82 цитаты от Туве Янссона

Туве Янссон — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 82 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Как жаль, что всё самое интересное кончается тогда, когда его перестаёшь бояться и когда тебе, наоборот, уже становится весело.

   Как жаль, что всё самое интересное кончается тогда, когда его перестаёшь бояться и когда тебе, наоборот, уже становится весело.

   — Муми-тролль · книга
2. «

   И пес у меня большой, красивый, послушный. Любви ко мне он не питает. Мы просто уважаем друг друга. Я уважаю его потаенную жизнь, уважаю ту загадочность, которая свойственна большим собакам, сохранившим частицу природной дикости и непокорства, но доверия к ним у меня нет. И как только некоторые решаются доверять огромным сторожким псам, твердят, что, мол, поступки у этих животных прямо-таки человеческие, то бишь благородные и достойные восхищения. Собака бессловесна и послушна, однако изучила нас, и поняла, и догадалась о нашем убожестве, нам бы следовало прийти в ужас, встревожиться, оторопеть перед лицом невероятного — ведь наши собаки никуда не уходят и остаются послушны. Может быть, они презирают нас. Может быть, прощают. А может быть, рады, что с них спросу нет. Мы никогда этого не узнаем. Может быть, они видят в нас что-то вроде злосчастного племени горбатых, кособоких уродов, здоровенных неуклюжих насекомых. Отнюдь не богов. Собаки нас явно раскусили и до тонкости постигли нашу натуру — лишь тысячелетия покорности держат их в узде. Почему ни один человек не боится своей собаки? Долго ли дикий зверь может смирять свою дикость? Люди идеализируют собак и при том же снисходительно «терпят» естественные их поступки — как они выкусывают блох, закапывают гнилую косточку, валяются в грязи, ночь напролет облаивают какое-нибудь дерево… Но сами-то люди что делают — втихомолку зарывают всякое гнилье, выкапывают его, и снова прячут, и под деревьями горло дерут, а уж в чем валяются… Нет. Я и мой пес их презираем. Мы укрылись в своей особой потаенной жизни, схоронились в сокровенной дикости…

   И пес у меня большой, красивый, послушный. Любви ко мне он не питает. Мы просто уважаем друг друга. Я уважаю его потаенную жизнь, уважаю ту загадочность, которая свойственна большим собакам, сохранившим частицу природной дикости и непокорства, но доверия к ним у меня нет. И как только некоторые решаются доверять огромным сторожким псам, твердят, что, мол, поступки у этих животных прямо-таки человеческие, то бишь благородные и достойные восхищения. Собака бессловесна и послушна, однако изучила нас, и поняла, и догадалась о нашем убожестве, нам бы следовало прийти в ужас, встревожиться, оторопеть перед лицом невероятного — ведь наши собаки никуда не уходят и остаются послушны. Может быть, они презирают нас. Может быть, прощают. А может быть, рады, что с них спросу нет. Мы никогда этого не узнаем. Может быть, они видят в нас что-то вроде злосчастного племени горбатых, кособоких уродов, здоровенных неуклюжих насекомых. Отнюдь не богов. Собаки нас явно раскусили и до тонкости постигли нашу натуру — лишь тысячелетия покорности держат их в узде. Почему ни один человек не боится своей собаки? Долго ли дикий зверь может смирять свою дикость? Люди идеализируют собак и при том же снисходительно «терпят» естественные их поступки — как они выкусывают блох, закапывают гнилую косточку, валяются в грязи, ночь напролет облаивают какое-нибудь дерево… Но сами-то люди что делают — втихомолку зарывают всякое гнилье, выкапывают его, и снова прячут, и под деревьями горло дерут, а уж в чем валяются… Нет. Я и мой пес их презираем. Мы укрылись в своей особой потаенной жизни, схоронились в сокровенной дикости…

   — Катри Клинг · книга
3. «

   Даже самые странные люди могут когда-нибудь пригодиться.

   Даже самые странные люди могут когда-нибудь пригодиться.

   — Муми-тролль · книга
4. «

   — И ещё они ведут порочный образ жизни... — Порочный образ жизни? Что это значит? — Точно не знаю. Наверное, топчут чужие огороды и пьют пиво.

   — И ещё они ведут порочный образ жизни... — Порочный образ жизни? Что это значит? — Точно не знаю. Наверное, топчут чужие огороды и пьют пиво.

   — Мемуары Муми-папы · книга
5. «

   Верь мне: самое опасное — запереться в четырех стенах. <...> От этого в голову лезут разные мысли.

   Верь мне: самое опасное — запереться в четырех стенах. <...> От этого в голову лезут разные мысли.

   — Хемуль · книга
6. «

   Когда преувеличиваю я, сам я всегда верю в то, что говорю!

   Когда преувеличиваю я, сам я всегда верю в то, что говорю!

   — Муми-папа · книга
7. «

   — А себе ты ничего не оставила? – спросил Мумии-тролль. — Нет, — ответила мама. – Я не люблю шоколад.

   — А себе ты ничего не оставила? – спросил Мумии-тролль. — Нет, — ответила мама. – Я не люблю шоколад.

   — Маленькие тролли и большое наводнение · книга
8. «

   Что же до договора — составленного со знанием дела и ни на минуту не позволяющего о себе забыть, — неужели же так страшно нарушить его, ведь вся жизнь — это длинная цепь обещанного и не исполненного, намеченного и не сделанного, каждый день ты обещаешь что-то другим и себе; как же человек осмеливается, как же кто-то осмеливается пытаться прожить хотя бы один-единственный день абсолютно честно?

