Теннесси Уильямс: 36 цитат на каждый день

Теннесси Уильямс — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 36 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Молюсь за диких сердцем, заключенных в клетках.

   Молюсь за диких сердцем, заключенных в клетках.
2. «

   — Я хожу в кино, потому что мне нравятся приключения. Приключения — это то, чего я недополучаю на работе, и поэтому я хожу в кино. — Но, Том, ты ходишь в кино чересчур часто! — Мне нравится много приключений.

   — Я хожу в кино, потому что мне нравятся приключения. Приключения — это то, чего я недополучаю на работе, и поэтому я хожу в кино. — Но, Том, ты ходишь в кино чересчур часто! — Мне нравится много приключений.

   — Стеклянный зверинец · книга
3. «

   Человек — это зверь, который подыхает. Но если у этого зверя появляются деньги, он начинает покупать, покупать, покупать. Я думаю, единственная причина того, что он покупает всё подряд — это безумная надежда купить себе вечную жизнь... Увы, это невозможно... Человек — это зверь...

   Человек — это зверь, который подыхает. Но если у этого зверя появляются деньги, он начинает покупать, покупать, покупать. Я думаю, единственная причина того, что он покупает всё подряд — это безумная надежда купить себе вечную жизнь... Увы, это невозможно... Человек — это зверь...

   — Большой Па · книга
4. «

   — В одном только я хотела, чтобы ты подражал своему отцу. — В чем же? — В том, как он всегда заботился о своей внешности. Он никогда не позволял себе неряшливости.

   — В одном только я хотела, чтобы ты подражал своему отцу. — В чем же? — В том, как он всегда заботился о своей внешности. Он никогда не позволял себе неряшливости.

   — Стеклянный зверинец · книга
5. «

   Ведь ни твердости, ни особой самостоятельности за мной никогда не водилось. А слабым приходится искать расположения сильных, Стелла. Их дело — манить к себе, влечь, и расцветка им нужна нежная, как пыльца на крылышках у бабочек, она должна привораживать... если больше нечем расплатиться... за ночь приюта. Вот я и была не так уж добродетельна последнее время. Я искала приюта, Стелла. То под одной крышей, которая не умела хранить секретов, то — под другой... бушевала буря, все время ненастье, и меня закружило в этом вихре. Разве с этим кто-нибудь посчитался?... Мужчины?... Да им, пока не влюблялись в меня, и невдомек было: есть я — нет... А поди попробуй найти поддержку, если не обратишь на себя внимания, не будешь приметен. Вот слабым и остается — мерцать и светиться... вот и набрасываешь бумажный фонарик на электрическую лампочку. Мне страшно, так страшно. Уж и не знаю теперь — долго ли меня еще хватит на всю эту канитель... Теперь на одной беззащитности уже не продержишься: слабость — слабостью, а красота — красотой. А я уже не та.

   Ведь ни твердости, ни особой самостоятельности за мной никогда не водилось. А слабым приходится искать расположения сильных, Стелла. Их дело — манить к себе, влечь, и расцветка им нужна нежная, как пыльца на крылышках у бабочек, она должна привораживать... если больше нечем расплатиться... за ночь приюта. Вот я и была не так уж добродетельна последнее время. Я искала приюта, Стелла. То под одной крышей, которая не умела хранить секретов, то — под другой... бушевала буря, все время ненастье, и меня закружило в этом вихре. Разве с этим кто-нибудь посчитался?... Мужчины?... Да им, пока не влюблялись в меня, и невдомек было: есть я — нет... А поди попробуй найти поддержку, если не обратишь на себя внимания, не будешь приметен. Вот слабым и остается — мерцать и светиться... вот и набрасываешь бумажный фонарик на электрическую лампочку. Мне страшно, так страшно. Уж и не знаю теперь — долго ли меня еще хватит на всю эту канитель... Теперь на одной беззащитности уже не продержишься: слабость — слабостью, а красота — красотой. А я уже не та.

   — Бланш Дюбуа · книга
6. «

   В шестнадцать лет и вдруг такое откровение – любовь! И всё сразу, сполна, без остатка. Словно ослепительный свет выхватил вдруг разом что-то, всё время пробавлявшееся в полутени – так засверкал для меня весь окружающий мир... Но не было мне счастья! Поманило и – всё.

   В шестнадцать лет и вдруг такое откровение – любовь! И всё сразу, сполна, без остатка. Словно ослепительный свет выхватил вдруг разом что-то, всё время пробавлявшееся в полутени – так засверкал для меня весь окружающий мир... Но не было мне счастья! Поманило и – всё.

   — Бланш · книга
7. «

   Почему, черт возьми, людям так трудно говорить друг с другом, особенно близким людям?

   Почему, черт возьми, людям так трудно говорить друг с другом, особенно близким людям?

   — Большой Па · книга
8. «

   Что ещё делать в этой жизни, как не цепляться руками за кого-нибудь или за что-нибудь...за кого угодно или за что угодно, цепляться обеими руками, да так, чтобы костяшки у пальцев захрустели!

