Подборка: 128 цитат Тибора Фишера

Тибор Фишер — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 128 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Хлопни бурбона, и пусть цирроз печени знает, кто из вас главный.

   Хлопни бурбона, и пусть цирроз печени знает, кто из вас главный.

   — Классно быть Богом · книга
2. «

   В любом случае мне бы хотелось предостеречь вас от поспешных суждений, будто все философы высокоморальны, а все туристы — набиты деньгами.

   В любом случае мне бы хотелось предостеречь вас от поспешных суждений, будто все философы высокоморальны, а все туристы — набиты деньгами.

   — Философы с большой дороги · книга
3. «

   Нет ничего лучше смерти, маячащей на горизонте, чтобы все запреты поблекли и отошли на второй план.

   Нет ничего лучше смерти, маячащей на горизонте, чтобы все запреты поблекли и отошли на второй план.

   — Философы с большой дороги · книга
4. «

   ... Взгляд: вязкий, сладкий, как варенье на губах. Возраст? Уже, конечно, не тот, который принято считать самым цветением, но, знаете ли, есть женщины, которым обвести вокруг пальца время не составит особого труда. Особенно если у них взгляд — как этот. Самое прозаичное, что можно про него сказать... В общем, посмотрит на тебя такая — и понимаешь: эту безмятежность ничем не смутить.

   ... Взгляд: вязкий, сладкий, как варенье на губах. Возраст? Уже, конечно, не тот, который принято считать самым цветением, но, знаете ли, есть женщины, которым обвести вокруг пальца время не составит особого труда. Особенно если у них взгляд — как этот. Самое прозаичное, что можно про него сказать... В общем, посмотрит на тебя такая — и понимаешь: эту безмятежность ничем не смутить.

   — Философы с большой дороги · книга
5. «

   В мире есть города, которые созданы для тебя. Может быть, ты об этом не знаешь, но они есть. И они тебя ждут.

   В мире есть города, которые созданы для тебя. Может быть, ты об этом не знаешь, но они есть. И они тебя ждут.

   — Тиндейл · книга
6. «

   Я давно перестала мечтать. Вернее, мечтать-то я, может быть, и мечтаю, просто теперь я уже не верю, что мои мечты сбудутся. Как будто смотришь футбольный матч, но не болеешь ни за одну из команд, и не знаешь никого из игроков, и вообще не интересуешься спортом – просто сидишь, убиваешь время, и тебе все равно.

   Я давно перестала мечтать. Вернее, мечтать-то я, может быть, и мечтаю, просто теперь я уже не верю, что мои мечты сбудутся. Как будто смотришь футбольный матч, но не болеешь ни за одну из команд, и не знаешь никого из игроков, и вообще не интересуешься спортом – просто сидишь, убиваешь время, и тебе все равно.

   — Путешествие на край комнаты · книга
7. «

   Если останавливаться всякий раз, когда тебя оскорбляют или в тебя плюются, то ты никогда не дойдёшь до места, куда тебе надо попасть.

   Если останавливаться всякий раз, когда тебя оскорбляют или в тебя плюются, то ты никогда не дойдёшь до места, куда тебе надо попасть.

   — Идиотам просьба не беспокоиться · книга
8. «

   ... сохраните что-нибудь достаточно долго – и люди начнут воспринимать это всерьез.

   ... сохраните что-нибудь достаточно долго – и люди начнут воспринимать это всерьез.

   — Философы с большой дороги · книга
9. «

   Владеть такой правдой — все равно что таскать в кармане растаявшую шоколадку. Просто в кармане что-то есть, хотя это «что-то» уже ни на что не годится. Владеть такой правдой — все равно что раздумывать, когда ты уже прыгнул с крыши небоскреба, что вместо желтых носков надо было бы все-таки надеть синие. Никто тебе не поможет, даже если ты очень нуждаешься в помощи. И еще ей бы следовало избегать метафизики и метафор.

