319 фраз Терри Пратчетта, которые запоминаются

Ниже 319 цитат Терри Пратчетта — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Жизненно важный ингредиент успеха – это не знать, что задуманное вами невозможно выполнить. Человек, не подозревающий о возможности неудачи, может стать камнем, лежащим на пути велосипеда истории.

   Жизненно важный ингредиент успеха – это не знать, что задуманное вами невозможно выполнить. Человек, не подозревающий о возможности неудачи, может стать камнем, лежащим на пути велосипеда истории.

   — Творцы заклинаний · книга
2. «

   Все рано или поздно умирают, даже самый простой человек понимает это. Никто не знает, где он был до того, как родился, но, родившись, почти сразу понимает, что прибыл в эту жизнь с уже прокомпостированным обратным билетом.

   Все рано или поздно умирают, даже самый простой человек понимает это. Никто не знает, где он был до того, как родился, но, родившись, почти сразу понимает, что прибыл в эту жизнь с уже прокомпостированным обратным билетом.

   — Мрачный Жнец · книга
3. «

   Вот уже несколько лет он не покидал своей просторной комнаты, но это мало его тревожило, ведь большую часть времени он проводил внутри своей головы. Для некоторых людей тюрьма – вовсе не наказание.

   Вот уже несколько лет он не покидал своей просторной комнаты, но это мало его тревожило, ведь большую часть времени он проводил внутри своей головы. Для некоторых людей тюрьма – вовсе не наказание.

   — К оружию! К оружию! · книга
4. «

   — Знаешь, сынок, есть одна народная мудрость, которая гласит: «Дай человеку огонь, и ему будет тепло до конца дня, но подожги человека — и ему будет тепло до конца его жизни». Понимаешь, к чему я? — По-моему, пап, там было немножко по-другому…

   — Знаешь, сынок, есть одна народная мудрость, которая гласит: «Дай человеку огонь, и ему будет тепло до конца дня, но подожги человека — и ему будет тепло до конца его жизни». Понимаешь, к чему я? — По-моему, пап, там было немножко по-другому…

   — Патриот · книга
5. «

   — ... Побудь здесь. Если там не опасно, я свистну. — А если опасно? — Заору.

   — ... Побудь здесь. Если там не опасно, я свистну. — А если опасно? — Заору.

   — Пирамиды · книга
6. «

   Справедливости нет. Есть только Я.

   Справедливости нет. Есть только Я.

   — Смерть · книга
7. «

   Человек, которого можно купить, как правило, ничего не стоит.

   Человек, которого можно купить, как правило, ничего не стоит.

   — матушка Ветровоск · книга
8. «

   Азирафаил. Конечно же, Враг. Но враг уже шесть тысяч лет — скорее друг.

   Азирафаил. Конечно же, Враг. Но враг уже шесть тысяч лет — скорее друг.

   — Нил Гейман · книга
9. «

   Эти две не-совсем-женщины не были злом — так же, как не являются злом кинжал или отвесный обрыв. Быть злым означает быть способным делать выбор. Злой может быть рука, сжимающая кинжал или сталкивающая человека с обрыва.

   Эти две не-совсем-женщины не были злом — так же, как не являются злом кинжал или отвесный обрыв. Быть злым означает быть способным делать выбор. Злой может быть рука, сжимающая кинжал или сталкивающая человека с обрыва.

   — Ведьмы за границей · книга
10. «

    Иногда мышление похоже на разговор с другим человеком, но этот человек — тоже ты.

    Иногда мышление похоже на разговор с другим человеком, но этот человек — тоже ты.

    — Вор времени · книга
11. «

    Дерево, которое было хорошим деревом и вело чистую, честную и гладкоствольную жизнь, может рассчитывать на жизнь после смерти. Прожив поистине зеленую жизнь, в конце концов оно перевоплотится в пять тысяч рулонов туалетной бумаги (основной догмат первой древесной религии Плоского мира).

    Дерево, которое было хорошим деревом и вело чистую, честную и гладкоствольную жизнь, может рассчитывать на жизнь после смерти. Прожив поистине зеленую жизнь, в конце концов оно перевоплотится в пять тысяч рулонов туалетной бумаги (основной догмат первой древесной религии Плоского мира).

    — Безумная звезда · книга
12. «

    — Ринсвинд, я знакома с тобой всего час, но меня удивляет, что ты прожил даже так долго! — Да, но ведь мне это все-таки удалось! У меня вроде как талант к выживанию. Спроси кого угодно. Я к этому даже пристрастился. — К чему? — К жизни. Привык к ней с раннего возраста и не хочу бросать эту привычку.

