108 цитат Уильяма Берроуза, ставших крылатыми

Подборка из 108 цитат Уильяма Берроуза: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я заметил, что в кошачьих драках агрессор почти всегда побеждает. Если драка заходит слишком далеко, кот, не смущаясь, спасается бегством, тогда как собака будет сражаться до своей дурацкой смерти. Как говорил мой старый инструктор джиу-джитсу: «Если твои приёмы не работают, лучше сваливай».

   Я заметил, что в кошачьих драках агрессор почти всегда побеждает. Если драка заходит слишком далеко, кот, не смущаясь, спасается бегством, тогда как собака будет сражаться до своей дурацкой смерти. Как говорил мой старый инструктор джиу-джитсу: «Если твои приёмы не работают, лучше сваливай».

   — Кот внутри · книга
2. «

   Легко вообразить Летучего Кота, черные кожаные крылья блестят, острые зубки, горящие зеленые глаза. Все его существо излучает чистую, дикую сладость, он перелетает в ночных лесах, издавая отрывистые мелодичные крики, загадочные послания. Доверчивое существо, окруженное аурой гибели и печали. Множество раз за века им пренебрегали, бросали умирать в холодных городских аллеях, на раскаленных от зноя пустырях, на свалках, в крапиве, на рассыпающихся глинобитных стенах. Много раз он тщетно взывал о помощи.

   Легко вообразить Летучего Кота, черные кожаные крылья блестят, острые зубки, горящие зеленые глаза. Все его существо излучает чистую, дикую сладость, он перелетает в ночных лесах, издавая отрывистые мелодичные крики, загадочные послания. Доверчивое существо, окруженное аурой гибели и печали. Множество раз за века им пренебрегали, бросали умирать в холодных городских аллеях, на раскаленных от зноя пустырях, на свалках, в крапиве, на рассыпающихся глинобитных стенах. Много раз он тщетно взывал о помощи.

   — Кот внутри · книга
3. «

   Когда не знаешь, что делать — не делай ничего.

   Когда не знаешь, что делать — не делай ничего.

   — Билл · книга
4. «

   Даже самую сильную боль можно отделить от себя самого, так, чтобы она воспринималась как нейтральное возбуждение (особые трудности с зубами, глазами и гениталиями).

   Даже самую сильную боль можно отделить от себя самого, так, чтобы она воспринималась как нейтральное возбуждение (особые трудности с зубами, глазами и гениталиями).

   — Джанки · книга
5. «

   Заводишь друзей — теряешь деньги.

   Заводишь друзей — теряешь деньги.

   — Пидор · книга
6. «

   Белый кот символизирует серебряную луну, заглядывающую в углы и расчищающую небо для нового дня. Белый кот — «очиститель» или «зверь, который сам себя чистит», на санскрите его называли margaras, это означает «охотник, идущий по следу; следователь; ищущий бесследно пропавших». Белый кот — охотник и убийца, его путь озарен серебряной луной. Все темные, потайные уголки и существа обнаруживаются в этом неумолимо нежном свете. Ты не можешь отказаться от своего белого кота, потому что твой белый кот — это ты сам. Ты не можешь скрыться от своего белого кота, потому что твой белый кот прячется у тебя внутри.

   Белый кот символизирует серебряную луну, заглядывающую в углы и расчищающую небо для нового дня. Белый кот — «очиститель» или «зверь, который сам себя чистит», на санскрите его называли margaras, это означает «охотник, идущий по следу; следователь; ищущий бесследно пропавших». Белый кот — охотник и убийца, его путь озарен серебряной луной. Все темные, потайные уголки и существа обнаруживаются в этом неумолимо нежном свете. Ты не можешь отказаться от своего белого кота, потому что твой белый кот — это ты сам. Ты не можешь скрыться от своего белого кота, потому что твой белый кот прячется у тебя внутри.

