11 цитат Татьяны Когана

Татьяна Коган — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 11 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Здравый смысл не в том, чтобы примириться с реальностью, а в том, чтобы эту самую реальность изменить в соответствии со своими нуждами.

   Здравый смысл не в том, чтобы примириться с реальностью, а в том, чтобы эту самую реальность изменить в соответствии со своими нуждами.

   — Человек без сердца · книга
2. «

   Это было странное, но приятное состояние. Такое бывает, когда слишком долго чего-то хочешь, тратишь на достижение последние силы и наконец получаешь желаемое. Умом осознаешь и принимаешь ситуацию, но не имеешь ресурсов, чтобы прочувствовать успех. Ты выжат, высушен, развеян по ветру. Уже не способен радоваться сердцем – только головой. Не страдаешь – паришь в пустоте наедине со своим разумом. И нет в этом ничего плохого. И хорошего тоже нет.

   Это было странное, но приятное состояние. Такое бывает, когда слишком долго чего-то хочешь, тратишь на достижение последние силы и наконец получаешь желаемое. Умом осознаешь и принимаешь ситуацию, но не имеешь ресурсов, чтобы прочувствовать успех. Ты выжат, высушен, развеян по ветру. Уже не способен радоваться сердцем – только головой. Не страдаешь – паришь в пустоте наедине со своим разумом. И нет в этом ничего плохого. И хорошего тоже нет.

   — Амнезия души · книга
3. «

   Самая большая ошибка, которую может допустить женщина, — быть идеальной. Нет ничего скучнее совершенства. Безупречность — это прекрасная мраморная статуя, которой сначала любуешься, потом перестаешь замечать и однажды, проходя мимо, вешаешь на нее шляпу или зонтик.

   Самая большая ошибка, которую может допустить женщина, — быть идеальной. Нет ничего скучнее совершенства. Безупречность — это прекрасная мраморная статуя, которой сначала любуешься, потом перестаешь замечать и однажды, проходя мимо, вешаешь на нее шляпу или зонтик.

   — Бог в человеческом обличье · книга
4. «

   Тебе когда-нибудь казалось, что все в твоей жизни – все, что окружает тебя благодаря твоим стараниям, – искусственное и хрупкое, как елочный шарик? Достаточно уронить его на пол, чтобы осколки рассыпались в разные стороны. И ты останешься стоять с ниточкой в руке, полный одиночества и сожалений.

   Тебе когда-нибудь казалось, что все в твоей жизни – все, что окружает тебя благодаря твоим стараниям, – искусственное и хрупкое, как елочный шарик? Достаточно уронить его на пол, чтобы осколки рассыпались в разные стороны. И ты останешься стоять с ниточкой в руке, полный одиночества и сожалений.

   — Амнезия души · книга
5. «

   Черт возьми, разве может истинное чувство закончиться столь скоро? Разве ложь способна уничтожить трепетную привязанность? Можно обидеться, испугаться, отказать в прощении, но при этом продолжать любить.

   Черт возьми, разве может истинное чувство закончиться столь скоро? Разве ложь способна уничтожить трепетную привязанность? Можно обидеться, испугаться, отказать в прощении, но при этом продолжать любить.

   — Только для посвященных · книга
6. «

   Фанаты не умеют да и не хотят видеть в своём кумире разностороннюю личность. Жизнеспособный идол должен быть одноцветным, монолитным, удобным для обожания.

   Фанаты не умеют да и не хотят видеть в своём кумире разностороннюю личность. Жизнеспособный идол должен быть одноцветным, монолитным, удобным для обожания.

   — Бог в человеческом обличье · книга
7. «

   Иногда мерещатся в человеке невидимые глубины, воды его океана переливаются жидкой радугой. Хочется нырнуть в эту манящую бездну, утонуть, захлебнуться от восторга. Но реальность преподносит сюрпризы. И оказывается, что нет и не было там никакой глубины. И загадочное мерцание – всего лишь разводы бензина на поверхности мелкой лужи.

   Иногда мерещатся в человеке невидимые глубины, воды его океана переливаются жидкой радугой. Хочется нырнуть в эту манящую бездну, утонуть, захлебнуться от восторга. Но реальность преподносит сюрпризы. И оказывается, что нет и не было там никакой глубины. И загадочное мерцание – всего лишь разводы бензина на поверхности мелкой лужи.

   — Отпусти своего демона · книга
8. «

   Самые катастрофические процессы проходят медленно и незаметно. Однажды ты просыпаешься и понимаешь, что все кончено.

   Самые катастрофические процессы проходят медленно и незаметно. Однажды ты просыпаешься и понимаешь, что все кончено.

   — Отпусти своего демона · книга
9. «

   Мне импонируют русские мужчины. Тем, что хотят охотиться. Тем, что, даже находясь в лесу, полном трепетных ланей, они замечают каждую, кто попадает в их поле зрения. Тем, что, несмотря на свой гонор, они способны восторгаться и бить копытцем при виде подходящего и даже неподходящего объекта. А иностранцы настолько утомились получать по носу от феминисток, что перестали быть самцами. У них по-прежнему имеются пенисы, они даже разговаривают про бейсбол и машины, но уже не чувствуют вектора – самого главного вектора в мире, который находится у них между ног и указывает женщине под юбку.

   Мне импонируют русские мужчины. Тем, что хотят охотиться. Тем, что, даже находясь в лесу, полном трепетных ланей, они замечают каждую, кто попадает в их поле зрения. Тем, что, несмотря на свой гонор, они способны восторгаться и бить копытцем при виде подходящего и даже неподходящего объекта. А иностранцы настолько утомились получать по носу от феминисток, что перестали быть самцами. У них по-прежнему имеются пенисы, они даже разговаривают про бейсбол и машины, но уже не чувствуют вектора – самого главного вектора в мире, который находится у них между ног и указывает женщине под юбку.

   — Эффект недостигнутой цели · книга
10. «

    — Почему ты не пьешь? Праведника из себя строишь? — Ага. Сейчас еще немного пропитаюсь благодатью и пойду по воздуху.

    — Почему ты не пьешь? Праведника из себя строишь? — Ага. Сейчас еще немного пропитаюсь благодатью и пойду по воздуху.

    — Только для посвященных · книга
11. «

    То, что многие называют добрым сердцем, на самом деле является слабыми нервами.

    То, что многие называют добрым сердцем, на самом деле является слабыми нервами.

    — Персональный апокалипсис · книга