107 цитат Сьюзена Коллинза для поста и дневника

Сьюзен Коллинз — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 107 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Мне кажется, страшные события труднее всего искоренить. На самом деле, именно такие мы и запоминаем лучше всего.

   Мне кажется, страшные события труднее всего искоренить. На самом деле, именно такие мы и запоминаем лучше всего.

   — Битти · книга
2. «

   Помни: мы безумно влюблены друг в друга. Если вдруг захочешь поцеловать меня, не стесняйся.

   Помни: мы безумно влюблены друг в друга. Если вдруг захочешь поцеловать меня, не стесняйся.

   — Пит Мелларк · книга
3. «

   Город пылает сотнями тысяч огней, за ними не разглядеть ни единой звезды.

   Город пылает сотнями тысяч огней, за ними не разглядеть ни единой звезды.

   — И вспыхнет пламя · книга
4. «

   Переоценивать противника подчас не менее опасно, чем недооценивать.

   Переоценивать противника подчас не менее опасно, чем недооценивать.

   — Китнисс Эвердин · книга
5. «

   Камень всякий раз торжествует над человеком.

   Камень всякий раз торжествует над человеком.

   — Китнисс Эвердин · книга
6. «

   Игры то голодные, зато профи сытые!

   Игры то голодные, зато профи сытые!

   — Рута · книга
7. «

   Когда мчишься вперед, что есть силы ускоряясь, все твои горестные мысли буквально вылетают из головы.

   Когда мчишься вперед, что есть силы ускоряясь, все твои горестные мысли буквально вылетают из головы.

   — Грегор и смутное пророчество · книга
8. «

   Итак, по крайней мере половина победителей поручила своим менторам завербовать тебя в союзники. Я знаю, дело не в твоей солнечной индивидуальности.

   Итак, по крайней мере половина победителей поручила своим менторам завербовать тебя в союзники. Я знаю, дело не в твоей солнечной индивидуальности.

   — Хэймитч Эбернети · книга
9. «

   – По крайней мере у вас приличные манеры, – говорит Эффи, когда мы заканчиваем главное блюдо. – Прошлогодняя пара ела всё руками, как дикари. У меня от этого совершенно пропадал аппетит. Те двое с прошлого года были детьми из Шлака, и они никогда за всю свою жизнь не наедались досыта. Неудивительно, что правила поведения за столом не сильно их заботили. Мы – другое дело. Пит – сын пекаря; нас с Прим учила мама. Что ж, пользоваться вилкой и ножом я умею. Тем не менее замечание задевает меня за живое, и до конца ужина я ем исключительно пальцами. Потом вытираю руки о скатерть, заставляя Эффи поджать губы еще сильнее.

   – По крайней мере у вас приличные манеры, – говорит Эффи, когда мы заканчиваем главное блюдо. – Прошлогодняя пара ела всё руками, как дикари. У меня от этого совершенно пропадал аппетит. Те двое с прошлого года были детьми из Шлака, и они никогда за всю свою жизнь не наедались досыта. Неудивительно, что правила поведения за столом не сильно их заботили. Мы – другое дело. Пит – сын пекаря; нас с Прим учила мама. Что ж, пользоваться вилкой и ножом я умею. Тем не менее замечание задевает меня за живое, и до конца ужина я ем исключительно пальцами. Потом вытираю руки о скатерть, заставляя Эффи поджать губы еще сильнее.

   — Китнисс Эвердин · книга
10. «

    — Не дай ему разлучить нас. Тяжело дыша, Пит сражается со своими кошмарами. — Нет. Не хочу... Я почти до боли стискиваю его руки. — Будь со мной. Зрачки Пита суживаются до размера булавочных головок, быстро расширяются, затем возвращаются к нормальному размеру. — Всегда, — шепчет он.

    — Не дай ему разлучить нас. Тяжело дыша, Пит сражается со своими кошмарами. — Нет. Не хочу... Я почти до боли стискиваю его руки. — Будь со мной. Зрачки Пита суживаются до размера булавочных головок, быстро расширяются, затем возвращаются к нормальному размеру. — Всегда, — шепчет он.