   — Кот внутри · книга
7. «

   Мы как раз ехали на такси по Пятьдесят седьмой мимо Карнеги-Холла, и рядом пристроился блестящий черный катафалк. Вместо того, чтобы сказать Барбаре еще что-то, Фил высунулся в окно и крикнул водителю катафалка: — Что, совсем мертвый? Тот был при полном параде, в черном костюме, фуражке и все такое, но лицо его выдавало. — Мертвее не бывает! — крикнул он в ответ и нажал на газ.

   Мы как раз ехали на такси по Пятьдесят седьмой мимо Карнеги-Холла, и рядом пристроился блестящий черный катафалк. Вместо того, чтобы сказать Барбаре еще что-то, Фил высунулся в окно и крикнул водителю катафалка: — Что, совсем мертвый? Тот был при полном параде, в черном костюме, фуражке и все такое, но лицо его выдавало. — Мертвее не бывает! — крикнул он в ответ и нажал на газ.

   — Джек Керуак · книга
8. «

   Весь этот твой Филипов комплекс – что-то вроде христианского рая, недостижимый платонический идеал, иллюзия, которая вечно где-то рядом за углом, но здесь и сейчас – никогда.

   Весь этот твой Филипов комплекс – что-то вроде христианского рая, недостижимый платонический идеал, иллюзия, которая вечно где-то рядом за углом, но здесь и сейчас – никогда.

   — Джек Керуак · книга
9. «

   Хочу ли я знать? Я пробовал психоанализ, йогу, метод поз Александра, проводил семинар с Робертом Монро, путешествовал прочь из собственного тела, тренировал сверхчувственное восприятие в Лондоне, сайентология, парилки, церемонию Ювипи. Искал ответ? Зачем? Хотите ли вы знать секрет? Черт возьми, нет. Всё — в несделанном до сих пор. Где кавалерия, космический корабль, взвод спасателей? Нас бросили на этой планете, которой управляют лживые ублюдки с более чем скромной мощью мозга. Никакого смысла. Ни грана хороших намерений. Лживые бесполезные ублюдки.

   Хочу ли я знать? Я пробовал психоанализ, йогу, метод поз Александра, проводил семинар с Робертом Монро, путешествовал прочь из собственного тела, тренировал сверхчувственное восприятие в Лондоне, сайентология, парилки, церемонию Ювипи. Искал ответ? Зачем? Хотите ли вы знать секрет? Черт возьми, нет. Всё — в несделанном до сих пор. Где кавалерия, космический корабль, взвод спасателей? Нас бросили на этой планете, которой управляют лживые ублюдки с более чем скромной мощью мозга. Никакого смысла. Ни грана хороших намерений. Лживые бесполезные ублюдки.

   — Последние слова · книга
10. «

    В глубокой печали нет места сентиментальности. Она окончательна, как и сами горы, как констатация факта. Она просто есть. Осознав это, ты утрачиваешь способность жаловаться.

    В глубокой печали нет места сентиментальности. Она окончательна, как и сами горы, как констатация факта. Она просто есть. Осознав это, ты утрачиваешь способность жаловаться.

    — Джанки · книга
11. «

    Все споры растут из путаницы, и все споры — напрасная трата времени, если, конечно, в ваши цели не входит создавать путаницу и напрасно тратить время.

    Все споры растут из путаницы, и все споры — напрасная трата времени, если, конечно, в ваши цели не входит создавать путаницу и напрасно тратить время.

    — Счётная машина · книга
12. «

    Он состарился, не ощутив вкуса жизни — точно кусок мяса, так и сгнивший на полке кладовой.

    Он состарился, не ощутив вкуса жизни — точно кусок мяса, так и сгнивший на полке кладовой.