   Владеть такой правдой — все равно что таскать в кармане растаявшую шоколадку. Просто в кармане что-то есть, хотя это «что-то» уже ни на что не годится. Владеть такой правдой — все равно что раздумывать, когда ты уже прыгнул с крыши небоскреба, что вместо желтых носков надо было бы все-таки надеть синие. Никто тебе не поможет, даже если ты очень нуждаешься в помощи. И еще ей бы следовало избегать метафизики и метафор.

   — Идиотам просьба не беспокоиться · книга
10. «

    Никогда не знаешь, когда сам превратишься в мерзавца. Почаще смотритесь в зеркало.

    Никогда не знаешь, когда сам превратишься в мерзавца. Почаще смотритесь в зеркало.

    — Идиотам просьба не беспокоиться · книга
11. «

    Смотреть с презрительной усмешкой на копошение людского муравейника, на все эти потуги мысли – легче легкого. Слишком легко. Но только... Даже охальник вроде меня, для которого нет ничего святого, видел в этом мире и что-то иное. Проблески божественности. Проявления храбрости. Искры интеллекта. Мне выпало знать несколько по-настоящему достойных людей, о них никто слыхом не слыхивал. Истинное достоинство не терпит высоких должностей и публичного признания. Но – эти люди живут среди нас, бок о бок. А те, которых хлебом не корми, дай только позаботиться о ближнем, все эти монстры из комитетов благотворительности и иже с ними, – это они помыкают официантками, бросают детей и платят гроши садовнику. Что до божественности... Имеют ли к ней отношение орлиный нос или пушистая бровь?

    Смотреть с презрительной усмешкой на копошение людского муравейника, на все эти потуги мысли – легче легкого. Слишком легко. Но только... Даже охальник вроде меня, для которого нет ничего святого, видел в этом мире и что-то иное. Проблески божественности. Проявления храбрости. Искры интеллекта. Мне выпало знать несколько по-настоящему достойных людей, о них никто слыхом не слыхивал. Истинное достоинство не терпит высоких должностей и публичного признания. Но – эти люди живут среди нас, бок о бок. А те, которых хлебом не корми, дай только позаботиться о ближнем, все эти монстры из комитетов благотворительности и иже с ними, – это они помыкают официантками, бросают детей и платят гроши садовнику. Что до божественности... Имеют ли к ней отношение орлиный нос или пушистая бровь?

    — Философы с большой дороги · книга
12. «

    Нет, решительно не понимаю, отчего это смерть приводит смертных в такое отчаяние. Ведь все они, в сущности, повторяют друг друга, приходят друг другу на смену. Все у них одинаковое, одни и те же ухватки, одни и те же прически, один и тот же смех, одни и те же разговоры — бывает даже, и словечки одни и те же. Верно, носы или цвет кожи у них могут быть разные, — но ведут они себя совершенно одинаково. Каждое мгновение миллионы людей заводят одни и те же разговоры, которые, точно комары, перелетают из дома в дом, из страны в страну — и возвращаются обратно. Даже про замороженных игуан говорят в эту минуту самые разные люди в самых разных концах света.

    Нет, решительно не понимаю, отчего это смерть приводит смертных в такое отчаяние. Ведь все они, в сущности, повторяют друг друга, приходят друг другу на смену. Все у них одинаковое, одни и те же ухватки, одни и те же прически, один и тот же смех, одни и те же разговоры — бывает даже, и словечки одни и те же. Верно, носы или цвет кожи у них могут быть разные, — но ведут они себя совершенно одинаково. Каждое мгновение миллионы людей заводят одни и те же разговоры, которые, точно комары, перелетают из дома в дом, из страны в страну — и возвращаются обратно. Даже про замороженных игуан говорят в эту минуту самые разные люди в самых разных концах света.

    — Коллекционная вещь · книга
13. «

    Я тридцать лет прожил с собой бок о бок и до сих пор не знаю, кто я на самом деле...

    Я тридцать лет прожил с собой бок о бок и до сих пор не знаю, кто я на самом деле...