   Что же до договора — составленного со знанием дела и ни на минуту не позволяющего о себе забыть, — неужели же так страшно нарушить его, ведь вся жизнь — это длинная цепь обещанного и не исполненного, намеченного и не сделанного, каждый день ты обещаешь что-то другим и себе; как же человек осмеливается, как же кто-то осмеливается пытаться прожить хотя бы один-единственный день абсолютно честно?

   — Каменное поле · книга
9. «

   Говори прямо, если хочешь, чтобы тебя понимали.

   Говори прямо, если хочешь, чтобы тебя понимали.

   — Всё о Муми-троллях · книга
10. «

    А малышка Мю наотрез отказалась от всяких траурных лент и бантиков. — Если я горюю, мне вовсе незачем это показывать и надевать разные там бантики, — сказала она. — Да, если ты горюешь, — подчеркнул Муми-тролль. — Но ведь ты не горюешь! — Нет, — призналась малышка Мю. — Я не могу горевать. Я умею только злиться или радоваться. А разве бельчонку поможет, если я стану горевать? Зато если я разозлюсь на Ледяную деву, может, я и укушу её когда-нибудь за ногу. И тогда, может, она поостережется щекотать других маленьких бельчат за ушки только потому, что они такие миленькие и пушистые.

    А малышка Мю наотрез отказалась от всяких траурных лент и бантиков. — Если я горюю, мне вовсе незачем это показывать и надевать разные там бантики, — сказала она. — Да, если ты горюешь, — подчеркнул Муми-тролль. — Но ведь ты не горюешь! — Нет, — призналась малышка Мю. — Я не могу горевать. Я умею только злиться или радоваться. А разве бельчонку поможет, если я стану горевать? Зато если я разозлюсь на Ледяную деву, может, я и укушу её когда-нибудь за ногу. И тогда, может, она поостережется щекотать других маленьких бельчат за ушки только потому, что они такие миленькие и пушистые.

    — Муми-тролль · книга
11. «

    Ты пытаешься жить правильно, а я пытаюсь жить богато, содержательно, жизнь словно луг, где я с удовольствием, от души собираю цветы то тут, то там, а ты идешь напрямик и выходишь с пустыми руками по ту сторону, потому что ты не нашла именно тот цветок, который ты хотела.

    Ты пытаешься жить правильно, а я пытаюсь жить богато, содержательно, жизнь словно луг, где я с удовольствием, от души собираю цветы то тут, то там, а ты идешь напрямик и выходишь с пустыми руками по ту сторону, потому что ты не нашла именно тот цветок, который ты хотела.

    — Лодка и я · книга
12. «

    Письма, и подарки, и глянцевые картинки, выражающие нежность, важны. Но еще важнее слушать друг друга лицом к лицу, это большое и редкостное искусство.

    Письма, и подарки, и глянцевые картинки, выражающие нежность, важны. Но еще важнее слушать друг друга лицом к лицу, это большое и редкостное искусство.

    — Умеющая слушать · книга
13. «

    Прощение не имеет смысла, если ты не способен забывать.

    Прощение не имеет смысла, если ты не способен забывать.

    — Дочь скульптора · книга
14. «

    Есть на свете те, кто остается, и те, кто собирается в путь. И так было всегда. Каждый волен выбирать, покуда есть время, но после, сделав выбор, нельзя от него отступаться.

    Есть на свете те, кто остается, и те, кто собирается в путь. И так было всегда. Каждый волен выбирать, покуда есть время, но после, сделав выбор, нельзя от него отступаться.

    — В конце ноября · книга
15. «

    Чтобы придать очертания большой мечте, нужны пространство и тишина.

    Чтобы придать очертания большой мечте, нужны пространство и тишина.

    — В конце ноября · книга
16. «

    — Ах да, комета... — озабоченно сказала Муми-мама. — Ондатр рассчитал, что она упадет вечером в наш огород. Так что я не стала пропалывать его.

    — Ах да, комета... — озабоченно сказала Муми-мама. — Ондатр рассчитал, что она упадет вечером в наш огород. Так что я не стала пропалывать его.

    — Муми-тролль и комета · книга
17. «

    — Пусть только взойдёт моё солнце и глянет на вас, вы тут же увидите, какие вы глупые!

    — Пусть только взойдёт моё солнце и глянет на вас, вы тут же увидите, какие вы глупые!

    — Муми-тролль · книга
18. «

    Есть люди, которым нельзя мешать в их стремлениях, будь то нечто важное или не очень. Напоминание может привести к тому, что желание мгновенно превратится в нежелание, и тогда все испорчено.

    Есть люди, которым нельзя мешать в их стремлениях, будь то нечто важное или не очень. Напоминание может привести к тому, что желание мгновенно превратится в нежелание, и тогда все испорчено.

    — Лодка и я · книга
19. «

    Единственное же, что имело значение: я нашёл своего первого друга, и таким образом для меня началась настоящая жизнь.

    Единственное же, что имело значение: я нашёл своего первого друга, и таким образом для меня началась настоящая жизнь.

    — Муми-папа · книга
20. «

    А вообще есть большая разница между тем, как ты рассказываешь о каких-то вещах, и тем, как ты о них думаешь. И, кроме того, всё это больше зависит от того, что чувствуешь.

    А вообще есть большая разница между тем, как ты рассказываешь о каких-то вещах, и тем, как ты о них думаешь. И, кроме того, всё это больше зависит от того, что чувствуешь.

    — Мемуары Муми-папы · книга