    — Пидор · книга
13. «

    В школе Лос-Аламос, где потом сделали атомную бомбу и не могли дождаться, чтобы сбросить ее на Желтую Жемчужину, на бревнах и камнях сидят мальчишки, что-то едят. Поток на краю склона. Учителем был южанин, смахивающий на политика. У костра он рассказывал нам истории, извлеченные из расистского помойного ведра коварного Сакса Ромера*: на Востоке — зло, на Западе — добро. Неожиданно рядом появляется барсук — не знаю, зачем он пришел — просто веселый, дружелюбный и неискушенный; так ацтеки приносили фрукты испанцам, а те отрубали ацтекам руки. Тут наставник бежит за своей переметной сумой, вытаскивает кольт сорок пятого калибра, начинает палить в барсука и ни разу не может попасть в него с шести футов. Наконец он подносит пистолет на три дюйма к барсуку и стреляет. Барсук катится по склону в воду. Я вижу его, раненого, его печальную сморщенную мордочку, какой катится по склону, истекая кровью, умирая. — Когда видишь зверя, его надо убить, верно? Он ведь мог укусить какого-нибудь из мальчиков. Барсук просто хотел поиграть, а его пристрелили из 45-го калибра. Соприкоснись с этим. Почувствуй себя рядом с этим. Ощути это. И спроси себя, чья жизнь дороже? Барсука или этого злобного белого мерзавца?

    В школе Лос-Аламос, где потом сделали атомную бомбу и не могли дождаться, чтобы сбросить ее на Желтую Жемчужину, на бревнах и камнях сидят мальчишки, что-то едят. Поток на краю склона. Учителем был южанин, смахивающий на политика. У костра он рассказывал нам истории, извлеченные из расистского помойного ведра коварного Сакса Ромера*: на Востоке — зло, на Западе — добро. Неожиданно рядом появляется барсук — не знаю, зачем он пришел — просто веселый, дружелюбный и неискушенный; так ацтеки приносили фрукты испанцам, а те отрубали ацтекам руки. Тут наставник бежит за своей переметной сумой, вытаскивает кольт сорок пятого калибра, начинает палить в барсука и ни разу не может попасть в него с шести футов. Наконец он подносит пистолет на три дюйма к барсуку и стреляет. Барсук катится по склону в воду. Я вижу его, раненого, его печальную сморщенную мордочку, какой катится по склону, истекая кровью, умирая. — Когда видишь зверя, его надо убить, верно? Он ведь мог укусить какого-нибудь из мальчиков. Барсук просто хотел поиграть, а его пристрелили из 45-го калибра. Соприкоснись с этим. Почувствуй себя рядом с этим. Ощути это. И спроси себя, чья жизнь дороже? Барсука или этого злобного белого мерзавца?

    — Кот внутри · книга
14. «

    Ломка – обратная сторона кайфа.

    Ломка – обратная сторона кайфа.

    — Джанки · книга
15. «

    Счастье есть побочный продукт функции. Те, кто ищет счастья как самостоятельной ценности, похожи на тех, кто ищет победу, не выиграв войны. В этом главный дефект всех утопий. Общество, как и составляющие его индивиды, не более чем артефакт, созданный с определенной целью. А если цель исчезает, то с ней исчезает и всякая ценность существования...

    Счастье есть побочный продукт функции. Те, кто ищет счастья как самостоятельной ценности, похожи на тех, кто ищет победу, не выиграв войны. В этом главный дефект всех утопий. Общество, как и составляющие его индивиды, не более чем артефакт, созданный с определенной целью. А если цель исчезает, то с ней исчезает и всякая ценность существования...

    — Пространство мертвых дорог · книга
16. «

    Проклятый матриархат. Все матриархаты анти-гомосексуальны, конформны и прозаичны. Как только окажешься в таком матриархате — очень осторожно начинай перемещаться к ближайшей границе, только не бегом. Если побежишь, какой-нибудь несостоявшийся скрытый гомик-фараон наверняка тебя пристрелит.

    Проклятый матриархат. Все матриархаты анти-гомосексуальны, конформны и прозаичны. Как только окажешься в таком матриархате — очень осторожно начинай перемещаться к ближайшей границе, только не бегом. Если побежишь, какой-нибудь несостоявшийся скрытый гомик-фараон наверняка тебя пристрелит.

