Билл

Просто люди зачастую уходят в свои мысли, чтобы не погружаться в жизнь.

Когда не знаешь, что делать — не делай ничего.

Ты сильно избила ту женщину, но не убила её. Я всадил ей пулю в голову, но её сердце бьётся. Ты сама видела это своим красивым голубым глазом, верно? Мы жёстко поступили с этой девушкой, и если она проснётся, поступим ещё жёстче. Но мы не станем делать с ней одного. Мы не будем пробираться к ней в палату ночью, как поганые крысы, и убивать во сне. Мы не сделаем этого по причине того, что такой поступок принизит нас. Вы согласны, мисс Драйвер?

Ну, эти твари, конечно, мерзкие, но от них знаешь, чего ждать. Обычные люди куда страшнее.

Я карлик в стране великанов. Я муравей в стране саранчи. Я спичка в стране зажигалок. Я нота в стране песен.

У каждого человека есть своё alter ego. Например, у человека-паука — Паркер. Ходя по магазинам, делая покупки, надевая костюм, человек как пчела: хочет приобщиться к рою, но это только маска. Как бы человек ни менялся — толстел, пил пиво — ничего не изменит его alter ego.

— Не надо. Вы всегда так делаете. — Делаю что? — Шутите, чтобы отвлечь от того, что вот-вот убьёт нас. — А для чего ещё нужны шутки?

Солнце – оно вроде вина. Ты замечала, как легко становится на душе, когда после целой недели пасмурной погоды выглянет солнышко? Оно тогда действует особенно. Чувствуешь себя так, словно сделал глоток виски, — по всему телу тепло разливается. Или когда наплаваешься…ты замечала, как чудесно, выйдя из воды, полежать на солнышке? А всё потому, что выпиваешь рюмочку солнечного коктейля. Но представь себе, что ты провалялась на песке часа два, — ты уже не будешь чувствовать себя так хорошо. Движения станут вялыми, и одеваться будешь еле-еле, и домой доберёшься с трудом, словно из тебя ушла вся жизнь. Почему? А это вроде похмелья. Ты опилась солнцем, как виски, и приходится расплачиваться. А потому лучше жить в таком климате, где бывают туманы.

И мы танцевали перед лицом неизвестного будущего под эхо ушедшего прошлого.

Тяжело терять кого-то. Неважно, сколько у него ног...

Да к чертям всякую работу, если жить только ради этого! Я достаточно наработался в своей жизни и умею работать не хуже любого из них. С тех пор как мы с тобой странствуем, Саксон, я твёрдо понял одно: работа — далеко не всё в жизни! Чёрт! Да если бы вся жизнь состояла только в работе, так нужно бы поскорее перерезать себе глотку, и прощайте. Я не желаю так изматываться, чтобы не иметь сил любить свою жену. Мне нужна ты, и свободное время, и возможность вместе повеселиться. Зачем жизнь, если в ней нет радости?

— Билл, какое платье на твой взгляд лучше смотрится в кадре: красное или зеленое? — А какое из них красное? — То есть, как? — А так, что я не вижу разницы. Я дальтоник. Ну... вот это темно-серое вроде получше...

— Куда мы идём? — Понятия не имею, но если я буду выглядеть целенаправленным, то они подумают, что у меня есть план.

— Билл, вы владеете «Туманной девой» двадцать три года. Скажите, почему меня не назначают телеведущим? — Дружище, я не хочу проблем. — Разве я лысый? Мои зубы гнилые? Или, подобно водопаду, моя жизнь уходит у меня из-под ног и летит к чертовой матери?!

Волки — это сухопутные акулы.

Мы принимаем ту любовь, которую, как нам кажется, мы заслуживаем.