185 цитат-размышлений Терри Пратчетт: смешные цитаты

Подборка из 185 цитат Терри Пратчетт: смешные цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Дерево, которое было хорошим деревом и вело чистую, честную и гладкоствольную жизнь, может рассчитывать на жизнь после смерти. Прожив поистине зеленую жизнь, в конце концов оно перевоплотится в пять тысяч рулонов туалетной бумаги (основной догмат первой древесной религии Плоского мира).

   Дерево, которое было хорошим деревом и вело чистую, честную и гладкоствольную жизнь, может рассчитывать на жизнь после смерти. Прожив поистине зеленую жизнь, в конце концов оно перевоплотится в пять тысяч рулонов туалетной бумаги (основной догмат первой древесной религии Плоского мира).

   — Терри Пратчетт · книга
2. «

   — Мы что, должны спасать мир для всех? — уточнил господин Боггинс. — И для всяких чужеземцев тоже? — Боюсь, что да, — кивнул лорд Витинари. — Нельзя спасать только те его части, которые нам особенно нравятся...

   — Мы что, должны спасать мир для всех? — уточнил господин Боггинс. — И для всяких чужеземцев тоже? — Боюсь, что да, — кивнул лорд Витинари. — Нельзя спасать только те его части, которые нам особенно нравятся...

   — Терри Пратчетт · книга
3. «

   Ступеньки подметал какой-то паренек. То есть теоретически он должен был их подметать. На самом же деле он с помощью метлы перемещал мусор с одного места на другое, видимо считая, что смена обстановки еще никому не вредила, – и кроме того, какая прекрасная возможность завести новых друзей.

   Ступеньки подметал какой-то паренек. То есть теоретически он должен был их подметать. На самом же деле он с помощью метлы перемещал мусор с одного места на другое, видимо считая, что смена обстановки еще никому не вредила, – и кроме того, какая прекрасная возможность завести новых друзей.

   — Терри Пратчетт · книга
4. «

   — Вряд ли это поможет, ваша милость. Любой мало-мальски опытный убийца драконов знает цену своей работе. Эта цена всегда была твердой.

   — Вряд ли это поможет, ваша милость. Любой мало-мальски опытный убийца драконов знает цену своей работе. Эта цена всегда была твердой.

   — Терри Пратчетт · книга
5. «

   Никто не любит магию – тем более магию, которая находится в руках у женщины. Никогда не знаешь, что этим женщинам стукнет в голову в следующую минуту.

   Никто не любит магию – тем более магию, которая находится в руках у женщины. Никогда не знаешь, что этим женщинам стукнет в голову в следующую минуту.

   — Терри Пратчетт · книга
6. «

   Библиотекарь посмотрел на него взглядом, который обычно приберегают для людей, задающих вопросы типа: «Что плохого в геноциде?»

   Библиотекарь посмотрел на него взглядом, который обычно приберегают для людей, задающих вопросы типа: «Что плохого в геноциде?»

   — Терри Пратчетт · книга
7. «

   — …Один вождь даже специально пришёл в тюрьму к премьер-министру и сказал: «Друг, вы можете выкопать это место и вышвырнуть его за Край света, будь спок». — А почему он пошёл именно в тюрьму? — Всех политиков сразу после выборов мы отправляем в тюрьму. А вы разве нет? — Но зачем? — Очень экономит время.

   — …Один вождь даже специально пришёл в тюрьму к премьер-министру и сказал: «Друг, вы можете выкопать это место и вышвырнуть его за Край света, будь спок». — А почему он пошёл именно в тюрьму? — Всех политиков сразу после выборов мы отправляем в тюрьму. А вы разве нет? — Но зачем? — Очень экономит время.

   — Терри Пратчетт · книга
8. «

   О боги, — размышлял он, поднимаясь по лестнице, — как это не похоже на старую службу обычным патрульным… Тогда ты не думал ни секунды — просто бежал через весь город. Надо — значит, надо, ты бежишь, преступники бегут… И кстати, ни один из этих паскудников ни разу меня не догнал, — добавил он про себя с некой смесью гордости и стыда.