   Что ещё делать в этой жизни, как не цепляться руками за кого-нибудь или за что-нибудь...за кого угодно или за что угодно, цепляться обеими руками, да так, чтобы костяшки у пальцев захрустели!

   — Кэрол Катрир · книга
9. «

   Оказывается, можно быть одинокой, когда живешь с человеком, которого любишь. Даже больше, чем когда рядом нет никого и ты совершенно одна. Если он не любит тебя...

   Оказывается, можно быть одинокой, когда живешь с человеком, которого любишь. Даже больше, чем когда рядом нет никого и ты совершенно одна. Если он не любит тебя...

   — Маргарет · книга
10. «

    Жизнь продолжается и после гибели всех идеальных представлений о ней.

    Жизнь продолжается и после гибели всех идеальных представлений о ней.
11. «

    — Мэгги, ты портишь мне удовольствие от виски. В последнее время твой голос постоянно звучит так, словно ты влетела сюда наверх с сообщением, что весь дом в огне! — Ничего удивительного. Знаешь, как я себя чувствую, Брик? Я все время чувствую себя кошкой на раскалённой крыше!

    — Мэгги, ты портишь мне удовольствие от виски. В последнее время твой голос постоянно звучит так, словно ты влетела сюда наверх с сообщением, что весь дом в огне! — Ничего удивительного. Знаешь, как я себя чувствую, Брик? Я все время чувствую себя кошкой на раскалённой крыше!

    — Маргарет · книга
12. «

    Когда вокруг столько одиноких людей, было бы крайне эгоистично быть одному.

    Когда вокруг столько одиноких людей, было бы крайне эгоистично быть одному.
13. «

    Ну не смешно ли...и меня-то — меня — еще называют человеком без средств. Это когда в моем сердце заперты такие сокровища... По-моему, так я очень, очень богата.

    Ну не смешно ли...и меня-то — меня — еще называют человеком без средств. Это когда в моем сердце заперты такие сокровища... По-моему, так я очень, очень богата.

    — Бланш Дюбуа · книга
14. «

    Если что-то грызет твою память и рвет воображение, молчание не поможет. Нельзя запереть горящий дом на ключ в надежде забыть о пожаре. Сам по себе пожар не утихнет. Если о чем-то долго молчишь, оно растет, растет в тишине, как опухоль…

    Если что-то грызет твою память и рвет воображение, молчание не поможет. Нельзя запереть горящий дом на ключ в надежде забыть о пожаре. Сам по себе пожар не утихнет. Если о чем-то долго молчишь, оно растет, растет в тишине, как опухоль…

    — Маргарет · книга
15. «

    — Вот!... Мне нравится, когда женщина смеется от всего сердца. — А если от всего сердца плачет? — Мне нравится все, что женщина делает от всего сердца.

    — Вот!... Мне нравится, когда женщина смеется от всего сердца. — А если от всего сердца плачет? — Мне нравится все, что женщина делает от всего сердца.

    — Татуированная роза · книга
16. «

    Я давно поняла, как мы бессмысленно живем: говорим друг с другом, пишем, телеграммы шлем друг другу, бьемся друг с другом и даже уничтожаем друг друга только из-за этих всегда безнадежных усилий проломиться через стену друг к другу.

    Я давно поняла, как мы бессмысленно живем: говорим друг с другом, пишем, телеграммы шлем друг другу, бьемся друг с другом и даже уничтожаем друг друга только из-за этих всегда безнадежных усилий проломиться через стену друг к другу.

    — Римская весна миссис Стоун · книга
17. «

    Никто никогда не узнает другого. Все мы приговорены к пожизненному заключению в одиночной камере собственной шкуры.

    Никто никогда не узнает другого. Все мы приговорены к пожизненному заключению в одиночной камере собственной шкуры.

    — Вэл · книга
18. «

    Отдаться на милость красивой внешности — это худшее, что может сделать девушка!

    Отдаться на милость красивой внешности — это худшее, что может сделать девушка!

    — Аманда · книга
19. «

    А я не признаю реализма. Я — за магию. Да, да, за магию! Я хочу нести ее людям. Заставлю их видеть факты не такими, как они есть. Да, я говорю не правду, не то, как есть, а как должно быть в жизни. И если тем погрешила, то будь я проклята именно за этот грех — ничего не имею против…

    А я не признаю реализма. Я — за магию. Да, да, за магию! Я хочу нести ее людям. Заставлю их видеть факты не такими, как они есть. Да, я говорю не правду, не то, как есть, а как должно быть в жизни. И если тем погрешила, то будь я проклята именно за этот грех — ничего не имею против…

    — Бланш Дюбуа · книга
20. «

    Она не добавила: «И думай обо мне». Потому что странствия почти с первых шагов научили ее, что любое проявление чувств люди обычно встречают с насмешкой, высказанной прямо в лицо или спрятанной далеко за глухими ставнями.

    Она не добавила: «И думай обо мне». Потому что странствия почти с первых шагов научили ее, что любое проявление чувств люди обычно встречают с насмешкой, высказанной прямо в лицо или спрятанной далеко за глухими ставнями.

    — Затворник и странница · книга