    — Пит Мелларк · книга
11. «

    Разве краткое счастье хуже, чем никакое?

    Разве краткое счастье хуже, чем никакое?

    — Цезарь Фликермен · книга
12. «

    Нельзя назвать предателем того, кому ты и так никогда не доверял.

    Нельзя назвать предателем того, кому ты и так никогда не доверял.

    — Китнисс Эвердин · книга
13. «

    Неудивительно, что я победила в Голодных играх. Порядочным людям такое не по зубам.

    Неудивительно, что я победила в Голодных играх. Порядочным людям такое не по зубам.

    — Китнисс Эвердин · книга
14. «

    Иногда, когда я одна, я достаю жемчужину из своего кармана, и пытаюсь вспомнить мальчика с хлебом, сильные руки, которые разогнали кошмары в поезде, поцелуи в арене. Для того, чтобы напоминать себе имя того, кого я потеряла. Но что толку? Он ушел.

    Иногда, когда я одна, я достаю жемчужину из своего кармана, и пытаюсь вспомнить мальчика с хлебом, сильные руки, которые разогнали кошмары в поезде, поцелуи в арене. Для того, чтобы напоминать себе имя того, кого я потеряла. Но что толку? Он ушел.

    — Китнисс Эвердин · книга
15. «

    На публике человек всегда становится храбрее.

    На публике человек всегда становится храбрее.

    — Китнисс Эвердин · книга
16. «

    — Не спится? — Спалось, но не долго.

    — Не спится? — Спалось, но не долго.

    — Китнисс Эвердин · книга
17. «

    Мне кажется, в словах Пита о том, что мы уничтожим сами себя и позволим другим созданиям занять наше место, есть доля истины. Потому что с теми существами, которые приносят в жертву жизни детей, явно происходит что-то не то.

    Мне кажется, в словах Пита о том, что мы уничтожим сами себя и позволим другим созданиям занять наше место, есть доля истины. Потому что с теми существами, которые приносят в жертву жизни детей, явно происходит что-то не то.

    — Китнисс Эвердин · книга
18. «

    Нет, я открытая книга. Кажется, люди узнают мои секреты раньше меня самой.

    Нет, я открытая книга. Кажется, люди узнают мои секреты раньше меня самой.

    — Китнисс Эвердин · книга
19. «

    – Вы, значит, будете давать нам советы? – говорю я Хеймитчу. – Даю прямо сейчас: останься живой, – отвечает Хеймитч и дико хохочет. Я бросаю взгляд на Пита, прежде чем вспоминаю, что решила не иметь с ним никаких дел. С удивлением замечаю в его глазах жесткость. – Очень смешно, – говорит он без обычного добродушия и внезапно выбивает из руки Хеймитча стакан. Тот разлетается на осколки и его содержимое течет по проходу, как кровь. – Только не для нас.

    – Вы, значит, будете давать нам советы? – говорю я Хеймитчу. – Даю прямо сейчас: останься живой, – отвечает Хеймитч и дико хохочет. Я бросаю взгляд на Пита, прежде чем вспоминаю, что решила не иметь с ним никаких дел. С удивлением замечаю в его глазах жесткость. – Очень смешно, – говорит он без обычного добродушия и внезапно выбивает из руки Хеймитча стакан. Тот разлетается на осколки и его содержимое течет по проходу, как кровь. – Только не для нас.

    — Китнисс Эвердин · книга
20. «

    Я расскажу детям о том, как я справляюсь с этим, о том, как в плохие дни меня ничто не радует — ведь я боюсь потерять всё. Именно в такие дни я составляю в уме список всех добрых дел, которым стала свидетелем. Это похоже на игру. Она повторяется снова и снова. После двадцати с лишним лет она даже стала немного утомительной. Но есть игры гораздо хуже этой.

    Я расскажу детям о том, как я справляюсь с этим, о том, как в плохие дни меня ничто не радует — ведь я боюсь потерять всё. Именно в такие дни я составляю в уме список всех добрых дел, которым стала свидетелем. Это похоже на игру. Она повторяется снова и снова. После двадцати с лишним лет она даже стала немного утомительной. Но есть игры гораздо хуже этой.

    — Китнисс Эвердин · книга