121 сильных цитата Тибора Фишера

Тибор Фишер — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 121 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Рано или поздно, но вступаешь в пору, когда твоя умственная ловкость да горделивый напор уже не котируются. И ты дрожишь мелкой дрожью: тут до тебя доходит, что всякое начинание в конце концов обречено на провал, хотя ты уже и так до тошноты сыт провалами. А то, что почитается счастливым окончанием чего бы то ни было, вовсе не является счастливым концом по той простой причине, что всякий конец, мягко говоря, печален.

   Рано или поздно, но вступаешь в пору, когда твоя умственная ловкость да горделивый напор уже не котируются. И ты дрожишь мелкой дрожью: тут до тебя доходит, что всякое начинание в конце концов обречено на провал, хотя ты уже и так до тошноты сыт провалами. А то, что почитается счастливым окончанием чего бы то ни было, вовсе не является счастливым концом по той простой причине, что всякий конец, мягко говоря, печален.

   — Философы с большой дороги · книга
2. «

   Но когда враги дружно, единым фронтом, выступают против тебя, тебе стоит сказать им искренне, от души «спасибо», потому что благодаря их усилиям твоя неминуемая победа станет гораздо ценнее и слаще, когда ты с боем прорубишься через их плотный строй.

   Но когда враги дружно, единым фронтом, выступают против тебя, тебе стоит сказать им искренне, от души «спасибо», потому что благодаря их усилиям твоя неминуемая победа станет гораздо ценнее и слаще, когда ты с боем прорубишься через их плотный строй.

   — Идиотам просьба не беспокоиться · книга
3. «

   Нет ничего лучше смерти, маячащей на горизонте, чтобы все запреты поблекли и отошли на второй план.

   Нет ничего лучше смерти, маячащей на горизонте, чтобы все запреты поблекли и отошли на второй план.

   — Философы с большой дороги · книга
4. «

   Нехватка будущего. Прошлое, промелькнувшее мимо. Проблема выбора. И прежде на меня не раз накатывало чёрное отчаяние.

   Нехватка будущего. Прошлое, промелькнувшее мимо. Проблема выбора. И прежде на меня не раз накатывало чёрное отчаяние.

   — Философы с большой дороги · книга
5. «

   Ночью, ложась спать, она натягивает на голову одеяло, чтобы спрятаться от жизни.

   Ночью, ложась спать, она натягивает на голову одеяло, чтобы спрятаться от жизни.

   — Коллекционная вещь · книга
6. «

   На самом деле у нас просто четыре типа зимы, один дождливее другого, так что не очень-то их различишь.

   На самом деле у нас просто четыре типа зимы, один дождливее другого, так что не очень-то их различишь.

   — Философы с большой дороги · книга
7. «

   Проблема не в том, что люди, которые чего-то стоят, – не сахар. Иные из них могут быть вполне милыми людьми, жить себе, как все... Горгий – он ведь никогда никого не доводил до белого каления. А Протагор – доводил. И Анаксагор – тоже. И Парменид. Так вот оно... С истинными талантами – с ними всегда что-нибудь да не так. Я только одного не могу понять: ты талантливый разгильдяй или просто разгильдяй...

   Проблема не в том, что люди, которые чего-то стоят, – не сахар. Иные из них могут быть вполне милыми людьми, жить себе, как все... Горгий – он ведь никогда никого не доводил до белого каления. А Протагор – доводил. И Анаксагор – тоже. И Парменид. Так вот оно... С истинными талантами – с ними всегда что-нибудь да не так. Я только одного не могу понять: ты талантливый разгильдяй или просто разгильдяй...

   — Философы с большой дороги · книга
8. «

   Смотреть с презрительной усмешкой на копошение людского муравейника, на все эти потуги мысли – легче легкого. Слишком легко. Но только... Даже охальник вроде меня, для которого нет ничего святого, видел в этом мире и что-то иное. Проблески божественности. Проявления храбрости. Искры интеллекта. Мне выпало знать несколько по-настоящему достойных людей, о них никто слыхом не слыхивал. Истинное достоинство не терпит высоких должностей и публичного признания. Но – эти люди живут среди нас, бок о бок. А те, которых хлебом не корми, дай только позаботиться о ближнем, все эти монстры из комитетов благотворительности и иже с ними, – это они помыкают официантками, бросают детей и платят гроши садовнику. Что до божественности... Имеют ли к ней отношение орлиный нос или пушистая бровь?

