19 цитат Тома Роббинса, которые захочется сохранить

Подборка из 19 цитат Тома Роббинса: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Как только ты перестаешь о чем-то мечтать, твое желание исполняется. Может, это и правда, но ложка дорога к обеду.

   Как только ты перестаешь о чем-то мечтать, твое желание исполняется. Может, это и правда, но ложка дорога к обеду.

   — Натюрморт с дятлом · книга
2. «

   Того, кто отвергает чудеса и фантазию, еще при жизни ждет трупное окоченение.

   Того, кто отвергает чудеса и фантазию, еще при жизни ждет трупное окоченение.

   — Натюрморт с дятлом · книга
3. «

   Любовь приватна, проста и первобытна, она чуть-чуть пугает и пугается сама... Сверху все усыпано сердечками и цветочками, но под ними скрывается истинная любовь – чокнутая и полоумная.

   Любовь приватна, проста и первобытна, она чуть-чуть пугает и пугается сама... Сверху все усыпано сердечками и цветочками, но под ними скрывается истинная любовь – чокнутая и полоумная.

   — Натюрморт с дятлом · книга
4. «

   – Вообще-то я обычно не целуюсь с курильщиками, – заявила принцесса. – Целоваться с курящим все равно, что лизать пепельницу. – Я слыхал об этом. А еще говорят, что целоваться с самодовольными и капризными девицами все равно, что лизать задницу мангуста.

   – Вообще-то я обычно не целуюсь с курильщиками, – заявила принцесса. – Целоваться с курящим все равно, что лизать пепельницу. – Я слыхал об этом. А еще говорят, что целоваться с самодовольными и капризными девицами все равно, что лизать задницу мангуста.

   — Натюрморт с дятлом · книга
5. «

   Как удержать любовь? 1. Скажите любви, что вы собираетесь сбегать в гастроном на Флэтбуш-авеню за сырным пирогом, и пообещайте ей половину, если она останется. Любовь не уйдет. 2. Попросите у любви локон на память. Сожгите его в дешевенькой курильнице с символами инь-ян на трех сторонах. Встаньте лицом на юго-запад. Пока локон горит, произнесите какие-нибудь красивые слова на достаточно убедительном иностранном языке. Соберите пепел от сгоревших волос и используйте его, чтобы нарисовать себе под носом усы. Найдите любовь. Представьтесь ей другим именем. Любовь останется с вами. 3. Разбудите любовь посреди ночи. Сообщите ей, что мир горит. Быстренько подбегите к окну спальни и помочитесь оттуда. Со скромным видом возвращайтесь в постель и заверьте любовь, что теперь всё будет хорошо. Утром любовь по-прежнему будет рядом с вами.

   Как удержать любовь? 1. Скажите любви, что вы собираетесь сбегать в гастроном на Флэтбуш-авеню за сырным пирогом, и пообещайте ей половину, если она останется. Любовь не уйдет. 2. Попросите у любви локон на память. Сожгите его в дешевенькой курильнице с символами инь-ян на трех сторонах. Встаньте лицом на юго-запад. Пока локон горит, произнесите какие-нибудь красивые слова на достаточно убедительном иностранном языке. Соберите пепел от сгоревших волос и используйте его, чтобы нарисовать себе под носом усы. Найдите любовь. Представьтесь ей другим именем. Любовь останется с вами. 3. Разбудите любовь посреди ночи. Сообщите ей, что мир горит. Быстренько подбегите к окну спальни и помочитесь оттуда. Со скромным видом возвращайтесь в постель и заверьте любовь, что теперь всё будет хорошо. Утром любовь по-прежнему будет рядом с вами.

   — Натюрморт с дятлом · книга
6. «

   И почему любовь обязана к чему-то вести? Она ведь не тропинка в лесу. Она – это сам лес. Дремучий сказочный лес, где танцуют феи, где на ветвях дремлют старые, похотливые питоны. Мы все, кроме самых черствых, ни на что не годных сухарей, хотим попасть в этот лес; нас очаровывают его тайны. Но, оказавшись там, мы первым делом вызываем лесорубов и бульдозеры, чтобы превратить его в опрятный ресторан или автостоянку.

   И почему любовь обязана к чему-то вести? Она ведь не тропинка в лесу. Она – это сам лес. Дремучий сказочный лес, где танцуют феи, где на ветвях дремлют старые, похотливые питоны. Мы все, кроме самых черствых, ни на что не годных сухарей, хотим попасть в этот лес; нас очаровывают его тайны. Но, оказавшись там, мы первым делом вызываем лесорубов и бульдозеры, чтобы превратить его в опрятный ресторан или автостоянку.

