступков, да и мало кто пытается. Большинство поступает так, как поступает, чтобы продлить удовольствие или на время заглушить боль. И даже когда наши поступки диктуются самыми благородными побуждениями, последнее звено в цепи слишком часто обагрено чьей-то кровью.

    В конце-то концов никто из нас не способен предсказать финальный результат наших поступков, да и мало кто пытается. Большинство поступает так, как поступает, чтобы продлить удовольствие или на время заглушить боль. И даже когда наши поступки диктуются самыми благородными побуждениями, последнее звено в цепи слишком часто обагрено чьей-то кровью.

    — Завтрак в Кафе Готэм · книга
13. «

    ...жизнь — это пятничная серия мыльной оперы. Создается иллюзия, что все вот-вот закончится, а в понедельник начинается прежняя тягомотина.

    ...жизнь — это пятничная серия мыльной оперы. Создается иллюзия, что все вот-вот закончится, а в понедельник начинается прежняя тягомотина.

    — Дьюма-Ки · книга
14. «

    Похоже, жизнь — это всего лишь подготовка к аду.

    Похоже, жизнь — это всего лишь подготовка к аду.

    — Дорожные работы · книга
15. «

    Горе, как пьяный гость, всегда возвращается для прощальных объятий.

    Горе, как пьяный гость, всегда возвращается для прощальных объятий.

    — Мешок с костями · книга
16. «

    Если на год запереть психиатра в комнате с человеком, считающим себя Наполеоном, то кто выйдет оттуда — два нормальных человека или два Наполеона?

    Если на год запереть психиатра в комнате с человеком, считающим себя Наполеоном, то кто выйдет оттуда — два нормальных человека или два Наполеона?

    — Жребий · книга
17. «

    Глубина души — это хранилище тайн и секретов, где нужды и страхи толпятся, пихаясь локтями, как пассажиры в переполненном вагоне метро.

    Глубина души — это хранилище тайн и секретов, где нужды и страхи толпятся, пихаясь локтями, как пассажиры в переполненном вагоне метро.

    — Нужные вещи · книга
18. «

    ...для человека, если на то пошло, память — это все. Память — это индивидуальность. Память — это ты.

    ...для человека, если на то пошло, память — это все. Память — это индивидуальность. Память — это ты.

    — Дьюма-Ки · книга
19. «

    Кто-нибудь мог бы прийти и спасти от ужаса, но никто не пришел... потому что никто никогда не приходит.

    Кто-нибудь мог бы прийти и спасти от ужаса, но никто не пришел... потому что никто никогда не приходит.

    — Мизери · книга
20. «

    Ложь — это вымысел, вымысел – это искусство, значит, всё искусство – ложь.

    Ложь — это вымысел, вымысел – это искусство, значит, всё искусство – ложь.

    — Безнадёга · книга