   Смотреть с презрительной усмешкой на копошение людского муравейника, на все эти потуги мысли – легче легкого. Слишком легко. Но только... Даже охальник вроде меня, для которого нет ничего святого, видел в этом мире и что-то иное. Проблески божественности. Проявления храбрости. Искры интеллекта. Мне выпало знать несколько по-настоящему достойных людей, о них никто слыхом не слыхивал. Истинное достоинство не терпит высоких должностей и публичного признания. Но – эти люди живут среди нас, бок о бок. А те, которых хлебом не корми, дай только позаботиться о ближнем, все эти монстры из комитетов благотворительности и иже с ними, – это они помыкают официантками, бросают детей и платят гроши садовнику. Что до божественности... Имеют ли к ней отношение орлиный нос или пушистая бровь?

   — Философы с большой дороги · книга
9. «

   На свете нет большего удовольствия, чем запереться у себя дома, полностью отгородиться от внешнего мира и сотворить себе собственный мир.

   На свете нет большего удовольствия, чем запереться у себя дома, полностью отгородиться от внешнего мира и сотворить себе собственный мир.

   — Путешествие на край комнаты · книга
10. «

    Я не страдаю завышенным самомнением: понимаю, что не блещу интеллектом. Не знаю ни одного иностранного языка, не помню дат великих исторических сражений. Моих познаний в технике хватает только на то, чтобы самостоятельно сменить масло в автомобиле. Я не пою. Не танцую. Откровенно паршиво играю в гольф, но… но я всегда был уверен, что во мне есть какая-то искра, какой-то скрытый талант, пусть даже совсем-совсем скромный. Но, опять же, тогда возникает вопрос. Всякий раз, когда ты возвращаешься в свою паршивую комнату, к своей пропитанной потом постели, у тебя возникает вопрос: если ты такой умный, чего же ты такой бедный? И что ты забыл в этой вонючей дыре?

    Я не страдаю завышенным самомнением: понимаю, что не блещу интеллектом. Не знаю ни одного иностранного языка, не помню дат великих исторических сражений. Моих познаний в технике хватает только на то, чтобы самостоятельно сменить масло в автомобиле. Я не пою. Не танцую. Откровенно паршиво играю в гольф, но… но я всегда был уверен, что во мне есть какая-то искра, какой-то скрытый талант, пусть даже совсем-совсем скромный. Но, опять же, тогда возникает вопрос. Всякий раз, когда ты возвращаешься в свою паршивую комнату, к своей пропитанной потом постели, у тебя возникает вопрос: если ты такой умный, чего же ты такой бедный? И что ты забыл в этой вонючей дыре?

    — Тиндейл · книга
11. «

    Лично я никогда не понимал тех людей, которые пьют, что называется, не просыхая, или методично гробят себя наркотиками. Вот в чем тут кайф? Я еще понимаю, когда в ранней юности – в хорошей компании, не так чтобы часто – раскуриться хорошим каннабисом… Это – да. Это даже прикольно. Но с годами я понял, что алкоголь и наркотики ничего не изменят. Как ни крути, но свою порцию бедствий и горестей ты непременно получишь. И потом, если честно, у меня просто нет денег на всякие опьяняющие препараты. У меня есть свой собственный способ: когда становится невмоготу, я просто ложусь спать. Во-первых, это бесплатно. Во-вторых, когда спишь, то вообще ни о чем не думаешь. И, в-третьих, когда ты проснешься, может быть, что-то изменится к лучшему.

    Лично я никогда не понимал тех людей, которые пьют, что называется, не просыхая, или методично гробят себя наркотиками. Вот в чем тут кайф? Я еще понимаю, когда в ранней юности – в хорошей компании, не так чтобы часто – раскуриться хорошим каннабисом… Это – да. Это даже прикольно. Но с годами я понял, что алкоголь и наркотики ничего не изменят. Как ни крути, но свою порцию бедствий и горестей ты непременно получишь. И потом, если честно, у меня просто нет денег на всякие опьяняющие препараты. У меня есть свой собственный способ: когда становится невмоготу, я просто ложусь спать. Во-первых, это бесплатно. Во-вторых, когда спишь, то вообще ни о чем не думаешь. И, в-третьих, когда ты проснешься, может быть, что-то изменится к лучшему.