   О боги, — размышлял он, поднимаясь по лестнице, — как это не похоже на старую службу обычным патрульным… Тогда ты не думал ни секунды — просто бежал через весь город. Надо — значит, надо, ты бежишь, преступники бегут… И кстати, ни один из этих паскудников ни разу меня не догнал, — добавил он про себя с некой смесью гордости и стыда.

   — Терри Пратчетт · книга
9. «

   Лицо это выражало непоколебимую благожелательность, что, честно говоря, изрядно смущает, особенно если знаешь, что благожелают именно тебе.

   Лицо это выражало непоколебимую благожелательность, что, честно говоря, изрядно смущает, особенно если знаешь, что благожелают именно тебе.

   — Терри Пратчетт · книга
10. «

    — Когда я была маленькая, все думали, что я — близнецы, — сказала ведьма через плечо. — А потом… они решили, что я — воплощение зла, — закончила она через другое плечо. — И они были правы? — спросила Тиффани. Обе половины тетушки Вровень с потрясенным видом повернулись к ней: — Разве можно задавать людям такие вопросы! — Ммм… но это же очевидный вопрос, — сказала Тиффани. — Ведь если человек в ответ скажет: «Да, я — воплощение зла! Муа-ха-ха!», это сэкономит кучу времени, верно?

    — Когда я была маленькая, все думали, что я — близнецы, — сказала ведьма через плечо. — А потом… они решили, что я — воплощение зла, — закончила она через другое плечо. — И они были правы? — спросила Тиффани. Обе половины тетушки Вровень с потрясенным видом повернулись к ней: — Разве можно задавать людям такие вопросы! — Ммм… но это же очевидный вопрос, — сказала Тиффани. — Ведь если человек в ответ скажет: «Да, я — воплощение зла! Муа-ха-ха!», это сэкономит кучу времени, верно?

    — Терри Пратчетт · книга
11. «

    – Эй, девочка, ближе лучше не подходи. Иначе можешь сильно пожалеть. – Девочка? Мы почти стали членами королевской семьи по мужу! – Возможно, но пчелы-то об этом не знают.

    – Эй, девочка, ближе лучше не подходи. Иначе можешь сильно пожалеть. – Девочка? Мы почти стали членами королевской семьи по мужу! – Возможно, но пчелы-то об этом не знают.

    — Терри Пратчетт · книга
12. «

    — Что это за люди? — поинтересовался Двацветок. — Ну, знаешь ли... Люди какие-то, — ответил Ринсвинд. Но прежде, чем он успел захлопнуть рот, некая часть его мозга, которой явно нечего было делать, захватила контроль над его языком и добавила: — Вообще-то, это герои. — Да ну?

    — Что это за люди? — поинтересовался Двацветок. — Ну, знаешь ли... Люди какие-то, — ответил Ринсвинд. Но прежде, чем он успел захлопнуть рот, некая часть его мозга, которой явно нечего было делать, захватила контроль над его языком и добавила: — Вообще-то, это герои. — Да ну?

    — Терри Пратчетт · книга
13. «

    В мире пять миллиардов человек, и отщипывать уродов по одному уже не приходится: надо расширять производство. Однако демонам вроде Лигура и Хастура этого не понять. Они бы никогда не придумали телеканал на валлийском языке. Или налог на добавленную стоимость. Или Манчестер.

    В мире пять миллиардов человек, и отщипывать уродов по одному уже не приходится: надо расширять производство. Однако демонам вроде Лигура и Хастура этого не понять. Они бы никогда не придумали телеканал на валлийском языке. Или налог на добавленную стоимость. Или Манчестер.

    — Терри Пратчетт · книга
14. «

    Он опаздывал потому, что ему страшно нравился двадцатый век. Он был намного лучше века семнадцатого, и неизмеримо лучше четырнадцатого. Чем хорошо Время, любил говорить Кроули, так это тем, что оно медленно, но неуклонно уносит его все дальше и дальше от четырнадцатого века, самого наискучнейшего столетия во всей истории Божьего, извините за выражение, мира.