    — Философы с большой дороги · книга
14. «

    Рано или поздно, но вступаешь в пору, когда твоя умственная ловкость да горделивый напор уже не котируются. И ты дрожишь мелкой дрожью: тут до тебя доходит, что всякое начинание в конце концов обречено на провал, хотя ты уже и так до тошноты сыт провалами. А то, что почитается счастливым окончанием чего бы то ни было, вовсе не является счастливым концом по той простой причине, что всякий конец, мягко говоря, печален.

    Рано или поздно, но вступаешь в пору, когда твоя умственная ловкость да горделивый напор уже не котируются. И ты дрожишь мелкой дрожью: тут до тебя доходит, что всякое начинание в конце концов обречено на провал, хотя ты уже и так до тошноты сыт провалами. А то, что почитается счастливым окончанием чего бы то ни было, вовсе не является счастливым концом по той простой причине, что всякий конец, мягко говоря, печален.

    — Философы с большой дороги · книга
15. «

    Больше всего наше земное бытие омрачает не грусть, причина которой в том, что «все пройдет» (то есть исчезнет и растает все, что было нами столь любимо), а тот факт, что вновь и вновь приходится напрягаться, обрастая новыми связями, учась жить с чистого листа, врастая в мир заново.

    Больше всего наше земное бытие омрачает не грусть, причина которой в том, что «все пройдет» (то есть исчезнет и растает все, что было нами столь любимо), а тот факт, что вновь и вновь приходится напрягаться, обрастая новыми связями, учась жить с чистого листа, врастая в мир заново.

    — Философы с большой дороги · книга
16. «

    На свете нет большего удовольствия, чем запереться у себя дома, полностью отгородиться от внешнего мира и сотворить себе собственный мир.

    На свете нет большего удовольствия, чем запереться у себя дома, полностью отгородиться от внешнего мира и сотворить себе собственный мир.

    — Путешествие на край комнаты · книга
17. «

    Любите тьму, мои юные друзья, потому что во тьме никто не заметит, как ты споткнешься и упадешь.

    Любите тьму, мои юные друзья, потому что во тьме никто не заметит, как ты споткнешься и упадешь.

    — Идиотам просьба не беспокоиться · книга
18. «

    Все-таки религия – забавная штука. Все религиозные учения рассматривают «путь наш земной» как нечто тягостное и гнетущее, как безотрадную полосу нескончаемых препятствий, как досадную помеху, выплюнутую кем-то жвачку, прилипшую к нашей чистой душе.

    Все-таки религия – забавная штука. Все религиозные учения рассматривают «путь наш земной» как нечто тягостное и гнетущее, как безотрадную полосу нескончаемых препятствий, как досадную помеху, выплюнутую кем-то жвачку, прилипшую к нашей чистой душе.

    — Тиндейл · книга
19. «

    Люди жалуются на то, что им приходиться делать одно и то же, изо дня в день кушать одно и то же, носить одну и ту же одежду, но думать об одном и том же они считают вполне нормальным.

    Люди жалуются на то, что им приходиться делать одно и то же, изо дня в день кушать одно и то же, носить одну и ту же одежду, но думать об одном и том же они считают вполне нормальным.

    — Идиотам просьба не беспокоиться · книга
20. «

    Раз за разом приходишь к одному и тому же: все нетленные отрыжки эмоций и духа, решения мировых проблем, спокойная самоуглубленность и манерное исповедание веры, рамки догм, тесные, как одиночная камера, все эти ужимки сознания – лишь гордая бравада муравьишки (солдат рода Zacryptocerus, например), восклицающего: «Я несокрушим!» – прежде чем хрустнуть под башмаком прохожего.

    Раз за разом приходишь к одному и тому же: все нетленные отрыжки эмоций и духа, решения мировых проблем, спокойная самоуглубленность и манерное исповедание веры, рамки догм, тесные, как одиночная камера, все эти ужимки сознания – лишь гордая бравада муравьишки (солдат рода Zacryptocerus, например), восклицающего: «Я несокрушим!» – прежде чем хрустнуть под башмаком прохожего.

    — Философы с большой дороги · книга