    — Тиндейл · книга
12. «

    Я поддался желанию обрести мир реальный; сия причуда порой находит на каждого из нас — можно подумать, будто в мире есть места, где сконцентрировано нечто особо истинное.

    Я поддался желанию обрести мир реальный; сия причуда порой находит на каждого из нас — можно подумать, будто в мире есть места, где сконцентрировано нечто особо истинное.

    — Философы с большой дороги · книга
13. «

    Умственная честность, интеллектуальное рвение, прямота суждений — пожалуй, все эти качества видятся только на расстоянии.

    Умственная честность, интеллектуальное рвение, прямота суждений — пожалуй, все эти качества видятся только на расстоянии.

    — Философы с большой дороги · книга
14. «

    Смерть не будет ни наглой, ни дерзкой. Она не будет изящной и утонченной. И сексапильной не будет, и впечатляющей тоже. Смерть — слово женского рода. Но смерть — это не женщина, а мужик типа того ветеринара. Равнодушный. Скучающий. Ему наскучило людское позерство, и сами люди наскучили тоже. Он лысый. И толстый. И плохо одет. Ему нечего нам сказать. У него нет ни такта, ни денег, ни перспектив. Он невыразительный и незаметный.

    Смерть не будет ни наглой, ни дерзкой. Она не будет изящной и утонченной. И сексапильной не будет, и впечатляющей тоже. Смерть — слово женского рода. Но смерть — это не женщина, а мужик типа того ветеринара. Равнодушный. Скучающий. Ему наскучило людское позерство, и сами люди наскучили тоже. Он лысый. И толстый. И плохо одет. Ему нечего нам сказать. У него нет ни такта, ни денег, ни перспектив. Он невыразительный и незаметный.

    — Идиотам просьба не беспокоиться · книга
15. «

    Любой городок или город своей атмосферой обязан людям, которых вы в нём знаете.

    Любой городок или город своей атмосферой обязан людям, которых вы в нём знаете.

    — Философы с большой дороги · книга
16. «

    Делать хоть что-то – это все-таки лучше, чем не делать вообще ничего.

    Делать хоть что-то – это все-таки лучше, чем не делать вообще ничего.

    — Тиндейл · книга
17. «

    В любом случае мне бы хотелось предостеречь вас от поспешных суждений, будто все философы высокоморальны, а все туристы — набиты деньгами.

    В любом случае мне бы хотелось предостеречь вас от поспешных суждений, будто все философы высокоморальны, а все туристы — набиты деньгами.

    — Философы с большой дороги · книга
18. «

    Женщины лучше мужчин. Они переживают по пустякам, из-за затяжек на чулках, тяжелых чемоданов, пьяных ирландцев в общественном транспорте, они боятся пауков и мышей, но когда дело касается чего-то по-настоящему страшного, они действуют решительно и хладнокровно.

    Женщины лучше мужчин. Они переживают по пустякам, из-за затяжек на чулках, тяжелых чемоданов, пьяных ирландцев в общественном транспорте, они боятся пауков и мышей, но когда дело касается чего-то по-настоящему страшного, они действуют решительно и хладнокровно.

    — Джим (Jim) · книга
19. «

    — ... Власть над мирозданием. Зачем она вам? — Посмеяться.

    — ... Власть над мирозданием. Зачем она вам? — Посмеяться.

    — Философы с большой дороги · книга
20. «

    Я откупориваю бутылку, купленную в «дьюти-фри», и заливаю внутрь несколько миллиграмов водки. Но что такое одна бутылка, разве её хватит, чтобы обрести нормальное восприятие действительности?

    Я откупориваю бутылку, купленную в «дьюти-фри», и заливаю внутрь несколько миллиграмов водки. Но что такое одна бутылка, разве её хватит, чтобы обрести нормальное восприятие действительности?

    — Философы с большой дороги · книга