    Он опаздывал потому, что ему страшно нравился двадцатый век. Он был намного лучше века семнадцатого, и неизмеримо лучше четырнадцатого. Чем хорошо Время, любил говорить Кроули, так это тем, что оно медленно, но неуклонно уносит его все дальше и дальше от четырнадцатого века, самого наискучнейшего столетия во всей истории Божьего, извините за выражение, мира.

    — Терри Пратчетт · книга
15. «

    Шесть оглушительно молчаливых ударов прокатились над городом: то городские часы по имени Старый Том демонстративно не пробили время.

    Шесть оглушительно молчаливых ударов прокатились над городом: то городские часы по имени Старый Том демонстративно не пробили время.

    — Терри Пратчетт · книга
16. «

    В искусстве ничегонеделания ему не было равных. Если бы его позвали на мировой чемпионат по ничегонеделанию, он бы даже головы не повернул.

    В искусстве ничегонеделания ему не было равных. Если бы его позвали на мировой чемпионат по ничегонеделанию, он бы даже головы не повернул.

    — Терри Пратчетт · книга
17. «

    — Ничего не поняла. Кто такие помпадуры? — По-моему, это что-то типа личинок. — Вот здорово! «Привет, личинки, добро пожаловать на шоу!» Люди сразу настраиваются на дружелюбный лад.

    — Ничего не поняла. Кто такие помпадуры? — По-моему, это что-то типа личинок. — Вот здорово! «Привет, личинки, добро пожаловать на шоу!» Люди сразу настраиваются на дружелюбный лад.

    — Терри Пратчетт · книга
18. «

    Первый кот, заявившийся в пещеру, остался в живых, по сути, лишь потому, что люди не сразу опомнились от потрясения. Уж слишком неожиданно это было. Обычно животные при появлении человека либо убегали, либо кидались на него, истекая слюной. А этот зверь не делал ни того, ни другого. Он ласкался. Из чего мы можем сделать вывод: коты откуда-то уже знали, что и люди к котам ласковы.

    Первый кот, заявившийся в пещеру, остался в живых, по сути, лишь потому, что люди не сразу опомнились от потрясения. Уж слишком неожиданно это было. Обычно животные при появлении человека либо убегали, либо кидались на него, истекая слюной. А этот зверь не делал ни того, ни другого. Он ласкался. Из чего мы можем сделать вывод: коты откуда-то уже знали, что и люди к котам ласковы.

    — Терри Пратчетт · книга
19. «

    Две темные силы таились на заброшенном кладбище. Две тени, одна приземистая и сгорбленная, другая зловеще сухопарая. Обе были мастерами таиться, мастерами поистине олимпийского класса. Если бы Брюс Спрингстин когда-нибудь записал альбом «Рожденный таиться», эти двое были бы на обложке. Они таились в тумане уже почти час, но сдерживали себя и вполне могли бы, если надо, таиться до самого утра, чтобы вдруг зловеще затаиться с новой силой как раз перед рассветом.

    Две темные силы таились на заброшенном кладбище. Две тени, одна приземистая и сгорбленная, другая зловеще сухопарая. Обе были мастерами таиться, мастерами поистине олимпийского класса. Если бы Брюс Спрингстин когда-нибудь записал альбом «Рожденный таиться», эти двое были бы на обложке. Они таились в тумане уже почти час, но сдерживали себя и вполне могли бы, если надо, таиться до самого утра, чтобы вдруг зловеще затаиться с новой силой как раз перед рассветом.

    — Терри Пратчетт · книга
20. «

    – А тот омут? Неужели не помнишь? Однажды, лунной ночью, ты нырнул в него… – Тогда я был молодым и глупым. – Ну и что? А сейчас ты старый и глупый.

    – А тот омут? Неужели не помнишь? Однажды, лунной ночью, ты нырнул в него… – Тогда я был молодым и глупым. – Ну и что? А сейчас ты старый и глупый.

    — Терри Пратчетт · книга