   — Натюрморт с дятлом · книга
7. «

   Лучшее, что есть в интрижке — это подъем по лестнице.

   Лучшее, что есть в интрижке — это подъем по лестнице.

   — Свирепые калеки · книга
8. «

   Законы как пуговицы — в важный момент их нужно просто расстегнуть.

   Законы как пуговицы — в важный момент их нужно просто расстегнуть.

   — Дятел - анархист-идеалист · книга
9. «

   Их поцелуй был что приземлившийся на Луне бумажный самолетик.

   Их поцелуй был что приземлившийся на Луне бумажный самолетик.

   — Свирепые калеки · книга
10. «

    Внутри каждого «здравствуй» прячется свое «прощай».

    Внутри каждого «здравствуй» прячется свое «прощай».

    — Сонные глазки и пижама в лягушечку · книга
11. «

    Если верить позитивистам, самое вдохновляющее в яичнице-глазунье то, что, как ее ни приготовишь, она все равно будет подмигивать тебе веселым желтым глазком. Если верить экзистенциалистам, самое безнадежное в яичнице то, что ее нельзя приготовить, не разбив яиц. По мнению же бунтарей, лучший завтрак – это пшеничные хлопья с пивом, и какая разница, что было раньше – курица или яйцо.

    Если верить позитивистам, самое вдохновляющее в яичнице-глазунье то, что, как ее ни приготовишь, она все равно будет подмигивать тебе веселым желтым глазком. Если верить экзистенциалистам, самое безнадежное в яичнице то, что ее нельзя приготовить, не разбив яиц. По мнению же бунтарей, лучший завтрак – это пшеничные хлопья с пивом, и какая разница, что было раньше – курица или яйцо.

    — Натюрморт с дятлом · книга
12. «

    Я чую в хижине запахло гарью, а выходы обозначены нечетко.

    Я чую в хижине запахло гарью, а выходы обозначены нечетко.

    — Свирепые калеки · книга
13. «

    Легкомыслие — это печать сакральности.

    Легкомыслие — это печать сакральности.

    — Свирепые калеки · книга
14. «

    Ощущая своё несовершенство, мы всегда ищем кого-то, кто мог бы нас дополнить. Когда же через несколько лет или месяцев любовной связи мы по-прежнему чувствуем, что нам чего-то не хватает, то обвиняем в этом своих партнеров и с головой бросаемся в новую, более многообещающую связь. Это может длиться сколько угодно и превратиться в серийную полигамию, пока однажды мы не осознаем, что другой человек может внести в нашу жизнь много сладостных моментов, но только мы сами отвечаем за собственную законченность и совершенство. Никто, кроме нас, не может осуществить нашу самореализацию, и утверждать обратное — значит опасно заблуждаться и заранее обрекать на неудачу любые отношения, в которые мы вступаем.

    Ощущая своё несовершенство, мы всегда ищем кого-то, кто мог бы нас дополнить. Когда же через несколько лет или месяцев любовной связи мы по-прежнему чувствуем, что нам чего-то не хватает, то обвиняем в этом своих партнеров и с головой бросаемся в новую, более многообещающую связь. Это может длиться сколько угодно и превратиться в серийную полигамию, пока однажды мы не осознаем, что другой человек может внести в нашу жизнь много сладостных моментов, но только мы сами отвечаем за собственную законченность и совершенство. Никто, кроме нас, не может осуществить нашу самореализацию, и утверждать обратное — значит опасно заблуждаться и заранее обрекать на неудачу любые отношения, в которые мы вступаем.

    — Натюрморт с дятлом · книга
15. «

    Интересно, лишится ли она королевских привилегий, если нанесет татуировку под свой королевский эпидермис? Она знала, что людям с татуировками не суждено обрести вечный покой на ортодоксальных еврейских кладбищах. Там даже не разрешалось хоронить женщин с проколотыми ушами. Довольно странный запрет на увечья для нации, которая придумала обрезать кожу с пиписки.

    Интересно, лишится ли она королевских привилегий, если нанесет татуировку под свой королевский эпидермис? Она знала, что людям с татуировками не суждено обрести вечный покой на ортодоксальных еврейских кладбищах. Там даже не разрешалось хоронить женщин с проколотыми ушами. Довольно странный запрет на увечья для нации, которая придумала обрезать кожу с пиписки.

