Тамара Петкевич — 21 цитата с глубоким смыслом

Ниже 21 цитата Тамары Петкевича — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   После всех предательств я привыкла самое больное первобытно терпеть в одиночку. Заросла неверием. Поэтому теперь, когда Коля задался целью отодрать эту приросшую защитную броню, мне было больно. Но и — счастливо.

   После всех предательств я привыкла самое больное первобытно терпеть в одиночку. Заросла неверием. Поэтому теперь, когда Коля задался целью отодрать эту приросшую защитную броню, мне было больно. Но и — счастливо.

   — Жизнь – сапожок непарный. Книга первая · книга
2. «

   Понятие «публичное одиночество» применительно к лагерной жизни имело буквальный смысл. При постоянном пребывании на людях образовывалась невидимая скорлупа, в которую удавалось кое-что спрятать. Многолюдье бараков становилось условным.

   Понятие «публичное одиночество» применительно к лагерной жизни имело буквальный смысл. При постоянном пребывании на людях образовывалась невидимая скорлупа, в которую удавалось кое-что спрятать. Многолюдье бараков становилось условным.

   — Жизнь – сапожок непарный. Книга первая · книга
3. «

   Это только кажется, что боль в глубинах души спит. Она там зреет, набухает и орудует.

   Это только кажется, что боль в глубинах души спит. Она там зреет, набухает и орудует.

   — Жизнь – сапожок непарный. Книга первая · книга
4. «

   Интеллигентность надо было истребить как несъедобную для общества материю.

   Интеллигентность надо было истребить как несъедобную для общества материю.

   — Жизнь – сапожок непарный. Книга первая · книга
5. «

   Чувствовать себя хоть в чем-то виновным иногда желанней, чем опротестовывать абсурд.

   Чувствовать себя хоть в чем-то виновным иногда желанней, чем опротестовывать абсурд.

   — Жизнь – сапожок непарный. Книга первая · книга
6. «

   Иногда этот тяжёлый тюремный сон прерывался нечеловеческим, звериным воем. От него стыла кровь, леденело нутро. Крик нёсся из того же забетонированного подземелья. Где-то рядом мучили арестованного. Он мог быть виновным, мог не быть. Что это меняло? Истязали живого человека. Вой и чужая боль контузили не на час, не на день. На всю жизнь. Нас, разбуженных, схваченных за живое криком предсмертья, вскидывало с постелей в глубоком среднеазиатском тылу.

   Иногда этот тяжёлый тюремный сон прерывался нечеловеческим, звериным воем. От него стыла кровь, леденело нутро. Крик нёсся из того же забетонированного подземелья. Где-то рядом мучили арестованного. Он мог быть виновным, мог не быть. Что это меняло? Истязали живого человека. Вой и чужая боль контузили не на час, не на день. На всю жизнь. Нас, разбуженных, схваченных за живое криком предсмертья, вскидывало с постелей в глубоком среднеазиатском тылу.

   — Жизнь – сапожок непарный. Книга первая · книга
7. «

   Воля, не избавлявшая людей от страха, мало чем отличалась от тюрьмы.

   Воля, не избавлявшая людей от страха, мало чем отличалась от тюрьмы.

   — Жизнь – сапожок непарный. Книга первая · книга
8. «

   Интуиция образованнее разума. Отдавая паспорт, я почувствовала: отсюда мне выхода нет.

   Интуиция образованнее разума. Отдавая паспорт, я почувствовала: отсюда мне выхода нет.

   — Жизнь – сапожок непарный. Книга первая · книга
9. «

   Не каждый может обойтись самим собой, не всякий есть зрелая сущность.

   Не каждый может обойтись самим собой, не всякий есть зрелая сущность.

   — Жизнь – сапожок непарный. Книга первая · книга
10. «

    А может, мука – это неприменный довесок любви?

    А может, мука – это неприменный довесок любви?

    — Жизнь – сапожок непарный. Книга первая · книга
11. «

    Есть люди, само существование которых помогает жить.

    Есть люди, само существование которых помогает жить.

    — Жизнь – сапожок непарный. Книга первая · книга
12. «

    — Почему же один уцелевает, пережив десяток катастроф, а другой не осиливает одной беды? — Зависит от предрасположения психики, – скупо объяснила она.

