24 афоризмов Тахиры Мафи

Подборка из 24 цитаты Тахиры Мафи: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Откуда в сердце стайка колибри?

   Откуда в сердце стайка колибри?

   — Разрушь меня · книга
2. «

   — Тысячу раз, — заговорил Адам совсем тихо, — я видел, как ты поступала благородно. Тысячу раз. И никогда не произносила ни слова, если тебя не заставляли. — Он снова засмеялся, на этот раз натужным, тяжелым смехом. Он смотрел куда-то мне за плечо. — Ты никогда ничего не просила. — Адам наконец взглянул мне в глаза. — И все равно они считали тебя черт-те кем.

   — Тысячу раз, — заговорил Адам совсем тихо, — я видел, как ты поступала благородно. Тысячу раз. И никогда не произносила ни слова, если тебя не заставляли. — Он снова засмеялся, на этот раз натужным, тяжелым смехом. Он смотрел куда-то мне за плечо. — Ты никогда ничего не просила. — Адам наконец взглянул мне в глаза. — И все равно они считали тебя черт-те кем.

   — Разрушь меня · книга
3. «

   Я усердно пытаюсь вспомнить все причины, почему я должна его ненавидеть. Я хочу припомнить все те ужасные вещи, которые он делал при мне. Но я мучаюсь, потому что понимаю, что это означает, когда мучают тебя. Поступать именно так, потому что ты не умеешь поступать по-другому. Делать что-то потому, что ты считаешь это правильным, и тебя вообще никогда не учили тому, что такое правильно, а что — нет.

   Я усердно пытаюсь вспомнить все причины, почему я должна его ненавидеть. Я хочу припомнить все те ужасные вещи, которые он делал при мне. Но я мучаюсь, потому что понимаю, что это означает, когда мучают тебя. Поступать именно так, потому что ты не умеешь поступать по-другому. Делать что-то потому, что ты считаешь это правильным, и тебя вообще никогда не учили тому, что такое правильно, а что — нет.

   — Разрушь меня · книга
4. «

   Я часто плачу. А завоевывать мир мне не интересно.

   Я часто плачу. А завоевывать мир мне не интересно.

   — Джульетта Феррарс · книга
5. «

   Может, мы оба влюбились в свои иллюзии о чем-то большем.

   Может, мы оба влюбились в свои иллюзии о чем-то большем.

   — Разрушь меня · книга
6. «

   Для того чтобы умереть, не надо ничего делать. Мы можем прятаться в кладовке под лестницей всю свою жизнь, но смерть всё равно найдет нас. Она придет в невидимом плаще, взмахнет волшебной палочкой и заберет нас с собой как раз в тот момент, когда мы меньше всего ожидаем встретить ее. Она сотрет все следы нашего существования на этой земле, и причем всё это она сделает совершенно бесплатно. И она ничего не попросит взамен. Она отвесит глубокий поклон на наших похоронах, примет похвалу и одобрение за хорошо проделанную работу и тихо исчезнет. А вот жить, например, гораздо сложнее. Есть одна вещь, которую мы постоянно делаем и о которой нельзя забывать. Мы постоянно дышим.

   Для того чтобы умереть, не надо ничего делать. Мы можем прятаться в кладовке под лестницей всю свою жизнь, но смерть всё равно найдет нас. Она придет в невидимом плаще, взмахнет волшебной палочкой и заберет нас с собой как раз в тот момент, когда мы меньше всего ожидаем встретить ее. Она сотрет все следы нашего существования на этой земле, и причем всё это она сделает совершенно бесплатно. И она ничего не попросит взамен. Она отвесит глубокий поклон на наших похоронах, примет похвалу и одобрение за хорошо проделанную работу и тихо исчезнет. А вот жить, например, гораздо сложнее. Есть одна вещь, которую мы постоянно делаем и о которой нельзя забывать. Мы постоянно дышим.

   — Джульетта Феррарс · книга
7. «

   Меня всегда интересовали капли. Ведь это же интересно, как они падают, спотыкаясь, ломая ноги, забывая парашюты, когда вываливаются из туч и несутся к неизвестному финалу. Словно кто-то вытряхивает над землей карманы, не заботясь, куда попадет содержимое, не думая, что капли разбиваются, ударившись о землю, оставляя мокрые кляксы на асфальте, и что люди проклинают дни, когда дождевые капли осмеливаются постучаться к ним в дом. Я дождевая капля.

