24 цитаты Тахира Шаха — коротко и по делу

Ниже 24 цитаты Тахира Шаха — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Всегда можно узнать, когда человек лжет. Всегда. Лжец пахнет по-другому.

   Всегда можно узнать, когда человек лжет. Всегда. Лжец пахнет по-другому.

   — Год в Касабланке · книга
2. «

   Когда ты влюблен, расстояние перестает иметь значение.

   Когда ты влюблен, расстояние перестает иметь значение.

   — Зохра · книга
3. «

   В Марокко <...> слово разносится подобно огню в глубинах ада.

   В Марокко <...> слово разносится подобно огню в глубинах ада.

   — Осман · книга
4. «

   Но в арабском мире нет занятия более почетного для мужчины, чем час за часом сидеть, глядя на улицу, цедя густой, как смола, café noir.

   Но в арабском мире нет занятия более почетного для мужчины, чем час за часом сидеть, глядя на улицу, цедя густой, как смола, café noir.

   — Год в Касабланке · книга
5. «

   Эта женщина словно бирманская кошка, — писал он, — накормив, приютив и приласкав её, ты думаешь, что она будет помнить своего хозяина. На самом деле — всё наоборот. Глубину её вероломства трудно предсказать. Афифа забрала бы у меня всё, что я имею, если бы смогла уйти с этим.

   Эта женщина словно бирманская кошка, — писал он, — накормив, приютив и приласкав её, ты думаешь, что она будет помнить своего хозяина. На самом деле — всё наоборот. Глубину её вероломства трудно предсказать. Афифа забрала бы у меня всё, что я имею, если бы смогла уйти с этим.

   — Сирдар Икбал Али Шах · книга
6. «

   Передо мной — чистый лист бумаги. На нем ничего не написано, совсем ничего нет. Эту бумагу только что произвели. Она новая. В ней заключена большая надежда. На ней может быть написано прекрасное стихотворение — что-нибудь вдохновенное, что-нибудь прекрасное. Или еще можно нарисовать замечательный рисунок, детское личико, например. Но величайшая трагедия заключена в том, что этот лист бумаги никогда не познает красоту. А почему? Да потому что в нем нет веры.

   Передо мной — чистый лист бумаги. На нем ничего не написано, совсем ничего нет. Эту бумагу только что произвели. Она новая. В ней заключена большая надежда. На ней может быть написано прекрасное стихотворение — что-нибудь вдохновенное, что-нибудь прекрасное. Или еще можно нарисовать замечательный рисунок, детское личико, например. Но величайшая трагедия заключена в том, что этот лист бумаги никогда не познает красоту. А почему? Да потому что в нем нет веры.

   — Год в Касабланке · книга
7. «

   Нет ничего приятнее, чем сделать душу ребенка счастливой.

   Нет ничего приятнее, чем сделать душу ребенка счастливой.

   — Год в Касабланке · книга
8. «

   На Востоке молчание считается золотом, а не неуклюжей паузой в разговоре, как в Европе.

   На Востоке молчание считается золотом, а не неуклюжей паузой в разговоре, как в Европе.

   — Тахир Шах · книга
9. «

   Если в деревне появляется бешеная собака, ты не думаешь дважды. Ты убиваешь ее. Она скулит и жалко выглядит, но ты не обращаешь на нее внимания. Ты просто стреляешь в нее. Если ты этого не сделаешь, то создашь угрозу обществу. То же самое и с фанатиками. Либо ты убьешь их, либо они убьют тебя. Насколько я понимаю, выбора нет.

   Если в деревне появляется бешеная собака, ты не думаешь дважды. Ты убиваешь ее. Она скулит и жалко выглядит, но ты не обращаешь на нее внимания. Ты просто стреляешь в нее. Если ты этого не сделаешь, то создашь угрозу обществу. То же самое и с фанатиками. Либо ты убьешь их, либо они убьют тебя. Насколько я понимаю, выбора нет.

   — Год в Касабланке · книга
10. «

    Посмотри в глаза джинну, и ты заглянешь в глубины своей собственной души.

    Посмотри в глаза джинну, и ты заглянешь в глубины своей собственной души.

    — Год в Касабланке · книга
11. «

    Джинны сами решают, позволять ли вам верить в них.

    Джинны сами решают, позволять ли вам верить в них.