    — Натюрморт с дятлом · книга
16. «

    Теперь текила – любимый напиток бунтарей, но это вовсе не означает, что к ним она относится лучше, чем ко всем остальным. На самом деле в судьбе очень многих бунтарей текила сыграла такую же предательскую роль, как взвинченные нервы и неудовлетворенные жены. Текила – скорпионий мед, ядовитая роса бесплодных земель, дух ацтеков, кактусовое молоко; текила – маслянистая и горячая, точно жидкое солнце; текила – старый похотливый божок, совокупляющийся с душами умирающих девственниц; поджигатель в доме эстета; текила – мертвая вода колдовства, сколько же бед и огорчений приносят твои быстрые, как ртуть, своенравные капли!

    Теперь текила – любимый напиток бунтарей, но это вовсе не означает, что к ним она относится лучше, чем ко всем остальным. На самом деле в судьбе очень многих бунтарей текила сыграла такую же предательскую роль, как взвинченные нервы и неудовлетворенные жены. Текила – скорпионий мед, ядовитая роса бесплодных земель, дух ацтеков, кактусовое молоко; текила – маслянистая и горячая, точно жидкое солнце; текила – старый похотливый божок, совокупляющийся с душами умирающих девственниц; поджигатель в доме эстета; текила – мертвая вода колдовства, сколько же бед и огорчений приносят твои быстрые, как ртуть, своенравные капли!

    — Натюрморт с дятлом · книга
17. «

    Каждую ночь все мы видим яркие сны, но к утру забываем девяносто процентов того, что нам снилось. Вот почему обществу так нужны поэты. Они помнят за нас наши сны.

    Каждую ночь все мы видим яркие сны, но к утру забываем девяносто процентов того, что нам снилось. Вот почему обществу так нужны поэты. Они помнят за нас наши сны.

    — Натюрморт с дятлом · книга
18. «

    Безумства бывают тяжёлыми и лёгкими. Первые имеют лунную природу, вторые – солнечную. Лёгкие безумства представляют собой нестабильную смесь амбиций, агрессивности и страхов подросткового периода – бесполезный груз, от которого следовало избавиться давным-давно. Тяжёлые безумства – это порывы души: инстинктивно вы чувствуете, что поступаете верно, тогда как окружающие скорее всего покрутят пальцем у виска. Лёгкие безумства приводят к конфликту с самим собой. Тяжёлые – к конфликту с другими. Всегда предпочтительнее конфликтовать с другими. В каком-то смысле это даже необходимо.

    Безумства бывают тяжёлыми и лёгкими. Первые имеют лунную природу, вторые – солнечную. Лёгкие безумства представляют собой нестабильную смесь амбиций, агрессивности и страхов подросткового периода – бесполезный груз, от которого следовало избавиться давным-давно. Тяжёлые безумства – это порывы души: инстинктивно вы чувствуете, что поступаете верно, тогда как окружающие скорее всего покрутят пальцем у виска. Лёгкие безумства приводят к конфликту с самим собой. Тяжёлые – к конфликту с другими. Всегда предпочтительнее конфликтовать с другими. В каком-то смысле это даже необходимо.

    — Натюрморт с дятлом · книга
19. «

    Секс интересует женщин больше, чем мужчин, в этом Эллен Черри была твёрдо убеждена. Конечно, никто не спорит, мужчины о сексе разговаривают чаще. Послушать их шуточки или заглянуть в журнал «Хастлер», то можно подумать, что секс — это самое серьёзное и наиважнейшее дело их жизни, однако, по её мнению, все эти нахальные приставания и самое беспардонное бахвальство предназначались главным образом для других мужчин. Просто мужчины считали, что если хотят казаться мужественными, то непременно должны быть этакими половыми гигантами, трахательными динамо-машинами. То есть к демонстрации сексуальной мощи они прибегали исключительно для того, чтобы поддержать в себе мужественность, в которой сами втайне отнюдь не были уверены. На самом деле источником их неуверенности в себе является их относительно слабый интерес к настоящему физическому контакту.

    Секс интересует женщин больше, чем мужчин, в этом Эллен Черри была твёрдо убеждена. Конечно, никто не спорит, мужчины о сексе разговаривают чаще. Послушать их шуточки или заглянуть в журнал «Хастлер», то можно подумать, что секс — это самое серьёзное и наиважнейшее дело их жизни, однако, по её мнению, все эти нахальные приставания и самое беспардонное бахвальство предназначались главным образом для других мужчин. Просто мужчины считали, что если хотят казаться мужественными, то непременно должны быть этакими половыми гигантами, трахательными динамо-машинами. То есть к демонстрации сексуальной мощи они прибегали исключительно для того, чтобы поддержать в себе мужественность, в которой сами втайне отнюдь не были уверены. На самом деле источником их неуверенности в себе является их относительно слабый интерес к настоящему физическому контакту.

    — Тощие ножки и не только · книга