    — Ринсвинд, я знакома с тобой всего час, но меня удивляет, что ты прожил даже так долго! — Да, но ведь мне это все-таки удалось! У меня вроде как талант к выживанию. Спроси кого угодно. Я к этому даже пристрастился. — К чему? — К жизни. Привык к ней с раннего возраста и не хочу бросать эту привычку.

    — Рисвинд · книга
13. «

    Он всегда недолюбливал людей, которые «никого не хотели обидеть». Удобная фраза: произнес ее – и обижай кого хочешь.

    Он всегда недолюбливал людей, которые «никого не хотели обидеть». Удобная фраза: произнес ее – и обижай кого хочешь.

    — Правда · книга
14. «

    — И еще мне хотелось сказать тебе, — добавил Азирафаэль, — на случай, если мы не выберемся из этой передряги… я всегда буду знать, что в сокровенных недрах твоей души есть искра добра. — Ой, спасибо, — с горечью ответил Кроули. — Ой, утешил. Азирафаэль протянул руку. — Я рад нашему знакомству, — сказал он. Кроули пожал ее. — Ну, до следующего раза, — сказал он. — И… знаешь еще что, Азирафаэль… — Что? — Просто запомни, что я всегда буду знать — в сокровенных недрах твоей души ты в достаточной степени сволочь, чтобы стать достойным любви.

    — И еще мне хотелось сказать тебе, — добавил Азирафаэль, — на случай, если мы не выберемся из этой передряги… я всегда буду знать, что в сокровенных недрах твоей души есть искра добра. — Ой, спасибо, — с горечью ответил Кроули. — Ой, утешил. Азирафаэль протянул руку. — Я рад нашему знакомству, — сказал он. Кроули пожал ее. — Ну, до следующего раза, — сказал он. — И… знаешь еще что, Азирафаэль… — Что? — Просто запомни, что я всегда буду знать — в сокровенных недрах твоей души ты в достаточной степени сволочь, чтобы стать достойным любви.

    — Нил Гейман · книга
15. «

    Грим на её утонченное фарфоровое личико наносил клоун. Причем слепой. И в боксерских перчатках. В полном тумане.

    Грим на её утонченное фарфоровое личико наносил клоун. Причем слепой. И в боксерских перчатках. В полном тумане.

    — Вор времени · книга
16. «

    «Везде» настолько похоже на «нигде», что их практически невозможно отличить друг от друга.

    «Везде» настолько похоже на «нигде», что их практически невозможно отличить друг от друга.

    — Творцы заклинаний · книга
17. «

    С течением времени Кроули испытывал все большие трудности, пытаясь придумать что-нибудь настолько дьявольское, чтобы выделиться на общем омерзительном фоне. В последнюю тысячу лет ему иногда хотелось послать в Преисподнюю письмо примерно следующего содержания: «Слушайте, здесь, наверху, уже можно прекращать работу; можно вообще закрыть Дис, Пандемониум и прочие адские города и перебраться сюда на постоянное место жительства; мы не можем сделать ничего, чего они сами уже не сделали, а они делают такое, что нам и в голову никогда бы не пришло, причем нередко используют электричество. У них есть то, чего нет у нас. У них есть воображение. И, разумеется, электричество».

    С течением времени Кроули испытывал все большие трудности, пытаясь придумать что-нибудь настолько дьявольское, чтобы выделиться на общем омерзительном фоне. В последнюю тысячу лет ему иногда хотелось послать в Преисподнюю письмо примерно следующего содержания: «Слушайте, здесь, наверху, уже можно прекращать работу; можно вообще закрыть Дис, Пандемониум и прочие адские города и перебраться сюда на постоянное место жительства; мы не можем сделать ничего, чего они сами уже не сделали, а они делают такое, что нам и в голову никогда бы не пришло, причем нередко используют электричество. У них есть то, чего нет у нас. У них есть воображение. И, разумеется, электричество».

    — Нил Гейман · книга
18. «

    А это законно? ... А что есть закон? Просто слова на бумаге.

    А это законно? ... А что есть закон? Просто слова на бумаге.

    — Правда · книга
19. «

    Вид у нее был как у человека, которого несправедливо обошли, который внушает страх и ужас, но остается единственным другом для бедных и лучшим лекарем для смертельно больных.

    Вид у нее был как у человека, которого несправедливо обошли, который внушает страх и ужас, но остается единственным другом для бедных и лучшим лекарем для смертельно больных.

    — Цвет волшебства · книга
20. «

    Продолжительная сессия в Шлюшьих Ямах породила на свет большое количество цветных и не очень картинок, ряд из которых Ринсвинд припрятал за пазуху для дальнейшего детального изучения частным образом.

    Продолжительная сессия в Шлюшьих Ямах породила на свет большое количество цветных и не очень картинок, ряд из которых Ринсвинд припрятал за пазуху для дальнейшего детального изучения частным образом.

    — Цвет волшебства · книга