   Меня всегда интересовали капли. Ведь это же интересно, как они падают, спотыкаясь, ломая ноги, забывая парашюты, когда вываливаются из туч и несутся к неизвестному финалу. Словно кто-то вытряхивает над землей карманы, не заботясь, куда попадет содержимое, не думая, что капли разбиваются, ударившись о землю, оставляя мокрые кляксы на асфальте, и что люди проклинают дни, когда дождевые капли осмеливаются постучаться к ним в дом. Я дождевая капля.

   — Джульетта · книга
8. «

   Они наводнили мир оружием, направленным в наши лбы, и с улыбкой выпустили шестнадцать зажигательных пуль в наше будущее. Они убили тех, кто был достаточно силён для сопротивления, и изолировали уродов, не умеющих жить с верой в утопические обещания. Таких, как я.

   Они наводнили мир оружием, направленным в наши лбы, и с улыбкой выпустили шестнадцать зажигательных пуль в наше будущее. Они убили тех, кто был достаточно силён для сопротивления, и изолировали уродов, не умеющих жить с верой в утопические обещания. Таких, как я.

   — Разрушь меня · книга
9. «

   Ты порвала со мной отношения. Ты сдалась. Ты предала наше общее будущее. Ты практически забралась ко мне в душу и вырвала у меня сердце, и вот теперь ты спрашиваешь меня, все ли у меня в порядке? И как, черт возьми, я должен ответить тебе, Джульетта? Что это вообще за вопрос?

   Ты порвала со мной отношения. Ты сдалась. Ты предала наше общее будущее. Ты практически забралась ко мне в душу и вырвала у меня сердце, и вот теперь ты спрашиваешь меня, все ли у меня в порядке? И как, черт возьми, я должен ответить тебе, Джульетта? Что это вообще за вопрос?

   — Адам · книга
10. «

    Луна — верный товарищ. Она никогда не уходит. Она всегда здесь, смотрит, знает наши светлые и темные стороны и вечно меняется, совсем как мы. Каждый день она новая. Иногда слабая и тусклая, иногда сильная и яркая. Луна понимает, что означает быть человеком.

    Луна — верный товарищ. Она никогда не уходит. Она всегда здесь, смотрит, знает наши светлые и темные стороны и вечно меняется, совсем как мы. Каждый день она новая. Иногда слабая и тусклая, иногда сильная и яркая. Луна понимает, что означает быть человеком.

    — Джульетта · книга
11. «

    Беги, говорю я себе. Беги, пока не откажут легкие, пока ветер не изорвет в клочья твою одежду, пока ты не превратишься в размытое пятно и не сольешься с дорогой. Беги, Джульетта, беги быстрее, беги, пока не сломаются все твои кости, пока не треснут ноги, пока не кончатся мышцы и не замолчит сердце, потому что оно у тебя такое большое, ему тесно в груди, а ты бежишь уже очень долго и очень быстро. Беги-беги-беги, пока не перестанешь слышать топот их ног за собой. Беги, пока они не бросят свои биты, а их крики не растворятся в воздухе. Беги, раскрыв глаза и закрыв рот, пока перед глазами не польется потоком река. Беги, Джульетта. Беги, пока не упадешь замертво. Но сделай так, чтобы сердце твое остановилось прежде, чем они настигнут тебя. Прежде, чем они коснутся тебя. Беги, — сказала я.

    Беги, говорю я себе. Беги, пока не откажут легкие, пока ветер не изорвет в клочья твою одежду, пока ты не превратишься в размытое пятно и не сольешься с дорогой. Беги, Джульетта, беги быстрее, беги, пока не сломаются все твои кости, пока не треснут ноги, пока не кончатся мышцы и не замолчит сердце, потому что оно у тебя такое большое, ему тесно в груди, а ты бежишь уже очень долго и очень быстро. Беги-беги-беги, пока не перестанешь слышать топот их ног за собой. Беги, пока они не бросят свои биты, а их крики не растворятся в воздухе. Беги, раскрыв глаза и закрыв рот, пока перед глазами не польется потоком река. Беги, Джульетта. Беги, пока не упадешь замертво. Но сделай так, чтобы сердце твое остановилось прежде, чем они настигнут тебя. Прежде, чем они коснутся тебя. Беги, — сказала я.

    — Джульеттта · книга
12. «

    Смех рождается в жизни.

    Смех рождается в жизни.

    — Джульетта · книга
13. «

    Он считает меня своим трофеем, своим секретным оружием.