    — Голый завтрак · книга
17. «

    Церемония посвящения нацистов в высшие слои СС: вырвать глаз домашней кошки после того, как ты кормил и ухаживал за ней месяц. Это упражнение было придумано, чтобы уничтожить все следы слюнтяйства и сформировать идеального Ubermensch (Сверхчеловека). Здесь скрыт вполне ясный магический постулат: подопытный достигает статуса сверхчеловека, совершая жестокий, отвратительный, нечеловеческий поступок. В Марокко маги обретали силу, поедая собственные экскременты. Но вырвать глаза Руски? Подкупить радиоактивное небо? Какая от этого польза? Я не могу поселиться в теле, способном вырвать глаза Руски. Так кому же достанется весь мир? Не мне.

    Церемония посвящения нацистов в высшие слои СС: вырвать глаз домашней кошки после того, как ты кормил и ухаживал за ней месяц. Это упражнение было придумано, чтобы уничтожить все следы слюнтяйства и сформировать идеального Ubermensch (Сверхчеловека). Здесь скрыт вполне ясный магический постулат: подопытный достигает статуса сверхчеловека, совершая жестокий, отвратительный, нечеловеческий поступок. В Марокко маги обретали силу, поедая собственные экскременты. Но вырвать глаза Руски? Подкупить радиоактивное небо? Какая от этого польза? Я не могу поселиться в теле, способном вырвать глаза Руски. Так кому же достанется весь мир? Не мне.

    — Кот внутри · книга
18. «

    — Даже в нашем неидеальном обществе есть люди, — продолжает Фил, — которые могут служить прототипом будущих артистических граждан. Чем больше появится таких деятелей искусства, тем скорее реализуется идеальное мироустройство. — А первый шаг к идеальному обществу — это Атлантическая хартия? — перебивает Барбара. — Что-то не похожи Рузвельт и Черчилль на деятелей искусства. — Про Рузвельта и Черчилля ничего не могу сказать, — кривится Фил, — скорее всего их задача — выполнить грязную работу, необходимую для прогресса.

    — Даже в нашем неидеальном обществе есть люди, — продолжает Фил, — которые могут служить прототипом будущих артистических граждан. Чем больше появится таких деятелей искусства, тем скорее реализуется идеальное мироустройство. — А первый шаг к идеальному обществу — это Атлантическая хартия? — перебивает Барбара. — Что-то не похожи Рузвельт и Черчилль на деятелей искусства. — Про Рузвельта и Черчилля ничего не могу сказать, — кривится Фил, — скорее всего их задача — выполнить грязную работу, необходимую для прогресса.

    — Джек Керуак · книга
19. «

    У смерти есть запах. Я имею в виду, что у неё – особенный запах, заглушающий запахи цианида, падали, крови, пороха и паленого мяса. Это как опиум. Однажды понюхал – никогда не забудешь. Я могу, гуляя по улице, почувствовать запах опиумного дыма и понять, что кто-то рядом отдает концы.

    У смерти есть запах. Я имею в виду, что у неё – особенный запах, заглушающий запахи цианида, падали, крови, пороха и паленого мяса. Это как опиум. Однажды понюхал – никогда не забудешь. Я могу, гуляя по улице, почувствовать запах опиумного дыма и понять, что кто-то рядом отдает концы.

    — Города красной ночи · книга
20. «

    Под предлогом контроля за наркотиками по всему западному миру основаны репрессивные полицейские государства. Тщательное программирование мыслей, чувств и смысловых представлений с помощью технологии, изложенной в циркуляре 2332, позволяет полицейским государствам поддерживать демократический фасад, под прикрытием которого они объявляют уголовниками, извращенцами и наркоманами всех, кто выступает против машины контроля.

    Под предлогом контроля за наркотиками по всему западному миру основаны репрессивные полицейские государства. Тщательное программирование мыслей, чувств и смысловых представлений с помощью технологии, изложенной в циркуляре 2332, позволяет полицейским государствам поддерживать демократический фасад, под прикрытием которого они объявляют уголовниками, извращенцами и наркоманами всех, кто выступает против машины контроля.

    — Дикие мальчики · книга