    — Графиня де Лонвик · книга
12. «

    Жизнь в Соединённых Штатах здорово изменила Камаля. И когда он вернулся в Марокко за несколько месяцев до второго конфликта в Персидском заливе, ему пришлось вновь возвращаться к старым привычкам. В Штатах он привык делать всё быстро и эффективно: быстро двигаться, оперативно договариваться, заниматься несколькими вопросами одновременно, а здесь, в Марокко, жизнь шла по инерции, как это было уже тысячи лет. Даже мне стало ясно, что здесь для того, чтобы сдвинуть что-то с места, нужно долго упираться в это, как бык рогами, иначе ничего сделано не будет. И даже если вы в течение дня настойчиво занимались чём-то и проблем вроде бы не наблюдалось, всё равно ни в коем случае не следовало терять бдительность. — Стоит только ослабить внимание, — постоянно любил повторять Камаль, — и ты мигом всего лишишься.

    Жизнь в Соединённых Штатах здорово изменила Камаля. И когда он вернулся в Марокко за несколько месяцев до второго конфликта в Персидском заливе, ему пришлось вновь возвращаться к старым привычкам. В Штатах он привык делать всё быстро и эффективно: быстро двигаться, оперативно договариваться, заниматься несколькими вопросами одновременно, а здесь, в Марокко, жизнь шла по инерции, как это было уже тысячи лет. Даже мне стало ясно, что здесь для того, чтобы сдвинуть что-то с места, нужно долго упираться в это, как бык рогами, иначе ничего сделано не будет. И даже если вы в течение дня настойчиво занимались чём-то и проблем вроде бы не наблюдалось, всё равно ни в коем случае не следовало терять бдительность. — Стоит только ослабить внимание, — постоянно любил повторять Камаль, — и ты мигом всего лишишься.

    — Камаль Бенабдулла · книга
13. «

    Два тростника пьют воду из одного ручья. Но у первого стебель полый, а у второго — сахарный.

    Два тростника пьют воду из одного ручья. Но у первого стебель полый, а у второго — сахарный.

    — Год в Касабланке · книга
14. «

    Настоящий мужчина не станет волноваться о пожарах.

    Настоящий мужчина не станет волноваться о пожарах.

    — Год в Касабланке · книга
15. «

    Слепой вор в доме опаснее одноглазого вора на улице.

    Слепой вор в доме опаснее одноглазого вора на улице.

    — Год в Касабланке · книга
16. «

    Смерть — это часть жизни и стоит увидеть, как одна жизнь кончается, а другая начинается.

    Смерть — это часть жизни и стоит увидеть, как одна жизнь кончается, а другая начинается.

    — Камаль · книга
17. «

    Если кто-то просит милостыню, разве это значит, что ему должно доставаться все самого низкого качества?

    Если кто-то просит милостыню, разве это значит, что ему должно доставаться все самого низкого качества?

    — Год в Касабланке · книга
18. «

    Только слепой знает слабость зрения.

    Только слепой знает слабость зрения.

    — Год в Касабланке · книга
19. «

    Несколькими днями позднее я получил сообщение, что наша мебель наконец прибыла из Индии и ожидает нас в порту Касабланки. Много месяцев назад я заказал её по Интернету. Интернет, кредитная карта и бутылка крепкого красного вина — это гремучая смесь. Щёлкнешь мышкой — и ты в финансовой пропасти.

    Несколькими днями позднее я получил сообщение, что наша мебель наконец прибыла из Индии и ожидает нас в порту Касабланки. Много месяцев назад я заказал её по Интернету. Интернет, кредитная карта и бутылка крепкого красного вина — это гремучая смесь. Щёлкнешь мышкой — и ты в финансовой пропасти.

    — Тахир Шах · книга
20. «

    Когда мы переезжали в Марокко, я не был излишне суеверным, но со временем стал задумываться, уж не сглазил ли кто нас. Это было самым легким объяснением, почему удача вдруг отвернулась от нас. Нельзя жить в Северной Африке и не попасть под влияние закоренелых суеверий. Они тут повсюду. Чем больше обращаешь на них внимание, тем глубже они просачиваются в ваши кости. Я привык к тому, что мне не везёт, но обычно между чёрными полосами обязательно был перерыв. В Касабланке меня посетило чудовищное, трёхмерное невезение.

    Когда мы переезжали в Марокко, я не был излишне суеверным, но со временем стал задумываться, уж не сглазил ли кто нас. Это было самым легким объяснением, почему удача вдруг отвернулась от нас. Нельзя жить в Северной Африке и не попасть под влияние закоренелых суеверий. Они тут повсюду. Чем больше обращаешь на них внимание, тем глубже они просачиваются в ваши кости. Я привык к тому, что мне не везёт, но обычно между чёрными полосами обязательно был перерыв. В Касабланке меня посетило чудовищное, трёхмерное невезение.

    — Тахир Шах · книга