    Он считает меня своим трофеем, своим секретным оружием.

    — Разрушь меня · книга
14. «

    Мы убивали себя в попытке выжить.

    Мы убивали себя в попытке выжить.

    — Джульетта · книга
15. «

    Люди зачастую забывают, что лгут ртом, а правду говорят глазами. Приведите человека, который что-то спрятал, в отдельную комнату и спросите, где он это спрятал. Он скажет, что ничего не знает, что он вообще ничего не прятал, но почти всегда взгляд его будет направлен на «тайник». И сейчас я знаю, что отец пристально наблюдает за мной и ждет, куда я посмотрю и что отвечу.

    Люди зачастую забывают, что лгут ртом, а правду говорят глазами. Приведите человека, который что-то спрятал, в отдельную комнату и спросите, где он это спрятал. Он скажет, что ничего не знает, что он вообще ничего не прятал, но почти всегда взгляд его будет направлен на «тайник». И сейчас я знаю, что отец пристально наблюдает за мной и ждет, куда я посмотрю и что отвечу.

    — Разрушь меня · книга
16. «

    Он слишком близко, слишком близко, слишком близко. Никто никогда не достаточно близко. Я всасываю воздух и жду, когда он уйдет из моей жизни, как и все остальное.

    Он слишком близко, слишком близко, слишком близко. Никто никогда не достаточно близко. Я всасываю воздух и жду, когда он уйдет из моей жизни, как и все остальное.

    — Разрушь меня · книга
17. «

    — Ты не знаешь меня. — Мой голос плоский; конечности немеют, отнимаются. — Мы делим одну площадь уже две недели, и ты думаешь, что знаешь меня, но на самом деле ты ничего обо мне не знаешь. Может, я сумасшедшая. — Это не так, — говорит он сквозь сжатые зубы. — Ты не сумасшедшая. — Значит, это ты сумасшедший, — осторожно и медленно произношу я. — Потому что кто-то из нас точно сумасшедший. — Это не так...

    — Ты не знаешь меня. — Мой голос плоский; конечности немеют, отнимаются. — Мы делим одну площадь уже две недели, и ты думаешь, что знаешь меня, но на самом деле ты ничего обо мне не знаешь. Может, я сумасшедшая. — Это не так, — говорит он сквозь сжатые зубы. — Ты не сумасшедшая. — Значит, это ты сумасшедший, — осторожно и медленно произношу я. — Потому что кто-то из нас точно сумасшедший. — Это не так...

    — Разрушь меня · книга
18. «

    Я всю жизнь провела между страницами книг. При отсутствии человеческих отношений у меня сложились связи с бумажными героями. Я жила любовью и потерями через рассказы, складывающиеся в историю. Мой мир — одна плетеная паутина слов, натягивающая конечность к конечности, кость к сухожилию, мысли к образам. Я существо, состоящее из писем, персонаж, созданный предложениями, плод воображения, сформированный за счет фантастики.

    Я всю жизнь провела между страницами книг. При отсутствии человеческих отношений у меня сложились связи с бумажными героями. Я жила любовью и потерями через рассказы, складывающиеся в историю. Мой мир — одна плетеная паутина слов, натягивающая конечность к конечности, кость к сухожилию, мысли к образам. Я существо, состоящее из писем, персонаж, созданный предложениями, плод воображения, сформированный за счет фантастики.

    — Джульетта Феррарс · книга
19. «

    — Жизнь — штука суровая, — прошептал он. — Иногда надо уметь стрелять первым.

    — Жизнь — штука суровая, — прошептал он. — Иногда надо уметь стрелять первым.

    — Разрушь меня · книга
20. «

    Они уверяли, что все поправят, заявляли, что вернут нам мир, который мы знали, — мир с программой фильмов, весенними свадьбами и демографическими взрывами. Они обещали вернуть нам наши дома, здоровье, уверенность в завтрашнем дне. Они все украли. Они забрали все. Мою жизнь. Моё будущее. Моё душевное здоровье. Мою свободу.

    Они уверяли, что все поправят, заявляли, что вернут нам мир, который мы знали, — мир с программой фильмов, весенними свадьбами и демографическими взрывами. Они обещали вернуть нам наши дома, здоровье, уверенность в завтрашнем дне. Они все украли. Они забрали все. Мою жизнь. Моё будущее. Моё душевное здоровье. Мою свободу.

    — Разрушь меня · книга