    — Почему же один уцелевает, пережив десяток катастроф, а другой не осиливает одной беды? — Зависит от предрасположения психики, – скупо объяснила она.

    — Жизнь – сапожок непарный. Книга первая · книга
13. «

    Мама умерла от голода... Её выбросили на лестницу... Никакая правда не имела права быть такой бесчеловечной.

    Мама умерла от голода... Её выбросили на лестницу... Никакая правда не имела права быть такой бесчеловечной.

    — Жизнь – сапожок непарный. Книга первая · книга
14. «

    Личность человека живее и шире закона. И боже мой, как это трудно, как одиноко и страшно, когда наши жизни решал не закон, а «тройки» и суды! Это был всепотрясающий урок противостояния и сражения.

    Личность человека живее и шире закона. И боже мой, как это трудно, как одиноко и страшно, когда наши жизни решал не закон, а «тройки» и суды! Это был всепотрясающий урок противостояния и сражения.

    — Жизнь – сапожок непарный. Книга первая · книга
15. «

    Я чувствовала, что она [сокамерница] ещё не предел отпетости. Раньше мир делился на дурной и светлый, испорченный и добрый. Теперь он превращался в единый человеческий слив помоев, добра, жестокости, зверств и беззащитности.

    Я чувствовала, что она [сокамерница] ещё не предел отпетости. Раньше мир делился на дурной и светлый, испорченный и добрый. Теперь он превращался в единый человеческий слив помоев, добра, жестокости, зверств и беззащитности.

    — Жизнь – сапожок непарный. Книга первая · книга
16. «

    Упование на то, что тебя любят «сумасшедшей любовью», – довольно известная ловушка для молодого сердца.

    Упование на то, что тебя любят «сумасшедшей любовью», – довольно известная ловушка для молодого сердца.

    — Жизнь – сапожок непарный. Книга первая · книга
17. «

    Разве расскажешь, что это за чувство, когда тебя выкликают по где-то кем-то составленному списку? В какой путь? По каким законам существования? И главное, за что?

    Разве расскажешь, что это за чувство, когда тебя выкликают по где-то кем-то составленному списку? В какой путь? По каким законам существования? И главное, за что?

    — Жизнь – сапожок непарный. Книга первая · книга
18. «

    Путешествие в собственное прошлое через призму чьих-то домыслов, доносов и толкований – форменное безумие.

    Путешествие в собственное прошлое через призму чьих-то домыслов, доносов и толкований – форменное безумие.

    — Жизнь – сапожок непарный. Книга первая · книга
19. «

    В споре с законом человечность неисповедимыми путями сохраняла себя там, где её истребляли.

    В споре с законом человечность неисповедимыми путями сохраняла себя там, где её истребляли.

    — Жизнь – сапожок непарный. Книга первая · книга
20. «

    Вели по главной улице города. От тюрьмы до здания суда — более полукилометра. У дороги играли мальчишки лет десяти-двенадцати. Увидев «процессию», бросили игру. Слова одного влетели в самую глубь души: — Отпустите её, дядьки! И не успела я заглотнуть подарок детского великодушия, как его перекрыли слова другого: — Расстреляйте её, мерзавку! Главная улица успела выплеснуть в лицо всё своё «человеческое». Мальчишки, играющие у дороги, остались позади, а выкрики их я унесла с собой на всю жизнь. Сколько в этой разности — «отпустите», «расстреляйте» — правды. Нет единой меры вещей. Она расколота, и это будет вкоренено не в одно поколение.

    Вели по главной улице города. От тюрьмы до здания суда — более полукилометра. У дороги играли мальчишки лет десяти-двенадцати. Увидев «процессию», бросили игру. Слова одного влетели в самую глубь души: — Отпустите её, дядьки! И не успела я заглотнуть подарок детского великодушия, как его перекрыли слова другого: — Расстреляйте её, мерзавку! Главная улица успела выплеснуть в лицо всё своё «человеческое». Мальчишки, играющие у дороги, остались позади, а выкрики их я унесла с собой на всю жизнь. Сколько в этой разности — «отпустите», «расстреляйте» — правды. Нет единой меры вещей. Она расколота, и это будет вкоренено не в одно поколение.

    — Жизнь – сапожок непарный. Книга первая · книга